О наболевшем или почему страшно потерять географию именно сейчас.
Как, возможно, помнят наши читатели, Николай преподает географию. Точнее, географию общественную. В основном её представители – это те самые кабинетные географы, о которых ещё в «Маленьком принце» писал Антуан де Сент-Экзюпери. И во многом, к сожалению, именно со школьных времен и формируется стереотип, что географ «пропил глобус» (ох, сколько подобных шуток мы слышали в своей жизни…): мол, он только и способен зазубрить, «где находятся моря, реки, города, горы и пустыни» и передать эти знания с разной степенью безнадежности нерадивым детям, если ему (не)повезло работать в школе или преподавать в институте.
Не будем говорить о преподающих коллегах и о наших товарищах, бороздящих просторы Мирового океана или Плато Путорана. Мы расскажем о себе и состоянии самой науки, которую мы очень любим и которая сильно помогает нам делать классный контент.
О сути
Если вы уже осваиваете наш курс «Э - экономика», то знаете, что geography matter, так как все, что вы смотрели все это время – это та самая общественная география. Безусловно, знать, что и где находится, для географа – очень важно, но не сколько из соображений престижа, и, простите, понтов. Из расположения многих географических объектов вытекают связи между ними, и не имеет значения, о чем идет речь: о предприятиях, месторождениях или ландшафтах. В мозгу географа территория является не просто полигоном и уж тем более не точкой на карте: это своеобразный континуум, бульон, в котором варится все, что имеет положение в пространстве (потому о географии говорили и говорят, что это наука не о предмете, а о методе). Всего географ может задать два исследовательских вопроса: «Почему объект А находится здесь, а объект Б – тут?» (например, почему алюминиевые заводы и гидроэлектростанции находятся рядом друг с другом?) и «Почему один и тот же объект/процесс А в разных местах ведет себя неодинаково?» (например, почему смертность от коронавируса в Западной Европе оказалась меньше, чем в Восточной?). Нельзя не сказать, что географическое образование создает прекрасный фундамент для развития системного мышления, масштабного “видения”, и очень хорошо помогает в формировании картины мира (и формировании инвестиционного портфеля тоже, без него никуда). Конечно, не географией единой. Студент, обучающийся на географа-обществоведа, осваивает и большой пакет смежных дисциплин: математика, экономика, демография, картография, политология, социология, этнология и др.
Есть мнение, что со многими вещами, и с общественной географией в том числе, лучше на Западе (там она называется human geography). Не будем спорить, по развитию новых «географий», таких как психогеография или даже география феминизма (да-да, есть такая!) мы серьезно отстаем. В целом положение общественной географии в России довольно невеселое, будем откровенны. Падение престижа науки после девяностых и интереса к фундаментальным исследованиям, гигантская "демографическая" яма, которая не позволила воспитать новые кадры из числа молодых ученых – это проблемы, с которыми столкнулась вся постсоветская научная братия. Но все же отметим, что "динамика" общественной географии была несколько иной (постараемся сильно не занудствовать, самое интересное ещё впереди).
Источники:
Coverley, M. (2006). Psychogeography. Pocket Essentials.
McDowell, L. (1999). Gender, identity and place: Understanding feminist geographies. U of Minnesota Press.
И тут девяностые…
В девяностые годы российская общественная география, с одной стороны, столкнулась с теми вызовами, что мы описали выше, а, с другой стороны, пережила настоящий ренессанс. До 1980-х годов в российской высшей школе термин «общественная география» не употреблялся, поскольку все ее разнообразие занимала география экономическая. Это логично вытекало из господствующего в СССР марксизма-ленинизма, согласно которому процессы в обществе определял прежде всего экономический уклад. Результатом стало то, что такие направления как социальная география, культурная география, политическая география, геополитика (о которой мы рассказываем на одном из уроков нашего курса и рассказывали на вебинаре) либо были слабо развиты, либо вовсе были под запретом. Так, Большая советская энциклопедия откровенно называла геополитику «буржуазной, реакционной концепцией, использующей извращённо истолкованные данные физической и экономической географии для обоснования и пропаганды агрессивной политики империалистических государств» (а “сегодня” мы принимаем морскую доктрину по Мэхену). Девяностые и нулевые стали окном возможностей не только для общественной географии, но и для социально-гуманитарных наук в целом (профессура еще помнит времена, когда на географию были конкурсы поболе чем на экономику и юриспруденцию).
