Распад Советского Союза оказался для народов России настоящей геополитической катастрофой: миллионы соотечественников вмиг оказались за границей, привычные хозяйственные, транспортные и экономические связи были нарушены. В ряде республик к власти пришли националисты, начались гонения на национальные меньшинства, уровень жизни ряда республик заметно упал по сравнению с их советским периодом. Так почему же республики бывшего СССР не спешат объединяться?
Для начала давайте попробуем понять, что же дает государству объединение в более крупное геополитическое образование?
Я являюсь сторонником той теории, что на Земле существует несколько центров притяжения в виде мощных держав, а небольшие страны вынуждены лавировать или примкнуть к тому или иному центру влияния. Эти страны просто не обладают такими человеческими, территориальными и природными ресурсами, чтобы проводить независимую внешнюю политику. Одним из мировых центров притяжения является Россия. Чем больше у государства человеческих и территориальных ресурсов, тем у него становится больше возможностей по обеспечению высокого уровня жизни своих граждан и проведении независимой внешней политики.
Постсоветские страны можно разделить на несколько групп:
1) Сама Россия, которая объявила себя правопреемницей Советского Союза и ее ближайший союзник и учредитель Союзного государства Беларусь;
2) Страны Прибалтики (Латвия, Литва, Эстония), ставшие частью Европейского Союза. Сюда можно также отнести взявшие курс на евроинтеграцию Украину, Грузию и Молдавию;
3) Богатые углеводородами страны Средней Азии и Закавказья (Казахстан, Туркмения, Азербайджан);
4) Относительно небогатые углеводородами страны Средней Азии и Закавказья (Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Армения).
Тут мы подходим к первой причине отсутствия желания объединяться с Россией в новое геополитическое образование — экономической. Так уж случилось, что пока уровень жизни в Евросоюзе выше, чем в России. Поэтому небольшие страны из второй группы в нашей классификации, получив независимость, устремили свой взгляд на Запад. И если Прибалтика, Украина и Молдавия когда-то частично или полностью входили в состав мощных западных европейских держав, таких, как Германия, Швеция, Польша или Румыния, то Грузия, не имея исторических и культурных связей с Европой, чисто прагматически пожелала стать частью более сильного центра притяжения. Желание жить лучше за счет Европы является главной причиной отдаления этих стран от России.
Богатые углеводородами страны из третьей группы уже достаточно развиты для того, чтобы быть суверенными де-факто, обеспечивая достойный уровень жизни своим гражданам не за счет европейских дотаций, а полагаясь на собственные силы, базирующиеся на экспорте углеводородного сырья. Так, все мы помним туркменского правителя Сапармурата Ниязова - «туркменбаши», отстроившего сверкающий золотом Ашхабад в достаточно изолированной от соседних государств Туркмении. Показательно красиво, отражая экономическую мощь этих стран, выглядят столицы Казахстана и Азербайджана — Астана и Баку соответственно. Политическая интеграция с Россией отразилась бы на наполнении бюджета этих стран от продажи углеводородов: зачем делиться с Россией, если можно забирать все доходы себе? Это и есть вторая причина, отталкивающая богатые углеводородами страны от России. Показательный пример: ВВП Казахстана на душу населения практически сравнялся с тем же экономическим показателем для России.
Страны Средней Азии и Закавказья из четвертой группы наиболее тесно экономически связаны с Россией. На улицах страны трудятся узбекские, таджикские и киргизские мигранты, а многие армяне ведут в России успешную коммерческую деятельность. ВВП этих стран во многом зависят от переводов заработанных в России денег. Граждане Узбекистана, Киргизии, Таджикистана и Армении наиболее лояльно относятся к России и многие из них с ностальгией вспоминают советские времена, когда все жили вместе и дружно и поэтому идея надгосударственного политического объединения с Россией не вызывает у большинства представителей этих народов заметного раздражения. ВВП этих стран, как правило, ниже российского.
Многие оправданно считают, что Советская Россия кормила свои национальные окраины, отправляя туда экономические дотации. Тем не менее, даже условный Таджикистан не желает стать частью нового евразийского государства. И, надо сказать, что тут сказываются еще два фактора: национальный и фактор элит. Рассмотрим их.
Национализм — это одна из форм общественного сознания, основанная на признаке национальной идентичности. Бытует устаревшее, но крайне стойкое мнение, что каждый народ достоин своего национального государства и если тот или иной этнос не добился государственного суверенитета, то он носит статус покоренного. Этот, в общем-то, ложный тезис способен вызывать в людях ненависть, отсылая нас к древним временам, когда люди жили враждующими племенами. Почему же этот тезис ложный? Да потому, что сила — в единстве. И это единство не обязательно будет являться угрозой культуре и языку какого-то конкретного этноса. На Земле существует множество федеративных государств, являющихся сообществами нескольких национальных меньшинств. Одна из богатейших стран Европы — Швейцария — это проживающие бок о бок друг с другом нации: немцы, французы и итальянцы, Германия — тоже федерация шестнадцати административно-территориальных земель. И как бы жили эти народы, не будучи объединенными под одним флагом, так же хорошо, как сейчас? Это спорный вопрос. Порой мы забываем, что сам русский этнос не имеет своего национального государства и даже культурной автономии, но это не мешает ему развиваться и сохранять все свои культурные особенности.
