ФЕНОМЕН ПРЕСТУПНОСТИ

Предисловие

Вряд ли кто из нас осмелится оспаривать одну очень старую и очень банальную истину о том, что если закон никто не нарушает значит он устарел. Совершение преступлений и наказание виновных во все века, и времена были неотъемлемым атрибутом нормальной общественной жизни.

Преступность стара, как мир, и как бы сурово с ней не боролись, как бы плохо к ней не относились, она все равно продолжает существовать и ничто не может заставить ее исчезнуть. По мнению некоторых американских криминологов не менее 60 % людей совершают за свою жизнь хотя бы одно преступление. И если не брать в расчет отдельные исключения, то 100 % населения если не регулярно то хотя бы время от времени испытывает какие-нибудь преступные соблазны. Не каждому дано преодолеть поднимающиеся изнутри искушения.

Многочисленные факты и великое множество неоспоримых свидетельств подталки-вают нас ко вполне естественному выводу о том, что склонность к совершению преступлений скорее всего обусловлена некими особенностями нашей биологической природы. Что касается иных факторов и причин преступности: таких как условия внешней среды, соци-альный ранг индивида, особенности его воспитания и развития, состояние физического и психического здоровья, обуславливающая моральный и какой-либо иной выбор свободная воля, определяющее перечень преступных деяний уголовное законодательство, экономическая выгода, корысть и многого чего ещё. То всё это не более чем дополнительные штрихи влияющие лишь на количественный и качественный состав преступлений, на их историческую, этническую и иную изменчивость, но не на само наличие или отсутствие преступлений.

Обратимся к предыстории.

Неумолимый биологический закон, управляющий развитием дикой природы гласит: "Либо вымирай, либо приспосабливайся к любым внешним и внутренним переменам". Благодаря нему, выживаемость практически всех диких живых существ всецело определяется степенью соответствия между средой обитания и их природными особенностями. Чем меньше соответствие, тем выше смертность. До поры до времени этому закону подчинялись и наши пращуры, но чем регулярнее они пользовались оружием, тем слабее было его влияние.

Оружие увеличивает функциональные возможности тела («зачем бежать - камень догонит" и т.д.), заменяет собой практически все естественные средства защиты и нападения (клыки, бивни, зубы, копыта, рога, панцирь…), повышает вероятность успешной охоты и шансы на выживание в схватке с диким зверем и т.п. Новые возможности – это почти всегда новые способы выживания. Жизнь наших предков все в большей и большей степени начинала зависеть не только от естественного приспособления к среде обитания, но также и от умения владеть оружием и способности к отслеживанию важных причинно-следственных связей (вначале эта способность была нужна только для того, чтобы предугадывать поведение опасных животных, впоследствии сфера ее применения значительно расширилась).

Зачем вымирать, если можно процветать? Вместо привычного приспособления к среде обитания наши пращуры пошли по пути совершенствования мозга и манипулирующих оружием верхних конечностей.

У всякой медали две стороны.

У всего хорошего есть свои плохие стороны, и всякий прогресс - есть в чём-то регресс. С одной стороны человек обладает очень мощным и очень изощренным интеллектом, который позволяет ему докопаться до сути очень и очень многих вещей и явлений. У нас очень большая емкость памяти, благодаря которой мы в состоянии усвоить огромное количество условных рефлексов и образовывать бессчетное число различных ассоциаций. Хорошо развитые верхние конечности позволяют нам совершать неограниченное множество самых разнообразных трудовых операций и т. д. Мы очень многое знаем, очень многое умеем и очень многое можем. Все это хорошо, но с другой стороны наше тело и наша биологическая природа (совокупность инстинктов и предрасположенностей) весьма и весьма слабо приспособлены к окружающим нас внешним условиям и в связи с этим очень сильно нуждаются, в создающей тепличные условия, надежной защите.

