Добрый день, друзья мои! Спасибо, что вы со мной) Приветствую новых друзей, пока не знаю, кого именно! Надеюсь, вам здесь понравится)))
И, пожалуй, начнем день с очередного эпизода, а начало и предыдущие части нашей истории можно найти здесь:
Поехали!!!
С момента возвращения Романа домой прошел месяц. Октябрь в Гамбурге выдался теплым и разноцветным. Осень не жалела красок, разукрашивая город в самые сочные тона, на какие способно только это время года...
Маленький Матвейка показал себя настоящим героем и не только прекрасно перенес операцию, но и на удивление быстро восстанавливался. Рядом с ним неотступно были любимая бабуля и Джерри. С точки зрения, Беаты, собака стала лучшим доктором, чем ее сын и невестка. В общем, семья Нойманнов пребывала в состоянии душевного равновесия, если не сказать удовлетворения.
Но все-таки вернемся к Жданову, который с некоторых пор полюбил вечерние прогулки в одиночестве: они помогали отвлечься от невеселых мыслей, сбросить маску и быть самим собой. Согласитесь, сложно держать лицо, когда держишь в себе страшную тайну, ведь о смерти Степана по-прежнему знал только Ян.
Роман регулярно общался по телефону с Моникой - момент родов приближался, так что будущий отец старался оставаться в курсе всех событий. Будущая мать вдруг стала чересчур безалаберной, и он боялся за нее, хотя рядом с беременной женщиной по-прежнему оставалась верная пани Катажина, которая, в этом Роман был уверен, не растеряется в любой ситуации. Почти каждый вечер он набирал номер Ксении, но та ни разу не ответила. Отчаявшись дозвониться, Жданов попытался ее обмануть, и для этого пригодилась Елена, которая радуясь активному выздоровлению сына, снова любила белый свет и все его население и уже вернулась на работу. Ян честно держал данное слово: жена ничего не знала о Степане, поэтому Роман немного боялся попросить ее о звонке в Москву. Он долго придумывал какой-нибудь предлог, но все выглядело чересчур надуманным, а потому в один из вечеров, когда у них в очередной раз совпали ночные дежурства, напросился на кофе с парочкой бутербродов (кто, как не соотечественник, выручит голодного товарища), а потом как бы между прочим попросил набрать Ксюхин номер:
- Ленка, выручай! Звоню ей, наверное, недели три, а она трубку не берет! Может, тебе повезет? Узнай тогда, как там у нее дела?
- Ой, Жданов, наверняка сам же обидел девушку, а теперь не знаешь, как помириться? Ладно, сейчас наберу, а ты ешь спокойно! Скажи честно, фигово тебе без твоей гордой польки живется? Ну, что ты ешь холодное? Подогрел бы!!! Микроволновка в углу, в шкафчике! – ворчала Елена, с сочувствием наблюдая за стремительно поглощавшим еду бывшим сокурсником.
- Очень, Ленок, фигово! А холодное, чтоб ты знала, всегда вкуснее! Это я из детства вынес! - отозвался с набитым ртом Роман, налегая на салатик и котлеты, припасенные Еленой. - Вот черт, что-то оголодал я! Прости, Ленка, без ужина тебя оставил.
- Да, ладно! Мне не мешает слегка похудеть, чтоб не комплексовать в присутствии Ксюхи. Надеюсь, ребята прилетят на Рождество с племянником понянчиться? – подмигнула Ленка Роману, пока искала в контактах нужный номер и нажимала кнопку «Вызов»: из аппарата потянулись монотонные, знакомые до зубовного скрежета тягучие, выворачивающие душу наизнанку, гудки. Ксения снова не ответила...
А у того как-то нехорошо кольнуло внутри от слов давней подруги: «Степки нет уже больше месяца, а его еще ждут в гости».
Елена честно ждала, пока связь не прекратилась.
- Прости, Ром! Мало ли, что! Может, она не слышит или занята сейчас, но я еще попробую завтра. Как получится, тут же тебе все доложу, - обнадежила его подруга.
