Начало истории
Предыдущая глава
Весь оставшийся вечер Борис и Светлана готовились к важному событию: подбирали одежду и обувь, придирчиво перенюхивали все флаконы с парфюмом, бесчисленное множество раз прикладывали галстуки к рубашкам и наоборот. Светлана несколько раз наносила и смывала макияж, но Борису не понравился ни один из вариантов, и в итоге было принято решение, что Светлана пойдет на мероприятие вовсе без мейкапа, чтобы продемонстрировать естественное состояние кожи.
Выглядела Светлана и правда отлично – стройная, с натуральным светло-русым каре, не тронутым сединой и совершенно не потерявшим девичьей густоты. Морщин на ее лице практически не было, да и были-то в основном мимические. Никакого возрастного опущения мышц лица, никакой возрастной сутулости и никакого варикоза – в общем, ничего из того, что частенько сопровождает ее ровесниц, доставляя им немало переживаний и расходов.
— Ты – ведьма! – любила повторять подруга Надежда, – Главное, тортики ешь ты, в спортзал не ходишь тоже ты. А толстею почему-то я!
Светлана легла в горячую ванну с айсбергом душистой пены, предварительно умаслив лицо и волосы косметическими масками. Она лежала в ванной, думая о завтрашнем событии. Это будет не просто презентация изобретения, это в каком-то смысле будет и презентация ее собственной жизни. Что ж, время перелистать картинки.
Светлана и Надежда были однокурсницами и все студенчество носили один размер, выручали друг друга одежками, собираясь на вечеринки или на свидания. Сразу после института Светлана вышла замуж за Бориса и родила сына Мишку, а Надежда осталась еще погулять в девках, и на какое-то время пути подруг разошлись. Светлану поглотили семья и быт, Надежду – путешествия, карьера и любовные приключения. Остепенилась Надежда в тридцать лет, когда, наконец, повстречала «того самого» Николая и родила дочь Ларису.
Борис и Светлана к тому времени уже успели намыкаться по съемным углам и коммуналкам от НИИ, посидеть на вермишели и пустых щах. Когда Мишка немного подрос, и у них в семье стало две зарплаты, дела у Матвеевых стали потихоньку налаживаться – смогли подкопить немного денег и купить домик на городской окраине. Удобства – на улице, вода – из колонки, зато все свое. Со временем обжились, в доме появились туалет, водопровод и отопление. Когда Мишка закончил начальную школу и стал уже вполне самостоятельным подростком, Матвеевы решились на отчаянный эксперимент, идею которого Борис вынашивал уже несколько лет.
Формулу вещества, вживленного в старинный бабушкин серебряный браслет, Борис не стал раскрывать даже Светлане. А если и раскрыл бы, она бы вряд ли поняла, что означают сложные комбинации из латинских букв, цифр и сотен непонятных символов. Всецело доверившись мужу, Светлана и его детище под совершенно детским названием «Минутка» стали единым целым на долгие двадцать лет.
Она никогда не забудет свой первый рабочий день в компании «Минутки» – отчет, который она планировала закончить вечером и даже собиралась задержаться, если вдруг не успеет, оказался готов еще до обеда. Остаток дня Светлана провела за самоучителем испанского языка, скрыв от начальницы свой невероятный результат, а учебник прикрывая бумагами. Испанцы – давние деловые партнеры – были частыми гостями у них на предприятии. Их всегда сопровождал переводчик, и Светлана любила представлять, как в очередной визит она, будучи в дерзком, но деловом красном платье, выдаст им на чистейшем испанском: «Дорогие друзья! Испанские технологии – это лучшее, что случалось с нашими производственными линиями. Не желаете ли взглянуть?»
Конец дня Светлана встретила с дикой головной болью, еле держась на ногах – ведь, отработав стандартные восемь часов, она провела на рабочем месте все шестнадцать. Вечером Борис проконсультировался по телефону с врачом, который согласился сопровождать их эксперимент за расписку о неразглашении и, само собой, за умеренную плату.
— Легкий ужин и сразу в постель. – велел доктор. – Ей нужен полноценный отдых. Если проснется среди ночи, не давать вставать и заниматься какими-либо делами. Ее сердечно-сосудистая система и весь организм сейчас испытывают бешеные перегрузки. Утром зайду и проверю все показатели. Если что, пусть будет готова взять больничный. Мы не можем так рисковать.
