Наталия Еремина
無顔人形 | Муганнингё
Эту историю мне рассказал комусо. Я направлялся в Эдо, проходя мимо заброшенной неизвестной мне деревушки, когда встретил его на своем пути. Старый ронин медленно шел по тропе. Из-под его тростниковой шляпы, напоминающей корзину, торчала лишь бамбуковая флейта. Он наигрывал мелодию, от которой в темноте ночи, в одиночестве щемило сердце.
Шел я долго. От чего был очень рад компании. Мы уселись около небольшого костра. Август был знойным, поэтому костер нужен был скорее чтобы отогнать назойливую мошкару и разогнать темноту, чем согреться. Комусо принял от меня сакэ. Мы распили бутылку. Так натерпелась расспросить ронина о его прошлом. Он был хорошим воином, я это видел. Даже потеряв своего господина и спрятав лицо под шляпой — тэнгай — с прорезями для глаз, отправившись в странствие монахом он не потерял чести. Осанка, твердость, четкие движения. Лишь голос флейты приоткрывал броню, обнажая рану в его сердце. Его твердость сбавила мое любопытство.
В благодарность за сакэ и компанию комусо поведал мне историю.
***
Ясуши Кимура был человеком небогатым, но честным. Он трудился изо дня в день, возделывая свои скромные рисовые поля на самом краю деревни. С самого рождения он не был обделен крепким телосложением и легко взял себе в жены красавицу деревни, искусную художницу — Юми — хоть у него и был соперник.
Юми Кимура во всем помогала мужу. Они трудились не покладая рук. Время близилось к зиме. Урожай был собран, когда к ним в дом постучали. Незнакомцы потребовали подготовить к следующей ночи половину их запасов риса. К недоумению Юми Ясуши согласился. Через неделю незнакомцы пришли снова и вновь потребовали половину запасов. Ясуши снова согласился. Его жена не на шутку испугалась. Она узнала, что вымогатели стучали в каждый дом, но везде их вгоняли. И лишь дом Кимура поддался на угрозы. Потеряв вновь половину зимних запасов, Юми не удержалась и спросила мужа:
— Ясуши, муж мой, защитник дома, почему ты позволил им ограбить нас?
Ясуши долго не мог найти нужных слов.
— Не могу, не поднимается рука.
— Даже когда на кону стоит наша семья?
Ясуши покачал головой.
Юми горько плакала в ту ночь. Ее слезы падали на пол, собираясь в соленую лужицу. В ней отражалась полная луна. Юми взмолилась всем богам и демонам мира.
— Дай силы мужу сделать отпор. Дай шанс нашему дому. Помоги нам. Дай силы воспротивиться.
Всю ночь молилась Юми и уснула лишь когда начал заниматься рассвет.
День в доме Кимура начался по своему обыкновению рано. Юми вышла за водой до колодца и увидела возле двери небольшой сверток. Женщина подобрала его и спрятала в рукаве юкаты, решив раскрыть, когда никто не будет подсматривать. Юми дождалась, когда муж покинет дом и раскрыла бумажный сверток. В нем лежала тонкой работы фарфорово-тряпичная кукла. Она была прекрасна и складна. Единственным ее недостатком было отсутствие лица. Юми осмотрела сверток в надежде найти подсказки от дарителя. В бумажных складках она нашла тонкую длинную кисть, на рукояти которой была выведена золотом надпись:
Обрети силу.
Махнув кистью,заверши
Лик Муганнингё.
Женщина, не сомневаясь, тут же взялась за краски. Но кисть не впитывала ни одну доступный ей краситель.
«Если не может кисть писать чернилами и вода в нее не впитывается, что же тогда?» — подумала Юми и нечаянно уколола свой палец обратной стороной кисти. Из пальца на кисточку капнула капля алой крови и тут же впиталась. Юми обрадовалась и стала ждать возвращения мужа. Ночью она осторожно уколола мужа и напитала кисть, чтобы днем, пока его снова не будет дома, расписать лицо кукле. Юми переживала, теперь в ее руках была судьба семьи. Но руки словно сами все за нее делали.
К приходу мужа Юми закончила работу. В дверь постучали.
— Открывай, мы знаем, что ты дома.
Стук усилился.
— Ты должен нам половину своих запасов!
Юми кинулась на шею мужу.
— Пожалуйста, Ясуши, защитник семьи, хозяин дома, не позволь этим людям снова опустошать наши запасы.