****
Ксения осознанно создала вокруг себя некий вакуум. Она боялась, что не справится, если подпустит к себе кого-нибудь из той жизни. Она видела все пропущенные звонки, но по-прежнему не отвечала. До сорока дней оставалось всего ничего, и в этот день женщина увидит всех его родственников в первый после девяти дней, и заодно в последний раз. Она больше не принадлежит к орловско- ждановскому клану, да и клана, как такового, уже не существует: два самых ярких представителя ушли каждый в свой мир. Так она задумала, но все сложилось немного иначе.
Вдова еще не решила, где устроит грядущие поминки, когда ей вдруг позвонил Артем. Почему-то ему Ксения решила ответить, но в трубке неожиданно раздался голос Орлова-старшего:
- Ксюша, я знаю, что ты не отвечаешь на наши звонки. Не хочу спрашивать, по какой причине. Все понимаю, но хочу, чтобы ты знала - мы беспокоимся о тебе, - начал он хорошо поставленным голосом. - Как ты?
- Владимир Петрович, я нормально. А вы? Я перестала отвечать на звонки, но на это у меня, поверьте, были свои причины. Извините, если я невежлива с вами.
- Перестань! – его тон смягчился. - Я хочу с тобой поговорить. Вопрос очень деликатный, но сначала о другом. Мы с Мариной уже заказали ресторан на сороковины, поэтому не траться! Приезжай!!! Да, и еще нам с тобой надо бы пообщаться, но наш разговор должен состояться пораньше и наедине. Может, подъедешь в офис, если это не будет для тебя слишком тяжело?
Ксения долго думала, прежде чем ответить. За сдержанностью свекра угадывалась тревога за нее, и поначалу это неприятно кольнуло где-то внутри, хотя она почувствовала искренность его слов. Подумав немного, женщина решила, что не права. Вероятно, стала в последнее время снова чрезвычайно мнительной и недоверчивой.
- Владимир Петрович, спасибо! Я обязательно приеду в ресторан, только куда? А по поводу разговора, произнесла она после довольно долгой паузы и с сомнением уточнила. - Скажите честно, так ли важен этот разговор?
- Адрес ресторана ты знаешь. Мы не искали ничего другого. А вот разговор действительно очень важен! Не отказывайся, прошу тебя!
- Хорошо, в офисе, так в офисе. Завтра я свободна днем, вот и подъеду. И кстати, пригоню автомобиль Степана. Вы сами решите, что с ним делать. Во сколько вам будет удобно?
На следующий день ровно в три часа дня Ксения появилась в офисе: черная юбка-карандаш, до середины колена, черная водолазка, кожаная куртка и лодочки на невысокой шпильке все того же цвета. Волосы замотаны в пучок, глаза прятались за черными же солнцезащитными очками. Увидев ее, Кристина оторопела: «Господи, как монашка! А худая-то совсем стала. Уж, не в монастырь ли собралась?», но при этом дежурно улыбнулась:
- Ксения Михайловна, добрый день! Владимир Петрович вас уже ждет! Проходите!
- Спасибо, - сухо ответила гостья и направилась к хорошо знакомому кабинету. Перед дверью замерла на мгновенье, а потом резко открыла дверь.
Внутри все было так же, как и при прежнем владельце, даже чашка с недопитым кофе точно так же стояла на столе. А вот фотографий в рамочках теперь стало больше: ее собственная, когда-то сделанная Степаном, Марины и сам прежний владелец фирмы. Автоматически женщина сняла очки.
Отец Степана внимательно рассматривал ее: Наверное, Ромка прав: есть она так и не может; всегда была стройной, но теперь от нее осталась ровно половина, и глаза потухли. Кажется, даже их цвет изменился. «Господи, будто кто-то в ней лампочку погасил», - подумал он.
Она поймала его пристальный взгляд:
- Совсем вам не нравлюсь сейчас? В мае прошлого года я точно выглядела лучше, - усмехнулась как-то зло. - Простите, Владимир Петрович, но и вы, кажется, знавали лучшие времена, - но тут же поправилась. - Не обращайте внимания, я сама с собой стала огрызаться, а тут вы с таким сочувствием смотрите, что, если б смогла, кинулась вам на шею и долго ревела...