На часах не было и трех ночи, когда Светлана, не мыслившая утреннего подъема без будильника, проснулась отдохнувшей и полной сил. Борис, несмотря на заверения Светланы в прекрасном самочувствии, запретил ей вставать с постели. Единственным, на что она смогла выбить разрешение у мужа, стала книга, которой Светлана заняла себя до самой побудки.
К утру она чувствовала себя несколько разбитой, но ничуть не больше, чем если бы просто слегка не выспалась.
— Ничего-ничего, дорогая. Это пройдет. – заверял жену Борис. – Нам нужно, чтобы ты адаптировалась к новому режиму. Как только ночной сон станет полноценным, удлинившийся день не будет так тебя утомлять.
— Боря, я не знаю, куда мне девать столько времени. – с беспокойством сказала Светлана. – Раньше мне всегда его не хватало, а теперь… Теперь я его боюсь!
— Главное, не старайся его чем-то сразу заполнить. Вам надо привыкнуть друг к другу. – сказал Борис, обнимая жену.
Врач сделал Светлане кардиограмму, измерил давление и уровень кислорода в крови. Потом они о чем-то переговорили с Борисом и доктор уехал.
— Светочка, все показатели у тебя в норме. Но доктор велел ограничить эмоциональные и умственные нагрузки как минимум до конца недели. – вздохнул Борис. – Это моя ошибка, я должен был подгадать начало эксперимента, чтобы оно пришлось на твой отпуск или хотя бы на праздничные дни. А теперь тебе придется побыть на больничном.
— Ну надо – значит, надо. – сказала Светлана, потягиваясь в кровати. – Да и трудоголиком я себя назвать не могу. Викентьевна, конечно, поворчит. Но чего только не вытерпишь во имя науки.
— Ты себя хорошо чувствуешь? – Борис участливо погладил жену по волосам.
— Вполне. – ответила Светлана. – Только кожа под браслетом чешется немного. Наверное, надо было доктору сказать.
— Будем надеяться, что это лишь первичная реакция. – задумчиво произнес Борис, внимательно рассматривая Светланино запястье, на котором плотно сидело серебряное украшение. – Пока явных признаков отторжения я не вижу, но если оно начнется, нам придется сворачивать эксперимент.
— То есть как? – удивленно посмотрела на мужа Светлана. – Совсем?
— До тех пор, пока я не доработаю формулу. – ответил Борис. – А на это может уйти не один год.
— Не переживай. – Светлана слегка улыбнулась одними уголками губ. – Я постараюсь с ним подружиться.
В течение нескольких дней Светлана занималась исключительно домашними делами. Мишка не без радости заметил, что «мама стала вкуснее готовить и меньше уставать». Для Светланы действительно не составляло никакого труда напечь к завтраку большое блюдо оладий или стопку блинов, что обычно она делала раз в месяц в какой-нибудь из выходных. Как будто сам собой в их доме впервые появился обед из двух блюд и даже десерт, рецепт которого был извлечен из заброшенной кулинарной книги.
В один из дней Светланиного вынужденного отпуска к ней притащилась Надежда с грудной Ларкой в коляске. Подруга с удивлением оглядела их дом, который впервые за много лет был таким чистым, уютным и пахнущим домашней выпечкой, и не без зависти покосилась на стройную фигуру Светланы.
— Вся светишься. – сказала Надежда, и глаза ее наполнились небывалой тоской и грустью. – А у меня не дом, а помойка. Ни сил, ни времени ни на что нет. Эта бестия – Надежда махнула рукой в сторону дивана, где мирно посапывала ее дочь, – с рук не слазит. Я забыла, когда в последний раз высыпалась.
— Ну ты, мать, даешь! – с укором посмотрела на подругу Светлана. – Я про высыпаться вспомнила, когда Мишке два года исполнилось. И у меня не было условий, как у тебя – нам тараканы добрыми соседями были в тех общагах, где мы с Борькой мыкались. Хочешь постираться – занимай в душевую очередь с тазиком, хочешь приготовить – на кухню очередь занимай. И никого не волнует, что у тебя ребенок может в это время проснуться. А прощелкаешь свое время, мужа с работы нечем будет кормить и пеленками обоссанными дышать придется.
— Ой, да хватит тебе прибедняться! – отмахнулась Надежда. – Во-первых, тебя никто не заставлял выскакивать замуж сразу после института, и общажную жизнь ты сама выбрала. А во-вторых, Матвеев тебе всегда помогал с Мишкой. Не то что Колька, вон к ней не подошел ни разу. Папаша, блин!
По раздавшемуся после родов Надеждиному лицу скатилось несколько крупных слезинок.