Одежда и жилье защищают нас от превратностей климата, предварительная обработка пищи облегчает ее переваривание и усвоение, спасает нас от кишечных паразитов и тем самым создает тепличные условия для пищеварительного тракта; удобная кровать и постельные принадлежности делают приятным наш сон и т.д. Что касается биологической природы, то здесь ситуация намного хуже – наши инстинкты и наши предрасположенности (таланты на обучение), будучи предоставленными сами себе, совершенно недееспособны, ибо они не соответствуют и противоречат друг другу. К этому следует добавить, что некоторые, если не очень многие, наши естественные склонности, влечения и устремления в той или иной степени - неадекватны условиям окружающей нас внешней среды. Возникает необходимость в играющей роль инвалидной подпорки некоей совокупности условных рефлексов и ассоциаций, которую я называю дрессировкой (законы, обычаи, традиции, религия, мораль, нравственность, культура, искусство и т.д.). Они регулируют наше внешнее поведение, устраняют или сглаживают внутренние противоречия и несоответствия, блокируют или ослабляют неадекватные и ненужные влечения, инстинкты и предрасположенности, пытаются управлять мышлением, оказывают влияние на эмоциональный настрой и психофизическое состояние; формируют потребности; задают цели, к которым нужно стремиться; создают идеалы, на которые следует равняться и в конечном итоге определяют смысл жизни, то ради чего и во имя чего мы живем и работаем. Важнейшей задачей, стоящей перед любой дрессировкой, является сведение личности к ее социальным ролям и функциям: нивелирование человека до его положения в системе общественных взаимоотношений («всяк сверчок - знай свой шесток») и навязывание ему общепринятых моральных и материальных ценностей. Все мы дрессированы, только в разной степени и по-разному.

Ещё раз о предыстрории.

Чем дальше совершенствовался человеческий мозг, тем меньше доисторические люди зависели от внешних условий. Оружие давало им защиту от суровых биологических законов, а одежда и жилье от превратностей климата, дрессировка от несоответствий и противоречий в биологической природе, а интеллект все более и более замещал инстинкты. Чем меньше зависимость от внешних условий, тем больше возможностей для вторжения в чужие экономические ниши и проникновения в иные биоценозы, и тем выше вероятность приобретения все новых и новых смертельных врагов. Перестав приспосабливаться, человек противопоставил себя дикой природе и был вынужден превратиться в ее непримиримого противника.

Противостоящие человеку дикие животные были лучше, чем он приспособлены к конкретной среде обитания, многие из них превосходили его в размерах, физической силе, ловкости, быстроте реагирования на изменение внешней обстановки, скоростных качествах и целому ряду других весьма и весьма важных параметров. Не следует забывать и про такие очень существенные аргументы в эволюционной битве под солнцем как ядовитые укусы и уколы, острые когти, мощные зубы, огромные бивни, длинные рога и т. д.

Что ни говори, а все-таки дикая природа, когда надо умела за себя постоять и была очень опасна для тех, кто по тем или иным причинам перестал под нее подстраиваться.

Единственным спасением, дававшим нашим пращурам всего лишь некоторый шанс на выживание, было то, что у всех животных, какими бы достойными во всех остальных отношениях они не были, есть один очень существенный недостаток – их поведением управляют инстинкты и в нем очень мало рассудочности и произвольности.

Основанные на врожденных автоматизмах повадки можно очень хорошо изучить. Полученные знания дают возможность предвидеть как поведет себя определённое животное в той или иной ситуации, что позволяет разрабатывать и совершенствовать методики его уничтожения и ликвидации.

Чем эффективнее методики уничтожения опасных животных, тем ниже их численность и тем меньше людей погибает во время охоты. Чем ниже численность опасных животных, тем реже они нападают на первобытные стойбища и на древних собирателей. Чем безопасней человеческая жизнь, тем меньше необходимость в дальнейшем органическом совершенствовании мозга, которое, в конце концов, прекратилось.

За все нужно платить.