- Так и поплачь... В чем дело? Плохо тебе без него, девочка?
Он сам подошел к ней и обнял ее. Она уткнулась носом в его галстук и замерла, а он гладил ее по голове, как ребенка.
- Не получается у меня плакать! Знаете, - тяжело вздохнула она, - я точно так же стояла, уткнувшись ему в грудь в последний вечер перед операцией…. Так о чем вы хотели поговорить? – отходя на два шага, спросила она. – Вам, ведь не легче, чем мне.
Она будто не услышала предложение нового хозяина сесть и продолжала стоять.
Владимир Петрович коротко рассказал ей о последнем разговоре с сыном, о коллегиальном решении, вынесенном советом, полностью одобрившем его предложение. Ксения, казалось, слушала очень внимательно, но смотрела только на фотографию Степана. Он улыбался ей.
«Почему так несправедливо устроена жизнь? И тебя больше нет? Как я могла отпустить тебя?» - мысленно спрашивала она у снимка…
… - Только не отказывайся! Сын меня предупреждал о твоем строптивом характере, да и у меня была возможность в этом убедиться. Возьми, - свекор протянул ей банковскую карту. Она активирована на твое имя, и кое-что на ней уже имеется. Раз в месяц я буду переводить определенную сумму. Если что-то случится со мной, то - Артем. Поняла?
В его глазах она прочитала такую боль, что отказаться не смогла. «Все-таки еще не все человеческое во мне умерло», - подумала она.
- Да, Владимир Петрович, спасибо! – произнесла она вслух Ксения и продолжила. - Я пригнала его машину, вот ключи и документы. Делайте с ней, что сами решите. Свою , с вашего позволения, я пока оставлю. Можно?
Она достала из сумки бумаги и ключ, положила на стол, сунула кусок пластика в карман куртки и направилась к двери.
Ему вдруг захотелось ее накормить, оставалось только придумать как. Владимир Петрович, сделав два шага, снова обнял невестку за плечи.
- Ксюш, не спеши! Может, кофейку попьем с капелькой коньяка? Марина такие вкусные пирожки испекла. Давай? Мне одному как-то скучно. Ты когда ела в последний раз? Господи, как тебя только ноги носят? А про машину даже не говори! Она твоя, а Степкину отдала бы Сережке.... Ладно, с этим я сам разберусь. Давай поедим? Присаживайся, - он почти силой усадил ее за стол.
- Не знаю... Честно говоря, я забываю про еду, но компанию вам составлю. Кофе выпью, только черный покрепче и без сахара, хотя Кристина знает мои вкусы, если не забыла еще.
Наверное, впервые за все время знакомства они разговаривали вот так, спокойно, без обид, по душам. Кристина несколько раз заглядывала в кабинет, но теперешний хозяин глазами показывал, чтобы закрыла дверь. О чем и о ком говорили свекор и невестка теперь уже бывшие? О том, кто их связывал. Владимир Петрович вдруг поделился, как ему не хотелось жить, когда не стало Танечки.
- Если бы не Степка… - вздохнул он, а Ксения вздрогнула, услышав в его интонации все, о чем мужчина умолчал…
Она ушла, а он сидел и смотрел на фотографию сына и мысленно делился с ним: «Да, Степ, тебе с ней очень повезло... Вот только времени вам побыть вместе Всевышний практически не дал, но ты был счастлив до конца...»
А Ксения, выйдя на улицу, постояла немного у входа в салон, а потом подошла к черному монстру, притулившемуся на стоянке.
-Прости меня, мальчик, - она погладила автомобиль по крыше. – Тебе ведь тоже плохо без него, но тебе, уверена, повезет больше.
Оглянувшись еще раз на двери салона, она быстрым шагом отправилась в сторону метро. Отсюда она уходила навсегда.
Лайки и комментарии, подписка,если повествование заинтересовало, приветствуются и очень радуют автора, добавляя уверенности в себе или, в крайнем случае, настроения))) Заранее спасибо! Удачи!