Друзья. Естественно, я с детства считал Антона Павловича выдающимся писателем. Учась в школе - в Ростове-на-Дону - вместе с классом ездил на экскурсию в соседний Таганрог, в чеховские места. Домик, лавка, памятник.
Ни разу в своей жизни я не усомнился в его значении для русской литературы, но, в принципе, не усердствовал в своём почтении. Его рассказы читать не тянуло, а пьесы до меня в молодости не дошли.
Даже упоминание К.Чуковским в своих дневниках о том, как он рыдал при известии о смерти А.П., меня не подвигло к повторному чтению. Несмотря на то, что Чуковский был для меня авторитетным литературным экспертом.
Но вот приблизилось моё шестидесятилетие. Однажды, случайно, я раскрыл пьесу «Чайка». И пропал!
Прочёл её несколько раз, затем все остальные: «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишнёвый сад».
Я не стану здесь распространяться об общеизвестных достоинствах этих пьес. Написаны тонны рецензий. Отмечу один лишь момент. Это необычайно точная передача Чеховым физического состояния шестидесятилетнего человека.
Во всех пьесах присутствуют персонажи моего возраста. Антон Павлович, как врач, с медицинской точностью описывает ощущения предвестия старости. И я, человек 59 лет от роду, с удивлением подтверждаю каждый его штрих.
В чём это проявляется? Первое и главное, это физическая запущенность. Думаю, люди конца XIX – начала XX века мало заботились о сохранении мышечного тонуса. Понятие «физкультура», вероятно, появилось позже. Отсюда вытекает наличие характерных симптомов, которые Чехов описа́л с художественной выразительностью.
Выделю два таких симптома.
Первый. Физическая слабость, приводящая к умственной вялости.
Второй. Страстное желание восстановить жизненный тонус без малейшего представления, как это сделать.
Приведу цитаты из пьес, иллюстрирующие это. Без указания на название пьесы - в данном контексте это не имеет значения.
***
Сорин (опираясь на трость). Мне, брат, в деревне как-то не того, и, понятная вещь, никогда я тут не привыкну. Вчера лег в десять и сегодня утром проснулся в девять с таким чувством, как будто от долгого спанья у меня мозг прилип к черепу и все такое. (Смеется.) А после обеда нечаянно опять уснул, и теперь я весь разбит, испытываю кошмар, в конце концов…
(Характерное состояние человека с запущенным телом – лень и вялость. А.Ш.)
***
Сорин (смеется). Вам хорошо рассуждать. Вы пожили на своем веку, а я? Я прослужил по судебному ведомству 28 лет, но еще не жил, ничего не испытал, в конце концов, и, понятая вещь, жить мне очень хочется. Вы сыты и равнодушны и потому имеете наклонность к философии, я же хочу жить и потому пью за обедом херес и курю сигары и все. Вот и все.
Дорн. Надо относиться к жизни серьезно, а лечиться в шестьдесят лет, жалеть, что в молодости мало наслаждался, это, извините, легкомыслие.
(Последнюю фразу считаю гениальной. Она должна стать девизом любого человека за 60 лет – А.Ш.)
***
Дорн (встает). Пойти дать обоим валериановых капель…
(Вновь гениальная фраза. Врач – Дорн – иронизирует в адрес пожилых пациентов, которые непременно хотят получить лекарство от старости – А.Ш.)
***
Сорин. Ты добрая, милая… Я тебя уважаю… Да… Но опять со мною что-то того… (Пошатывается.) Голова кружится. (Держится за стол.) Мне дурно и все.
(А ведь ему только 60 лет. И никаких явных болезней у Сорина нет. К состоянию развалины его привело пренебрежение к своему физическому здоровью – А.Ш.)
***
Дорн. Выражать недовольство жизнью в шестьдесят два года, согласитесь,— это не великодушно.
Сорин. Какой упрямец. Поймите, жить хочется!
(Диалог врача и пациента. Один – Дорн – понимает бесполезность лекарственного лечения, второй – Сорин – не желает это признать. Прим А.Ш.)
***
Серебряков. Нет, мне душно… Я сейчас задремал, и мне снилось, будто у меня левая нога чужая. Проснулся от мучительной боли. Нет, это не подагра, скорей ревматизм. Который теперь час?
(Это говорит 60-летний мужчина. У нездорового человека главной темой разговоров становятся свои болячки, действительные и мнимые – А.Ш.)
***
Серебряков. Говорят, у Тургенева от подагры сделалась грудная жаба. Боюсь, как бы у меня не было. Проклятая, отвратительная старость. Черт бы ее побрал. Когда я постарел, я стал себе противен. Да и вам всем, должно быть, противно на меня смотреть.
(Запущенное физическое здоровье отравляет жизнь и самому Серебрякову и окружающим его близким людям. Лицемерные уничижительные жалобы направлены на то, чтобы их фальшиво опровергали. Его жене приходится собирать всё своё терпение, чтобы сдержать раздражение – А.Ш.)
***
Конец цитирования.
В подтверждение наблюдений Чехова сошлюсь на свой опыт.
Где-то около 55 лет я обнаружил в себе признаки наступающей дряхлости. Работы было много, деятельность сидячая – за компьютером. Во-первых, мельчали мысли в голове. Во-вторых, стала падать работоспособность.
Переломным моментом в моём образе жизни стало малозначительное, на первый взгляд, наблюдение. Раздевшись перед зеркалом (простите за подробность), я обнаружил старческие складки кожи в районе плеч – там, где должны быть мышцы.
Меня этот поразило. Неужели это старость? Вспомнив, что и голова стала работать хуже, я приуныл. Но ненадолго. Повторять судьбу Сорина («Чайка») или Серебрякова («Дядя Ваня») желания не было.
Что делать? Выход один – идти на спортплощадку, восстанавливать мышечный тонус.
Не буду говорить о физкультурной методологии, это тема другой ветки. Но сейчас - в 59 лет - я красавчик )). Никаких висящих складок, походка пружинистая, на руках мозоли от турника. Но, главное, наряду с мышечным тонусом восстановилась и эмоциональная бодрость. Каждую минуту хочется жить. Работа идёт на ура. Остаются ещё силы на посторонние занятия. Т.е., исчезло всё то, что так мучило Сорина и Серебрякова – ощущение конца жизни.
Желаю и вам того же!
