Я по-прежнему не верю в то, что Херсон нельзя было удержать. Не верю ни на военном, ни на эмоциональном уровне. И, скажу честно, именно с ним сейчас главная беда. Сегодня у меня была одна из самых тяжёлых ночей в жизни. Просто потому, что я, как многие другие, прочитал информацию о тысячах наших, застрявших на переправах и неизбежно попадающие в плен уже этим утром. Информацию, оказавшуюся ложью. И это показательный момент – дело отнюдь не в моей наивности. Дело в самой ситуации. Которая не сводится к Херсону.
Знаете, в чём здесь настоящая беда?
Даже не в сдаче русского города, который всего полтора месяца назад дружно пришёл на референдум и проголосовал за возвращение в Россию. И я никогда не пойму, зачем нужно было проводить этот референдум вообще, если было понимание, что произойдёт дальше. В конце концов, бывают и не такие манёвры в условиях большой войны. Бог свидетель, у меня тяжёлое отношение к одному полевому командиру первой волны (и взаимно), но не могу с ним не согласиться сейчас: не страшно, даже если они на какое-то время ворвутся в Крым – главное, чтобы мы начали, наконец, воевать всерьёз, и тогда у них не будет никаких шансов.
Даже не в потере лица перед нашими союзниками, которых ни то, чтоб было очень много. В том, о чём с болью и разочарованием сказал вчера вечером президент Сербии Вучич. Который вынужден был признать, что ошибался. Вместе со всеми нами.
И даже не в том, что уехали не все, и сейчас гады начали массово убивать тех, кто этого не сделал. По глупости ли, или по каким-то другим причинам. Из Снегирёвки уже поступают такие новости. Скоро поступят из самого Херсона.
Всё это страшно. Но всё это не критично. Каким бы цинизмом не отдавало это утверждение.
Настоящая беда в том, что потеряно доверие. Не за один день. Огромный кредит этого доверия, полученный февраля, истончился до прозрачности. Причём, уже до Херсона. Его растворили «жесты доброй воли», «перегруппировки», обмены ублюдков из запрещенного в России «Азова» и прочие «зерновые сделки». Но, главное - отношение к людям. По поводу которых граждане, принимающие все эти решения, не затрудняют себя никакими комплексами, не говоря уже про объяснения. Когда людям сообщали о сдаче Херсона, это сделал генерал Суровикин (к которому лично у меня претензий нет). А кто должен был? Вы сами знаете, кто. Ну, ладно, он до такого не снисходит. Имидж недосягаемого китайского императора обязывает. Но в стране есть и вторые, и третьи лица. Хотя бы. Но никто из них и слова не сказал людям. Максимум, что прозвучало – это слова депутата Слуцкого о том, что Херсон мы обязательно вернём. Но Слуцкий – не более, чем преемник Жириновского. Сказать это должен был не он. Вы сами знаете, кто был должен это сделать.
Для сравнения: у врага всё делают правильно. Даже в самые тяжёлые моменты начала года с вражеским обществом разговаривали часа в сутки. Их успокаивали и говорили, что, дескать, будут драться и все поражения временные. И, знаете, у них получилось. Общество верит. Их общество. А у нас доверие утрачено настолько, что уже наше общество верит в любую вбрасываемую дичь, вроде 20 тысяч русских солдат, брошенных на правом берегу Днепра. Верит и ждёт колонн пленных до горизонта. И даже осознание того, что это ложь, не приносит облегчения.
Самое грустное, что снять огромную часть этой проблемы можно просто начать с людьми разговаривать. Да. С людьми надо разговаривать. Представляете? Какое откровение. Но до этого не снисходят. И я не уверен, что начнут.
Что до доверия… Его возврат – это не меньшая по значимости задача, чем успехи на фронте. Но кого это волнует, в самом-то деле? Пипл хавает. Вроде как. Ну, они так думают. Что тут скажешь? Помоги, Господь, всем нам.
Текст: Павел Кухмиров.