Ясуши вышел из дома, не проронив ни слова. За дверью послышались тихие голоса и удаляющиеся звуки шагов. Мужчина вернулся и молча прошел в дом.
— Что же произошло?
— Они ушли.
— А как же рис?
— К завтрашнему дню обещали все вернуть.
Юми чувствовала перемены в муже, но переполняющая ее радость не дала разглядеть опасную искру в его глазах.
Их жизнь переменилась. Мошенники вернули все, что вымогательством изъяли у Ясуши и Юми, добавив сверху с излишком. Ясуши, став тверже и напористее, почувствовав свою силу, захотел большего для себя и своей жены чем простого существования фермерами. Уже вскоре он стал главой деревни.
С тех пор деревню обходил неприятель стороной, а богатые посевы кормили семьи всю зиму и оставалось с лихвой на продажу. Деревня процветала. Многие уже забыли о тех временах, когда Ясуши был скромным тихоней. Наконец его внешняя стать соответствовала характеру. Юми снова влюбилась в мужа.
Однажды, когда Юми шла домой с ярмарки, её окликнула старая соседка.
— Как поживаете Юми?
— Акита-сан, рада приветствовать вас. Спасибо, всё лучше и не придумать, сами знаете.
— Да-да, — кивала старушка. — Каждый год удивляюсь, как же красиво цветут сливы в вашем саду.
— Не краше, чем у вас, Акита-сан.
— Тоже верно.
Они помолчали.
— Вы же не о сливах поговорить хотели?
Юми заметила смущение старой женщины.
— Не утаить от тебя ничего, — улыбнулась та. — Вы на хорошем счету в деревне. Да и соседи вы отличные. Спасибо вам, что помогаете всегда. Но сколько лет живем мы бок о бок, сколько лет любуемся на цветение сливы, вишни. Пионы не уступают в красоте и аромате лучшим пионам двора сёгуна.
— Но?
— Но никак не удается нам услышать из вашего сада детского смеха.
Акита с опаской посмотрела на Юми, боясь ее гнева.
— Настанет время, услышите, Акита-сан.
Юми коротко кивнула соседке и поспешила покинуть её. Изо всех сил она старалась не показать волнения. Поджав дрожащие губы, она вошла в дом.
Юми знала, что по деревне ходит слух о их проблеме с Ясуши. Вопрос доброй соседки стал последней каплей в переживаниях Юми и она, предупредив мужа, что отлучится на несколько дней, ушла к святилищу выше по течению реки.
Юми шла долго, но на своем пути не встретила ни птицу, ни зверя. Тихо стало на тропах в сторону деревни. Только подходя к святилищу она наконец услышала трель соловья.
— Ох, соловушка, может, ты знаешь ответ? Почему к нам не приходит дитя? Что не так?
— Соловей даст тебе ответ, но сможешь ли ты его понять?
Юми вздрогнула и обернулась.
— Здравствуйте и простите за вторжение. Я так давно не слышала птиц.
— Пойдемте, кажется, я знаю, откуда вы идете.
Смотритель проводил молодую женщину к святилищу, напоил чаем и дал отдохнуть.
— Я заметил укол на вашем пальце. Но он был сделан не вчера, и не месяц назад, правда?
— Как вы узнали?
— Догадываюсь я и о том, чем вы сделали этот укол. Не многие из вещей ныне находящихся в мире живых могут делать такие проколы. Кукла у вас с собой?
Юми испуганно покачала головой.
— Что ж, тогда вам нужно спешить. Наберите у святилища в реке воды, смочите этой водой полотенце, которым муж вытирается по утрам после умывания и сотрите с куклы лицо.
— А как же сила мужа? — спросила Юми.
— Его ли она?
***
Женщина вернулась домой. Первым делом, взяв полотенце Ясуши, она отправилась к свою мастерскую, где прятала все это время куклу. Юми достала ее из красивой шкатулки, но с удивлением обнаружила, что лица на ней не было. Юми спрятала куклу обратно и спустилась к мужу.
— Как сходила? — спросил он. — Все в порядке?
— Да, я все купила, что мне нужно было.
— Славно.
Юми присмотрелась к Ясуши. Что-то поменялось в нем, но женщине никак не удавалось понять, что. В глазах исчез чужой блеск. Ясуши стал нежнее и ближе к Юми как прежде.