— Ну да, Наденька. – Светлана протянула подруге платок. – Боря мне помогал. После того как на две ставки отпахивал. Я ему Мишку совала и бежала стирать. Прибегала из душевой, а Боря в отключке на диване – как садился, так и засыпал с Мишкой на руках. Как он ни разу его не выронил, для меня до сих пор загадка. А к пяти утра Борька дворничать уходил – считай, на третью ставку работал. Платили, кстати, почти как на реальной ставке в институте его.
— Ой, Светка, да все я понимаю! И квартира у нас, и машинка стиральная, и памперсы у нее. – Надежда бросила взгляд на дочь, опасаясь, что та сейчас проснется. – Дороговато, правда, но Колька денег не жалеет. Правильно, он лучше денег даст, чем на час с ребенком останется. Но все равно, я как будто не живу, а срок отбываю… Может, и правильно ты сделала, что рано замуж вышла и родила – хоть и трудно, зато сил больше было. А сейчас вон свободная, красивая. А я – квашня какая-то…
Выпутавшись из паутины декрета и отдав Ларису в детский сад, Надежда развернула борьбу за возвращение себе былой привлекательности.
— Мне так Надьку жалко. – сказала как-то Светлана Борису. – Она же все время себя со мной сравнивает, не идет у нее из головы наш один студенческий размер.
— У Надежды еще и природная склонность к полноте. – пожимал плечами Борис. – У тебя другая генетика.
— Да, и еще у меня есть «Минутка». – Светлана покрутила на запястье браслет, с которым она не расставалась уже десять лет. – Узнай Надька про наш опыт, она бы душу из тебя вынула, чтобы ты ее тоже в эксперимент включил…
На Мишкиной свадьбе Светлану несколько раз принимали за сестру жениха. Мужчины из старшего поколения поглядывали на нее с интересом, женщины – с завистью и неприязнью. Мать невесты Марианна Павловна, дородная дама пятидесяти лет, сватью невзлюбила сразу и порвала все фотографии со свадьбы, на которых они были рядом, поскольку смотрелись весьма контрастно – как Жаклин Кеннеди и Нина Хрущева на знаменитых совместных снимках.
На работе дела у Светланы шли в гору. Но они с Борисом сразу договорились, что карьерный рост не должен становиться для нее самоцелью. Ведь действие «Минутки» было до конца не изучено, а стресс, полученный на руководящих должностях, мог обернуться необратимыми последствиями. Поэтому за двадцать лет Светлана продвинулась по службе буквально на пару позиций, закрепив, тем не менее, за собой репутацию исполнительного и ответственного работника. Правда, блеснуть знаниями испанского ей так и не удалось – сотрудничество с сеньорами прекратилось. Английский, который Светлана весьма неплохо подтянула, пригодился, чтобы помогать Мишке с уроками. От заграничных командировок она добровольно отказывалась, даже ничего не рассказывая Борису. Она прекрасно понимала: не известно было, как повела бы себя «Минутка» при смене часовых поясов…
Вода в ванной совсем остыла, а Светлана продолжала лежать и думать. Чуть больше года она была свободна от «Минутки», бесконечных медицинских обследований и от поднадоевшего ей статуса испытуемой. Времени в сутках у нее снова стало, как у обычных людей, и чтобы отмена «Минутки» прошла максимально безопасно, Светлана ушла в длительный отпуск. Поначалу ей казалось, что день закончился, не успев начаться, а ночи как будто и вовсе не было. Неделю она провела в постели, все это время возле неё круглосуточно дежурил врач. А потом жизнь, наконец, стала входить в колею. Светлана ограничила свою активность минимумом бытовых дел: уходом за собой, приготовлением еды и легкой уборкой. Постепенно к этому перечню стали добавляться походы в магазин и прогулки с внуками.
Каждый вечер Светлана составляла список дел на следующий день, обязательно добавляя по одному новому, не забывая даже о мелочах: пришить пуговицу, пересадить цветок, позвонить какой-нибудь дальней родственнице и справиться о ее здоровье.
В последнюю неделю отпуска Светлане нужно было «отрепетировать» режим рабочего дня – для этого все привычные дела пришлось сдвинуть на вечернее время, чтобы днем заниматься подготовкой смет и отчетов. Светлана брала типовые рабочие задачи, подставляла вымышленные данные и обрабатывала их, засекая время по секундомеру.
— Боря, я стала такая медлительная! – сокрушалась Светлана. – Сама на себя злюсь.
— Светочка, это ты напрасно. – как мог, поддерживал ее Борис. – Ну пройдет немного времени, перестроишься. Все будет хорошо.
