Досада душила меня до конца полёта. После заруливания спарки на стоянку ЦЗТ, едва дождавшись установки техником чек катапультного кресла, быстро покинул инструкторскую кабину и поспешил на старт искать виновника моего настроения. Дать бы ему в рожу, да воспитание не позволяет. Надо высказать всё что о нём думаю, иначе меня разорвёт от злости. А ведь я специально, зная этого майора давно, перед полётом два раза повторил что ему требуется изобразить в воздухе в качестве цели для моего старлея. Майор согласно покивал головой, а в полёте всё сделал по-своему.
- Семён Семёныч!
Майор обернулся ко мне со своим обычным выражением лица - человека довольного собой, - которое мне теперь казалось дебильным. Встретившись с моим взглядом, майор растеряно захлопал белесыми ресницами:
- Толя, что-то случилось?
- Ну-ка, отойдём в сторонку… Я тебе говорил перед полётом, что старлей получает первый вывозной полёт на спарке на одиночный бой?
- Говорил… А что случилось-то?
- Я тебе говорил, что маневры надо делать раздельно, а очередной начинать только после доклада старлея о занятии исходного положения для атаки?
- Говорил.
- Ну? А ты, м… что там творил?
- Ох, Толя, прости засранца, - дошло, наконец, и до майора, - забылся…
- Забылся он! А мне что с этим полётом прикажешь делать: ни одной нормальной атаки не получилось по твоей милости — сплошная догонялка. А повторить полёт старлею уже не дадут: керосин в дефиците.
- Ну, извини, извини! Начал выполнять переворот и забылся, сам знаешь как мы теперь «часто» на сложный пилотаж летаем. От счастья совсем из головы вылетело, что вы у меня на хвосте. Виноват, исправлюсь!
- Содрать бы с тебя стоимость керосина за вылет, вот тогда бы обязательно исправился…
- Товарищ майор! Разрешите получить замечание, - это старлей пришёл от спарки.
Я отмахнулся от Семён Семёныча рукой и повернулся к старлею:
- Ты что-нибудь понял в этом полёте, - для формальности спросил старлея, чтобы дать себе время собраться с мыслями после разговора с майором.
- Так точно, понял! - бодро отрапортовал старлей, но в его глазах плескалась едва заметная растерянность.
Я и сам знал, что понять там ничего нельзя было — испоганил майор упражнение своей забывчивостью. Вон, красавчик, уже размахивает руками перед другим майором, а лицо-то какое обиженное. Жалуется на меня однокашнику.
Господи, что же этому старлею сказать, чтобы он хоть грошик добавил в свою копилку опыта?
… Я сразу загрустил, увидев кого старлей ведёт на площадку розыгрыша полёта. Не в чести был у меня этот майор. Безобидный человек на земле, а в воздухе он мне доверия не внушал - ступор на человека изредка нападал. Слава Богу, мне с ним не пришлось вместе летать, хотя знаю его уже восемь лет. С ним надо весь полёт ушки топориком держать.
Я лечу со старлеем на спарке — у него первый полёт по программе освоения маневренных воздушных боёв. У старлея по заданию отработка наступательных маневров по истребителю, а майор и будет этот истребитель-цель изображать. Он должен сделать несколько стандартных вертикальных фигур с большой перегрузкой, а старлей должен на каждой фигуре сблизиться с целью до дальности стрельбы из пушки, прицелиться и сымитировать стрельбу. Технически в этом задании для старлея ничего незнакомого нет. И атаки он уже выполнял, только в горизонтальной плоскости, и фигуры пилотажа прошёл одиночно, а недавно — и парой. Теперь ему предстоит отработать атаку на вертикалях с большими перегрузками.
Я понаблюдал, как старлей с майором разыгрывают полёт, оговаривают взаимодействие и меры безопасности, а по окончанию розыгрыша постарался внушить майору, что он должен дать атакующему возможность занять исходное положение для атаки перед каждым маневром. А за это время я смогу старлею дать какие-то подсказки. Смущало меня ещё одно обстоятельство: подыгрыш у майора был в довесок к его заданию. Я был уверен, что майор экономить топливо во время своего задания ради нашего не будет. На сколько маневров для нас останется у него топлива? Может вовсе не останется… Проклятая нехватка всего и вся!