Помимо существенного органического усовершенствования человеческого мозга, благодаря которому впоследствии появились все необходимые предпосылки для возникновения цивилизации, и стал возможен научно-технический прогресс, длительное противостояние дикой природе привело к формированию весьма и весьма специфических инстинктов и предрасположенностей, сделавших нас очень и очень опасными для любой окружающей среды. Вот только некоторые из них:

1. Любые внешние изменения, любая внешняя нестабильность вызывают в нас прилив злобности, делают более агрессивными и подталкивают либо к глухой обороне, либо к яростной атаке.

2. Реакция протеста: вначале некоторые внешние условия почему-то вызывают в нас очень сильные неприятные эмоции, потом возникает стремление к их полному уничтожению и ликвидации.

3. Стремление к независимости и могуществу: вначале человек или группа людей стремятся ко все большей и большей независимости от превратностей и закономерностей окружающей среды, а затем после того, как желанная независимость стала реальностью - у них возникает стремление к тому, чтобы подмять окружающую среду под себя и подчи-нить ее своим желаниям, прихотям и требованиям. (Наиболее яркое художественное избо-ражение этого стремления можно прочитать в «Сказке о рыбаке и золотой рыбке» А. С. Пушкина)

Нелишне здесь вспомнить и о доставшихся нам еще от животных предков миграционных инстинктах, суть которых в том, что если некая окружающая среда по каким-либо признакам оценивается как неблагоприятная, то возникает "охота к перемене мест", обуславливающая активный поиск местностей с более благоприятными условиями жизни.

Первая жертва

Дикая природа стала первой жертвой человека, он подмял ее под себя и превратил постоянно преобразовываемый и переделываемый антропогенный ландшафт. Но это только цветочки по сравнению с тем, что началось после того как из конгломерата первобытных племен постепенно выкристаллизовывался принципиально новый тип окружающей среды – общество.

За многие и многие тысячелетия своего господства над поверженной природой - человек так и не сумел стать ее рациональным и рачительным хозяином, вместо этого он явил себя, как недальновидное ничтожество, хищнически эксплуатирующее, разграбляющее и бессмысленно разбазаривающее жизненно необходимые природные ресурсы. Идя на поводу у своих ничем не сдерживаемых иррациональных биологических архетипов, он продолжает по инерции крушить и разрушать то, что и так податливо в его руках, как пластилин. Такое отношение и такое поведение со временем неминуемо приводят к оскудению природной нивы, истощению подземных кладовых, загрязнению окружающей среды, экологическим катастрофам, а также к полному уничтожению некоторых видов восполнимых и невосполнимых природных ресурсов. Воистину было сказано, что человек – это животное рубящее сук, на котором сидит. Выкованная в период жесткого противостояния и отчаянной борьбы с враждебными внешними силами, человеческая природа оказалась совершенно неподготовленной к глобальной победе и последующему господству над ними.

Капризный деспот

Так уж устроена человеческая натура, что любая ничем не сдерживаемая, ничем не ограниченная и никем не контролируемая абсолютная власть (власть неважно над чем: над природой или над другими людьми) развращает ее и превращает нас в капризных деспотов, регулярно издевающихся над всем, что вынуждено подчиниться нашей власти. Не всякий может взять себя в руки, не каждому дано смирить свою буйную натуру и только лишь единицы способны привести себя в состояние гармонического равновесия с занимаемой нами природой или социальной средой.

Антропогенному ландшафту не позавидуешь. Наличие таких хозяев обрекает его на никогда не прекращающиеся количественные и качественные изменения. Ибо во всех его рукотворных переменах, какие бы рациональные причины не лежали бы в их основании, неизменно присутствует мотив иррациональной враждебности к тем или иным особенностям этого ландшафта. Мотив иррациональной враждебности не только по отношению к тому, что создано дикой природой, но также и по отношению к тому, что сделано нашими или чужими руками. Нам не сидится на месте, и мы все время что-то меняем, строим или ломаем. Акты вандализма, оскорбления святынь, хулиганские побуждения… все это не более чем следствия нашей враждебности по отношению к любой окружающей нас внешней среде.

