Валентина Шмакова открывает перед нами старый фотоальбом. На черно-белых фотографиях, которым уже больше 50 лет, изображены студенты строительного факультета Уральского политехнического института.
- Это наша группа – водоснабжения и канализации. Вот я, вот Наина (будущая супруга Бориса Ельцина, - Прим. Ред.), - показывает Валентина Шмакова. – Борис Николаевич тоже на нашем факультете учился, но на другой специальности – промышленное и гражданское строительство.
Валентина Григорьевна продолжает листать фотоальбом и вскоре показывает фотографию из более поздних лет – на ней она запечатлена уже с мужем, Михаилом Шмаковым. Он учился вместе с ними в УПИ в одно время, правда, на теплотехническом факультете. Валентина Григорьевна показывает более поздние снимки. Вот встречи однокурсников, которые спустя десятилетия после учебы организовывал Борис Ельцин. Вчерашние студенты – уже солидные взрослые люди.
Но Михаила Шмакова ни на этих снимках, ни на других уже нет. Он погиб в 1967 году, когда в Свердловске разбился Ил-18. На тот момент это была крупнейшая авиакатастрофа в СССР. За одно мгновение погибли 107 человек. Спасти не удалось никого. В годовщину трагедии мы попросили Валентину Григорьевну вспомнить о том, что произошло тогда.
ДОЛЖЕН БЫЛ ЛЕТЕТЬ ДРУГИМ САМОЛЕТОМ
Все случилось 55 лет назад - 16 ноября 1967 года. Самолет Ил-18 летел по только что открытому, но уже очень популярному маршруту Ленинград – Свердловск – Ташкент. Была, как и всегда, полная загрузка. За штурвалом сидел опытный пилот первого класса Юрий Абатуров. В десятом часу вечера воздушное судно взлетело в аэропорту «Кольцово», чтобы продолжить полет до Узбекистана. Но уже через 30 секунд самолет вдруг резко накренился, задел крылом возвышенность за Сибирским трактом и рухнул на землю. Все это произошло на глазах у людей, которые только что проводили на этот самолет своих родных и близких.
После случившегося аэропорт «по техническим причинам» закрыли для полетов до утра. На месте падения спасатели включили прожектора. Милиция установила оцепление. Пожарные гасили пламя. Но спасать было уже некого.
- С многих людей страшным ударом о землю даже сорвало одежду, - рассказывал журналистам «Комсомолки» в 1997 году Виктор Ломков, водитель из Уральского управления гражданской авиации, бывший на месте ЧП.
Михаил Шмаков на этом самолете возвращался из рабочей поездки в Ленинград. Изначально он вообще должен был лететь другим рейсом, но по пути в Ташкент 14 ноября он решил сделать недолгую остановку в Свердловске, чтобы навестить маму – ей исполнялось 60 лет. Он гостил у родителей два дня. А 16 ноября поднялся на борт рокового Ил-18.
- Это был четверг. Ему в понедельник на работу. Он аккуратный человек. Начальником цеха работал на ГРЭС в Новаи, - вспоминает Валентина Шмакова. - Но проходит пятница, суббота, воскресенье, а его все нет и нет. И вдруг звонят по телефону нам домой, и так осторожно спрашивают у меня имя и отчество, а потом говорят: «В Свердловске что-то случилось». Я долго ничего не понимала. Потом все прояснилось. Стали его коллеги со станции приходить. В СССР, чем хорошо было – к людям бережно относились. Начальник ГРЭС отправил меня и пятерых коллег мужа в Свердловск. Там нас встретили его мать и сестра. Надо было идти на опознание. Я не смогла. Хотела запомнить его живым. Это все в подвале где-то происходило. Сказали, что все, что от него осталось, это, грубо говоря, мешок с костями. Удар о землю был сильнейший. Смерть была мгновенной.
Погибших пассажиров хоронили на Сибирском кладбище. Членов экипажа – на кладбище в Кольцово. Спустя 30 лет здесь установили памятник людям, погибшим в трагедии. Самого Михаила похоронили на кладбище рядом с Красногвардейском – поселком, в котором он родился и учился в школе.
- Свинцовый гроб даже не вошел в избу. Просто стоял во дворе, - вспоминает Валентина Шмакова. - Весь поселок пришел проститься с ним. Кладбище было за несколько километров. Гроб несли туда пешком. Так как он все время был закрыт, многие шептались, что, может, и нет ничего внутри.
ПОПЫТАЛИСЬ ПОВТОРИТЬ РОКОВОЙ ПОЛЕТ
Падение Ил-18 было событием исключительным для всей страны, хоть о нем и не сообщали в прессе. Уже на следующее утро из Москвы прилетела комиссия, которая должна была выяснить, что стало причиной авиакатастрофы. Черных ящиков в самолетах тогда не было. Поэтому разобраться комиссия должна была опытным путем – попробовать повторить роковой взлет на другом Ил-18. Возглавлял комиссию заместитель министра авиации Александр Быков. Также в нее входили работники завода-изготовителя самолета и летчики-испытатели.
- Нам предстояло проследовать по траектории наших несчастных предшественников, повторив, насколько это возможно, все их эволюции, - рассказывал в 1997 журналистам «Комсомолки» бортмеханик Алексей Кривых. – Сначала в командирское кресло сел заместитель министра по летной работе Николай Желудев. Мы несколько раз взлетали, повинуясь его командам, а потом снижались над полосой. Но потом не выдержал стоявший за нашими спинами летчик-испытатель с секундомером в руках. Он взялся за штурвал и заложил столь крутой крен, этак на градусов сорок, что я, признаться, закричал благим матом, подумав, что это конец.
На земле испытателей потом встречал следивший за полетом летчик-испытатель Владимир Коккинаки, дважды Герой Советского Союза. Он признался, что уже был уверен, что сейчас произойдет еще одна авиакатастрофа. Но даже в таких экстремальных условиях, самолет остался в воздухе. До конца понять причину крушения тогда так и не удалось. Выдвигались разные версии. По одной из них якобы «дембели», возвращавшиеся на самолете домой, случайно подорвали какую-то дымовую шашку, прихваченную в качестве сувенира на память об армии. По другой версии, была неисправна техника в самолете.- К единому выводу тогда не пришли, - вспоминает Валентина Шмакова. - Предположили, что причина была в двигателе - после 40 часов налета его надо было перебирать. По другой версии, автоматика не сработала. Но это все предположения. Переговоров никаких записано не было. Только диспетчер успел сказать «Добро», отправляя самолет на вылет, и все.
После трагедии Валентина с детьми осталась жить в Узбекистане. Но дети, когда подросли, переехали в Свердловск, чтобы поступить в УПИ – институт, где когда-то учились их родители. А вслед за детьми сюда переехала и она сама. Валентина Григорьевна достает из шкафчика коробочку, в которой лежат старые открытки. На всех местом отправления указан город Ленинград. Их незадолго до смерти отправил своей жене в Узбекистан сам Михаил.
- Мы хотели уехать туда жить, - вздыхает Валентина. – Когда он уехал в Ленинград, то каждый день он присылал эти открыточки. Писал куда ходил, где был и что делал. Он как чувствовал, что произойдет что-то.
Автор: Данил Свечков – «КП-Екатеринбург»
ИНТЕРЕСНОЕ
Как легендарные Bad Boys Blue совершили побег из тюрьмы Екатеринбурга