Мы встретили майора над морем на малом маршруте после его задания. Старлей занял исходное положение для атаки с задней полусферы и доложил майору о готовности. Семён Семёныч дал команду «Начали!» и, перевернув самолёт, устремился вниз в синеву моря - переворот. Старлей повторил маневр и рванул за ним. Цель, оказавшись в лобовом стекле, начала потихоньку уходить вверх по фонарю, потом прошла обечайку и поползла к перископу задней кабины — старлей отставал. Я поставил РУДы на упор Максимала, преодолевая сопротивление старлея. Но дальность и не думала уменьшаться. Лётчик душил скорость большими углами атаки и сближения не было. Я уже изогнулся в кабине, задирая голову вверх, чтобы не потерять из поля зрения цель, но дело шло к этому. Надо вмешиваться.
- Полный форсаж! Дай управление!
Самолёт дрогнул, получив максимально возможную тягу двух двигателей, а я, выворачивая голову вверх так, что шлем упёрся сзади в шею и начал наползать на глаза, отпустил ручку — уменьшил перегрузку. Скорость сразу стала нарастать, проекция цели медленно поползла по фонарю назад к лобовому стеклу. И тут Семён Семёныч подошёл к горизонту. Я, набрав скорость, энергично потянул ручку, чтобы вывести самолёт в горизонт и догнать цель. Старлей потянул РУДы на выключение Полного форсажа, но я не дал это сделать. Майор сейчас должен дать нам возможность сблизиться и занять исходное положение для очередной атаки. Я хотел побыстрее это сделать. Первая атака не получилась.
Но мои надежды не оправдались: едва я собрался выключить форсажи, как майор, не дожидаясь доклада от старлея о готовности к атаке, сразу потянул на петлю. Семё-ё-ён Семё-ё-ныч?! Да чтоб тебя!..
Я почувствовал, что старлей потянул на себя ручку, но не позволил ему подрезать траекторию цели в первой половине петли, иначе во второй половине мы его потеряем, а нам надо удержаться на хвосте, чтобы потом опять не тратить время на поиски. Решил начать восходящий маневр на том же месте, где начал петлю майор. Пройду по его траектории, но на большей скорости — для этого и не дал выключить форсажи — и уже на восходящей части догоню цель, а там уж можно и старлею дать порулить. Пусть хоть разик прицелится по истребителю-цели.
Майор прошёл верхнюю точку петли Нестерова и устремился вниз на сверкающее под солнцем море. Дальность уже позволяла прицелиться и сымитировать стрельбу, главное — не терять скорости, сближаться. Дал команду старлею взять управление. Тот, едва горизонт ушёл под носовую часть, выключил форсажи, а потом потянул РУДы на малый газ — вниз летим. Старлей стал выносить нос истребителя в упреждённую точку траектории полёта цели и не заметил, что сразу стал отставать. Я решил не трогать РУДы, чтобы не отвлекать лётчика от прицеливания. Пусть сам мучается. Старлей прицельную марка «натянул» на цель, доложил в эфир «Огонь!», но опять отстал и при подходе к горизонту не включил форсажи, хотя предполагался очередной восходящий маневр. А майор, ни секунды не задержавшись в нижней точке, опять пошёл вверх на полупетлю. Старлей запоздало сунул РУДы на упор Полного форсажа и сразу потянул ручку, но я упёрся в неё: «Не спеши!». Подержал пару секунд и отпустил ручку, старлей направил нашу спарку вверх за целью. Пару раз нас тряхнуло — зацепили спутный след истребителя-цели. Признак того, что идём точно по траектории Семён Семёныча. А это — именно то, чего я и хотел.
Старлей догнал цель на восходящем маневре, но «отстреляться» не успел — майор вывел истребитель в горизонт и мы услышали в эфире его голос: «624-й, задание выполнил, остаток 900». Да чтоб тебя!… Мы и половину задания не отработали. Что-то подобное по остатку топлива я и ожидал от майора, поэтому не стал его на маневрах останавливать, чтобы занять исходное положение — потеря времени и лишний расход керосина. Старлей тоже доложил о выполнении задания и, получив от КП высоту и курс полёта, направился в сторону аэродрома. А меня начала душить досада на майора.