Нужно признать, что уровень жизни постсоветских государств из четвертой группы по-прежнему отстает от показателей советского периода. Несмотря на то, что объединение этих стран в одно евразийское наднациональное политическое образование принесло бы только пользу, национальный фактор, о котором было рассказано выше, как раз не позволяет этим гордым народам переступить через свой формальный суверенитет.
Еще стоит отметить и роль Турции — наиболее мощного из тюркских государств. Являясь также, как и Россия, центром притяжения, Турция считает зоной своего влияния весь тюркский мир, в который входят многие постсоветские республики, в том числе, и Казахстан, официально объявивший, что переходит на латиницу, чтобы стать как можно культурно ближе к Турции.
И последний фактор — это фактор элит. Прежде, чем рассмотреть его, расскажу одну историю. Мой родной город Октябрьск был образован из Октябрьского района города Сызрани в 1956 году. Надо сказать, что какой-то природной границы между Октябрьском и Сызранью нет и не было — вытянутые вдоль Волги, города плавно перетекают друг в друга. Октябрьск всегда имел тесные экономические связи с соседней Сызранью: многие октябрьцы ездили туда на работу. Экономически Сызрань процветала, а Октябрьск отставал. Тем не менее, и Октябрьск и Сызрань были городами областного подчинения, их бюджет формировался отдельно. И когда в начале 2000-х в городе объявили референдум об объединении с Сызранью, то большинство горожан проголосовало против. «Мы же октябрьцы, это наш город!» - звучали такие лозунги. Вот как просто создать разделение не только среди одного народа, но среди одного города. Но главную роль в провале объединения двух городов сыграли октябрьские элиты: кем бы стал мэр Октябрьска, если бы его объединили с Сызранью? В лучшем случае, чьим-нибудь заместителем. А так и денежки из областного бюджета текут и жизнь хороша и никакой Сызрани не надо.
Примерно те же самые процессы произошли и с бывшими советскими республиками: там уже давно сформировались политические элиты, крайне не заинтересованные в потере своей власти. В этом ключе на ум приходит пословица: "Лучше маленькая квартира, но своя, чем большая, но коммунальная".
Но есть интеграционные факторы, по своей силе сопоставимые с экономическим и национальным притяжением. Это факторы цивилизационного выбора и культурной общности. Когда мне предлагали остаться в Америке, говоря о том, что в этой стране выше уровень жизни, то я отказался, так как не согласился с этим тезисом. Ведь уровень жизни определяется не только количеством денег в кармане, а такими простыми, но в то же время, важными вещами, как возможность жить на земле предков, почаще общаться с близкими, видеть красоты своей малой родины, говорить на родном языке. Сопоставив все «за» и «против», я понял, что в России мой совокупный уровень жизни будет выше. Россия, ставшая центром притяжения, всегда будет привлекать людей, которым свойственно стремление к справедливости, душевность, традиционные семейные ценности. Сербы, живущие в самом центре Европы и имеющие огромный соблазн зажить «по-европейски», отвернувшись от России и ее ценностей, несмотря ни на что традиционно поддерживают русский народ.
Зачем России евразийская интеграция?
Нужно признать, что многие достижения СССР в России стали недоступны. Например, мы не можем заново построить новый космический корабль типа «Буран», утеряны технологии построения газовых турбин, с трудом и не без зарубежного участия разрабатываются новые пассажирские самолеты. Не в состоянии мы повторить и спортивные успехи страны Советов. На фоне суверенной мощи СССР современная Россия выглядит жалкой тенью. Причина этого — в смене политического курса, потере территорий и народонаселения. Политическая евразийская интеграция бывших республик СССР, идеологом которой был бывший президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, могла бы послужить прекрасным подспорьем для бурного экономического роста тех территорий, которые еще совсем недавно составляли единое целое. Но для того, чтобы интеграционные процессы в постсоветском пространстве усилились, нужно устранить или хотя бы смягчить описанные выше факторы дезинтеграционные. До народа нужно, не переставая, доносить, что экономическая, а затем и политическая интеграция — это в первую очередь выгодно. Во-вторых, тезисом «сила — в единстве» нужно нивелировать оголтелый национализм, идею блага разделения государств и народов по национальному признаку для них самих. И последнее, но очень важное, что нужно сделать — это навести порядок в самой России, искоренив эксплуатацию природных ресурсов в интересах узкой прослойки олигархов и избавившись от коррупции. В идеале я вижу Россию как страну, где социалистические (читай: человеческие, гуманистические) идеалы стоят выше капиталистических, ставящих получение прибыли во главу угла. Честная, справедливая Россия — это процветающая Россия. И такая страна автоматически станет еще более сильным центром евразийской интеграции.