Косвенно наши слова про конкурс подтверждает и статистика по диссертациям. На графике и на табличке ниже видно, что число защищаемых научных работ в течение 1990-х гг. было стабильно, а в нулевые и вовсе выросло в 3 раза, пока не пошло на спад в период экономических кризисов 2008 г. и 2014-2015 гг. Однако, надо признать, что «инновационные» направления прежде всего развивались на географических факультетах и научно-исследовательских институтах Москвы и Санкт-Петербурга, где были сосредоточены целые научные школы и лучшие кадры. Потому основной массив диссертаций все еще готовится в русле географии экономической, за счет региональных вузов.
Источник: Бакланов, П. Я., Шувалов, В. Е., Агирречу, А. А., Александрова, А. Ю., Алексеев, А. И., Бабурин, В. Л., ... & Швец, А. Б. (2016). Социально-экономическая география в России. Федеральное государственное унитарное предприятие Издательство Дальнаука. С. 145-157.
Источник: Бакланов, П. Я., Шувалов, В. Е., Агирречу, А. А., Александрова, А. Ю., Алексеев, А. И., Бабурин, В. Л., ... & Швец, А. Б. (2016). Социально-экономическая география в России. Федеральное государственное унитарное предприятие Издательство Дальнаука. С. 145-157.
География за регионализацию и против глобализации
Столько времени всему этому мы посвятили не потому, что «за державу обидно». Хотим обратить внимание на следующее: именно в периоды регионализации, роста изоляционистских настроений, как сейчас («кругом враги»; «нужно заниматься своей страной»), география приобретает очень важное значение, так как она обращает внимание на естественные преимущества государств, вытекающие из их географического положения; на конфигурацию территории и на имеющейся на ней ресурсы, которые могут обеспечить внутреннее развитие, уверенно встав на ноги на своей земле. Напротив, в периоды глобализации, стирания границ, экономической и культурной интеграции начинает казаться, что можно просто сделать как «там» - и все будет работать, а различия между странами не будут иметь какого-то большого значения. Возвращаясь к западной общественной географии, такие вот циклы можно проследить по ее положению в Соединенных Штатах, где она тоже переживала взлеты и падения.
Источник: Агирречу, А. А., Алексеева, Н. Н., Дохов, Р. А., Елманова, Д. С., Исаева, А. С., Кадилова, Л. А., ... & Энтин, А. Л. (2016). Университетская география в современном мире. С. 56
Пример американских вузов более нагляден не только из-за более продолжительного временного промежутка, но и потому, что в США высшее образование в большинстве своем платное и потому намного более чутко реагирует на спрос. Конечно, дело здесь не только в общественных настроениях, но и в том, какую эволюцию проделала сама наука (а, надо сказать, география прошла огромный путь от просто описания до структурированной научной дисциплины, опирающейся на информационные технологии). Очень много «тумаков» география получала из-за обвинений в энциклопедичности своего знания, неспособности конкурировать с другими, более узкими социальными дисциплинами, которые при объяснении тех или иных явлений воспринимали влияние пространства на общественные процессы не более как «белый шум».
Однако посмотрите сами: рост присужденных степеней с середины 1950-х гг. связан как с постепенным осознанием американцами своего положения как новой мировой державы, так и объявленной необходимостью сдерживать влияние коммунистической России. На 1970-е годы на Америку приходится проигрыш во Вьетнамской войне, который показал тогдашние границы влияния США на карте мира и стал огромным разочарованием. Потом рост с середины 1980-х до середины 1990-х, когда рухнул старый двухполюсный порядок. Сейчас мы вновь переживаем период фундаментальных трансформаций, после которых мы уже не узнаем этот мир. И потому популяризацию географии в школе, как и введение географии как одного из вступительных экзаменов в вузы, всячески приветствуем.
Подытожим
География не только помогает нам понять, как на самом деле работает экономика. География обладает знаниями, как реализовать потенциал страны в ситуации, когда позаимствовать ресурсы извне уже невозможно (а именно в такой тяжелой ситуации, нравится нам это или нет, оказалась Россия). Потому мы не без оснований ждем роста не просто престижа, а самой настоящей потребности в географическом образовании, в наработке географических компетенций, особенно в среде управленцев. Наших читателей мы также призываем всячески повышать свой уровень.
И помните: без географии вы – нигде!