...Господи, что же этому старлею сказать, чтобы он хоть грошик добавил в свою копилку опыта? Я который раз прокручиваю в голове эти несчастные три маневра цели, вспоминаю действия старлея и свои, пытаюсь выудить из этого полёта-недоразумения хоть немного пользы для старлея и для себя.
Собой я недоволен: надо было ещё в воздухе поставить майора на место. Ну и что? Вместо трёх маневров сделали бы один — майор сразу бы заблажил про свой остаток топлива. Это он помалкивал про керосин, потому что самому хотелось комплекс фигур крутнуть. Крутнул, а топлива у него в обрез и осталось, чтобы после посадки пилюлю не получить от командиров за аварийный остаток в баках. Если бы я стал «руководить» им в воздухе, то у него сразу бы интерес к полёту пропал: какое ему дело до старлея из чужой эскадрильи, если он сам летает только для поддержки сроков.
Просить у комэски повторить полёт старлею, да так, чтобы истребитель-цель толково всё задание нам подыграл, - бесполезное дело. Нет в полку сейчас такой возможности. Да её и раньше-то никогда не было, я и сам - уже капитаном - проходил эту программу освоения маневренных воздушных боёв. Понял ты что-то за полёт на спарке или не понял - клетку закрасил в плане лётной подготовки и лети следующий полёт не понимать. Потом, в процессе самостоятельных полётов, будешь дозревать. Вызреешь — молодец! Не вызреешь, постарайся хоть выжить. Вот - Семён Семёныч, на моё теперешнее сердитое настроение, до майора дожил, а летает недозрелым. Тьфу!..
Злой ты, Толя, это — нехорошо!
Пора старлея отпускать, застоялся он передо мной.
- Вот главная ошибка в этом полёте: ты действуешь в полёте, как на сложном пилотаже парой. Вот зачем ты на нисходящей части наступательного маневра обороты прибирал?
- На пилотаже всегда так делаем, чтобы режим выдержать, вниз ведь идём…
- Вот именно — на пилотаже! А ты - не на пилотаже, а на воздушном бою. Семён Семёныч нам подыгрывал, работал тягой, как на пилотаже, тоже прибирал обороты на Малый газ. Ты же умудрился отстать. Потому что обороты убрал, как на пилотаже, а углы атаки задрал, как на воздушном бою.
А у тебя под рукой почти два десятка тонн тяги! Твоя задача, как истребителя - быстро сблизиться на маневре и отстреляться, а не режим полёта выдерживать.
- Понятно!
- Понятно тебе… В бою никакой противник не будет режим полёта выдерживать, как Семён Семёныч: вверх идёт - дал Максимал движкам, вниз идёт — убрал на Малый газ… Противник на полной тяге будет работать весь бой, а в учебных полётах у тебя резерв тяги имеется. Пользуйся! Пока такую возможность дают. Ты понял — почему я не дал тебе в крайнем маневре сразу вверх идти?
- Нет, не понял, - признался старлей.
- Для боя это твое намерение — верное решение: подрезал траекторию, отстрелялся и — гуляй, Вася! Свободен в маневре. А нам надо было после атаки остаться в хвосте, поэтому лучше иметь запас скорости и пройти по траектории противника, чтобы угол визирования на него был благоприятный всё время и догнать можно для атаки, и отойти в сторону после атаки без потери зрительного контакта.
- Дошло.
- Допустим… Коротко: на тебя сейчас давят навыки сложного пилотажа парой, где тебе приходилось работать тягой двигателей, чтобы держать место в строю. Теперь тебе нужны другие навыки: работать на полной тяге при любом положении самолёта, чтобы за минимальное время сблизиться с целью на дальность открытия огня или пуска ракеты. «Отстрелялся» по цели и быстро выходи из атаки, а потом уже занимайся своим режимом полёта. Вопросы есть?
- Никак нет!
- Продумай на досуге как тебе победить старые навыки полёта строем и не бояться полной тяги. В этом полёте старые шаблоны управления самолётом тебя победили. Свободен!
У входа в класс предполётных указаний меня встретил понимающей ухмылкой майор Игорь :
- Ты зачем, нехороший человек, Семён Семёныча обидел? Жаловался на тебя.
- Убить его мало, твоего однокашника…
Игорь одобрительно засмеялся, и у меня полегчало на душе.