— Боря, в тридцать перестроиться гораздо легче, чем в пятьдесят! – рассердилась Светлана. – Тебе ли не знать.
— Между прочим, тебе только сорок. – заметил Борис. – А все благодаря кому?
— Тебе, любимый. – вздохнула Светлана.
— Вот то-то же! – приобнял ее за плечи Борис. – Скоро я закончу описание результатов нашего эксперимента, оформлю все материалы…
— И мы станем миллионерами. – Светлана скептически прищурилась.
— Бери выше, дорогая. Миллиардерами! – Борис хлопнул в ладоши и потер их в предвкушении большого успеха…
Светлана поежилась. Вода была уже холодная. Застывшая маска превратила ее волосы в сосульки, а лицо было стянуто косметической пленкой, которую тоже давно пора было смыть.
Выйдя из ванной, она обнаружила Бориса сидящим в кресле. Он спал. Казалось, он совершенно не изменился с тех пор, когда вот также спал сидя с маленьким Мишкой на руках. На полу валялись несколько пар туфель. Кровать была усеяна рубашками, брюками и галстуками. Борис так и не определился, в чем пойдет на завтрашнюю встречу.
Светлана скомпоновала вещи на свой вкус, остальное вернула в шкаф. Пройдясь утюгом по рубашке, брюкам и, на всякий случай, по галстуку, она расстелила постель и, как в молодости, шепнула мужу на ухо:
— Боря, пойдем спать!
Борис пробурчал что-то невнятное и, не открывая глаз, переполз на кровать. Муж мерно посапывал, а вот Светлане не спалось. Молодая красивая женщина не чувствовала себя счастливой от того, что победила время. Она не сомневалась, что изобретение ее гениального мужа будет иметь грандиозный успех, но никак не могла взять в толк, почему людям так важно выглядеть моложе, успешнее и в принципе лучше, чем они есть на самом деле. И «Минутка», на которую они с Борисом потратили целую жизнь, сейчас казалась ей частицей какого-то недоброго замысла, придуманного не ими и вовсе не во благо.
***
Будильник сработал ровно в семь утра. От волнения Борис не смог отыскать в комнате свой костюм, который Светлана повесила на самом видном месте. Одевшись и приведя себя в порядок, супруги молча выпили по чашке кофе – завтракать им, понятное дело, совершенно не хотелось.
Чтобы не искушать судьбу, ехать на встречу решили не на «десятке», а на такси, которое Светлана по настоянию Бориса заказала с вечера. Когда машина подъехала, они еще раз перепроверили все документы, чертежи и выписки. Перед тем как шагнуть в свежее весеннее утро и, возможно, в новую жизнь, они крепко обнялись и пожелали друг другу удачи.
— У нас что, кофе сбежал? – спросил вдруг Борис, принюхиваясь.
— Да вроде нет. – сказала Светлана. – Я бы вытерла сразу. А ты тоже что-то чувствуешь?
— Определенно. – ответил Борис.
Запах горелого становился все отчетливее. Борис и Светлана взглянули друг на друга и, не сговариваясь, крикнули: «Евгений!»
Они выбежали на улицу и ринулись к соседнему крыльцу. Пожар всегда был их общим страшным сном на двоих – конечно, после сна, в котором их эксперимент проваливается. Такси пронзило утреннюю тишину нетерпеливым сигналом. Светлана затрясла руками, сложенными, как при молитве, и закричала водителю:
— Пожалуйста, подождите! Мы сейчас!
Борис забарабанил в дверь, из-за которой тянуло гарью. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге возник Евгений в кухонном фартуке. Он размахивал руками и виновато кричал:
— Простите! У меня яичница сгорела. На минуту отошел, и масло брызнуло. Все под контролем, я все уберу!
Борис стоял гладко выбритый, наодеколоненный, он в упор смотрел на Евгения и словно не слышал его слов.
— Боренька, ну сказали же тебе, яичница сгорела! – лепетала рядом Светлана. – Евгений справится сам. Поехали, мы опа…
В этот момент Борис выронил папку с документами, белые листочки с инновационным проектом разлетелись по земле. Борис ухватился за тугой узел галстука, пытаясь освободить шею и глубоко вдыхая весенний воздух, испорченный дымом. Еще секунда, и он потерял сознание. Он не почувствовал, как его ловят четыре руки, не слышал криков Светланы и брани таксиста, который рванул от их дома, так и не дождавшись первых за сегодня пассажиров.
Продолжение