Продлилось блаженство недолго. Спустя десятки лет мирной жизни на деревню напали всадники в красных масках. Часть деревенских смогла спрятаться у себя в домах, кто-то бежал, но другим сбежать не удалось от яростных воинов. Ясуши не выходил из дома.
— Почему ты ничего не предпримешь? — с опаской спросила Юми. — Все надеются на тебя.
— Разве я могу что-то сделать?
В глазах Ясуши был лишь страх. Юми, не сказав ни слова, поспешила в мастерскую. Там она вновь вытащила куклу и кисть. Снова Ясуши стал победителем, снова над деревней засияло солнце. На теплом воздухе мерно покачивались в крови нападавших пионы. День сменял ночь, а ночь — день. Юми затосковала по еще не родившимся детям. Решив, что дети важнее любых силы и положения, она достала убранную подальше бутыль с водой из святилища. Смочив ею полотенце мужа, она промокнула лицо куклы. Но ничего не произошло. Искусно нарисованное лицо словно насмехалось над женщиной. Юми терла и терла, пока не устали руки.
***
— Вы меня обманули!
Юми ворвалась в святилище, тряся куклой.
— Лицо не стирается! Я протерла полотенце практически до дыр!
— Юми, здравствуйте. Если мои подсчеты верны, то кукла должна была уже давно сама потерять лицо.
— Так и было. Но я вновь его нарисовала.
Смотритель святилища медленно сделал глоток из пиалы с чаем.
— Что ж, вы сделали свой выбор.
— Как это понимать?
— Зная цену, вы подтвердили, что отдаете тело своего мужа во власть Муганнингё.
— Ничего я не…
— Муганнингё — дух, заключенный в старую безликую куклу в наказание за восемь тысяч людских смертей в угоду его могущества. Он был вынужден остаться слепым, доживая свою вечность в теле куклы. И снова увидеть мир он мог лишь глазами другого человека. Взамен Муганнингё наделяет его частичкой своего могущества.
— Но почему исчезло лицо?
— Это защита от чужеродного духа. Первая связь непрочна и смывается чистой водой. Иначе мы все уже были бы одержимы.
— А что же теперь?
***
Юми бежала к дому.
— Юми! — окликнула ее Акита-сан. — Что случилось с Ясуши? Он собрал всех мужчин деревни у себя. Что-то стряслось?
Молодая женщина побледнела.
— Юми!
Юми, чуя неладное, вбежала в дом. Мужи деревни лежали в центральной зале. Большая часть татами были залиты кровью.
— Теперь эта деревня и близлежащие будут мои, — Юми не узнавала голос мужа. — Ты со мной?
Глаза демона сверкнули.
— Прости меня, Ясуши.
Юми вытащила из кармана кисть в золотой надписью и проткнула ею свое сердце.
***
Я слушал историю. Не то от слов, не то от мелодии, играемой комусо на своей флейте, по спине бежали мурашки.
— Что же было дальше?
Я чувствовал, что история на этом не закончилась.
— Не многие спрашивают о продолжении.
Я подлил странствующему ронину остатки сакэ.
— Но вы мне нравитесь. Я кое-что не рассказал.
Он достал из своего мешка небольшой бумажный сверток.
— Я тот самый первый возлюбленный Юми. Не выдержав поражения в битве за ее сердце, я отрекся от фамилии и ушел в семью самурая. Я тренировался, учился верховой езде, боевому искусству. Боль прошлого начала утихать, как нас отправили в мою родную деревню. Доносчики сёгуната сообщили, что глава деревни воспротивился власти и уничтожал окрестные деревушки. Я сначала не поверил своим ушам. Мы столкнулись не просто с яростным воином, а демоном. К сожалению, из моей новой семьи выжил лишь я. Но…
Комусо приоткрыл свёрток. Из него показалась изящная кукла.
— Вернувшись туда снова, в уже разбитую, разграбленную деревню, я нашел её рядом с могилой моей возлюбленной. Кажется, душа Ясуши Кимура теперь живёт здесь. И я разорву связь Муганнингё с телом Ясуши ради Юми.
— Что же стало с той деревней?
— Птицы говорят о жатве в утолении жажды. Проще говоря, демону не по нраву пришелся ответ Юми.
Комусо замолчал и больше не проронил ни слова. За него говорила флейта, унося вместе с дымом костра свою мелодию. Все выше и выше, передавая птицам, чтобы те спели ее на могиле его любимой.