Споры вокруг творчества Гузель Яхиной продолжают происходить постоянно как на интернет-ресурсах, так и на многих конференциях. Одни критики уверены, что писательница «очерняет» историю советского прошлого, другие убеждены, что сглаживает и романтизирует страшные страницы нашей истории XX века. Но я хотела бы посвятить эту работу следующему вопросу – как прочтение данного произведения влияет на историческое самосознание русского народа?
Невозможно не согласиться, что советское прошлое до сих пор окружает нас, а нам необходимо выяснить с ним отношения, что и остается важнейшей темой современной российской культуры.
«Эшелон на Самарканд» как раз об отношении к болезненным страницам собственного прошлого. Этот разговор по определению нелегок и обречен на излишнюю эмоциональность. Очень важно поговорить о романе, акцентируя внимание на анализе самого текста, без ярких эмоций.
Действие романа разворачивается осенью 1923 года. По распоряжению главы Деткомиссии ВЦИК Дзержинского в голодающей стране были сформированы эшелоны, перебрасывающие детей из голодных регионов Поволжья в сравнительно сытую Среднюю Азию. Один из таких эшелонов должен перевезти 500 «голдетей» из детского приемника в Казани в Самарканд. За это назначены отвечать детский комиссар Белая и начальник эшелона Деев. Рассказ о снаряжении поезда и его пути через голодающую страну оказывается не столько историей трагедии, сколько притчей о конфликте, заложенном в самом основании страны, наследницей которой является современная Россия.
Кинематографичность языка Яхиной - первое, что бросается в глаза в «Эшелоне в Самарканд», —«Вот капли дождя струятся по лицам статуй, вынесенных на балкон казанского Дворянского собрания, превращенного в детский приемник».
Но нельзя сказать, что это просто громадный сценарий для кинофильма, потому что автор стремится основываться на исторических фактах, а также насыщает повествование различными символами, которые близки и понятны читателю.
С определением жанра произведения возникают некоторые сложности, так как сталкиваются два противоречивых явления: документальность, подтверждённая ссылками на архивные документы, диссертации, и некий символический элемент, чем-то похожий на притчу. Сочетание исторического романа и «притчевости» достаточно необычно для современной литературы. Автору важно, чтобы в основе произведения была не просто вымышленная история, а документальная реальность, которая превращается в кинематографичную картину.
Во время прочтения романа мне показалось, что произведение оказывает психотерапевтическое действие, потому что все ужасы начала советской истории долгие годы замалчивались, но остались на генетическом уровне у каждого из нас. Эти вещи необходимо озвучить, признать трагическими официально, эти события до сих пор не проработаны, не осуждены. «Эшелон на Самарканд» — это собрание документальных сюжетов, рассказывающих историю голода 1921—1922 годов и отпечатывающихся в сознании навсегда: можно ли забыть истории о поедании земли, падали из скотомогильников или собственных пальцев, картины голодного безумия, историю отца, ждущего смерти жены и детей, или матери, поющей детям «смертельную колыбельную», и так далее и так далее. Однако я не могу сказать, набор жутких подробностей создан для того, чтобы шокировать читателя или сформировать у него отвращение к большевикам — все эти цели успешнее достигаются совсем другими средствами. Многочисленные портреты детей и даже перечисление их имен с литературной точки зрения они нужны для того, чтобы превратить поезд в образ и символ целой страны, чтобы превратить чтение ритуал, позволяющий пропустить рассказываемое через себя и прожить непрожитое обществом.
На мой взгляд, главная черта романа —неразрывность преступлений и подвигов, греха и добродетели, крови и милости. Инициатор запуска эшелонов — Феликс Дзержинский, глава кровавого ЧК; беспризорники, которых спасает советская власть, стали таковыми во многих случаях потому, что советская власть убила их родителей; на пути следования эшелона детям помогают люди, на совести которых много крови (чекисты, персонал ссыпного пункта, казаки-разбойники, басмачи). Только несколько персонажей лишены двойственности.
Писатель всеми силами подчеркивает противоречивость героев и ситуаций, при этом отказываясь выносить приговор.
Мы как наследники советского времени, наследуем одновременно и преступления, и достижения. Первое, что должно сделать общество - перестать отворачиваться от своего прошлого. Некое «принятие» чудовищного прошлого вовсе не означает его оправдания, напротив, является условием полноценной его "проработки" и поводом реального разговора об ответственности за него.
Можно по-разному относиться к книгам Яхиной, сколько угодно спорить об их литературных достоинствах, но поставленная ею задача - сделать трудное прошлое признанным и оуждённым — безусловно важнейшая для современного российского общества.
Поэтому однозначно рекомендую прочитать "Эшелон на Самарканд", чтобы глубже погрузиться в историю нашей Родины!