Окружающая среда и наше отношение к ней

Иной раз просто диву даешься от того, насколько точно взаимоотношения человека и общества копируют его взаимоотношения с дикой природой и антропогенным ландшаф-том. Ограничусь лишь самыми примитивными примерами.

Наиболее простым и наиболее надежным средством защиты от дикой природы является маскировка. Она делает нас незаметными на фоне местности и позволяет избежать нежелательной схватки с обитающими там многочисленными смертельными врагами. То же самое можно сказать и про окружающую среду, состоящую из людей. Наиболее простыми наиболее надежным средством защиты от общества являются скрытность, ложь, лицемерие и двойная жизнь. Делая нас малозаметными на фоне других людей, они позволяют нам быть такими, какие мы есть и делать то, что вздумается, не опасаясь при этом ответных санкций и нежелательных действий со стороны тех, кто стоит на страже устоев общества, тех благодаря кому оно все еще существует. Склонность к двойной жизни существует в душе каждого из нас, и только лишь недостаточность интеллекта мешает нам ее довести до очень и очень изощренных форм.

Люди не только все время изменяют и преобразовывают антропогенный ландшафт, примерно то же самое они пытаются сделать и с обществом. В особенности это касается тех, кто располагает для этого соответствующими полномочиями. Начальство, например, очень любит реорганизации в подчиненных им отделах. Политики же… ну просто обожают реформы («новая метла по-новому метёт»). Так же как и в случае с антропогенным ландшафтом во всех этих реорганизациях, во всех этих политических, экономических и социальных реформах помимо рациональных причин и оснований, неизменно присутствует мотив иррациональной враждебности к тем или иным особенностям переделываемого общества. Ничего не поделаешь, человек таков, какой он есть.

Для некоторых из нас общество является аналогом не антропогенного ландшафта, а изначально враждебной нам дикой природы, что превращает их в неутомимых и непримиримых противников любого общественного порядка, причиняющих немало хлопот и забот обывателям, полиции и службам безопасности.

Горе от ума

Изначальная враждебность человека по отношению к любой окружающей его внешней среде имеет еще одно весьма и весьма неприятное следствие: «Чем человек умнее, тем выше его потенциальная опасность для общества». «Если знания поощряются и не пересекаются, они увеличатся, но когда они увеличатся, невозможно будет управлять страной, ибо появится коварство. Когда знания не поощряются и пресекаются, люди искренны и просты» (Шан Ян, древнекитайский философ).

Не находящий для себя полезного или бесполезного применения избыточный интеллект во все века и времена представлял из себя серьезнейшую проблему для власть предержащих и тех кто стоит на страже их интересов. Не является исключением и день сегодняшний.

"От трудов праведных не нажить палат каменных" – чем человек умнее, тем яснее он понимает и тем выше вероятность того, что он встанет на путь преступного обогащения ("За каждым нажитым состоянием стоит преступление" Оноре де Бальзак). Но это еще полбеды. Гораздо опасней другое, когда не в меру сообразительный простолюдин наконец-таки докумекает, что в глазах сильных мира сего он не более чем быдло, и что его предназначение, по их мнению, это работать, работать и еще раз работать, а их предназначение в том чтобы им помыкать и шикарно жить за счет его и ему подобных. Разумеется, ему это не понравится, и велика вероятность того, что правильное восприятие действительности вызовет в нем реакцию протеста и стремление изменить с его точки зрения несправедливый порядок жизнеустройства: "Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим

Кто был ничем, тот станет всем" (Интернационал)

Набор его действий будет достаточно шаблонен и примитивен

1) первый этап: вербовка сторонников при помощи крамольной агитации ("В начале было слово")

2) второй этап: после того как число сторонников превысит некую критическую отметку, он попытается начать, а при наличии необходимых для этого лидерских качеств, и возглавить борьбу за более справедливое с его точки зрения, общественное устройство.

3) И уж совсем будет нехорошо, если он или кто-то из его сторонников, сумеет измыслить обосновывающую эту борьбу и обрисовывающую контуры нового более справедливого миропорядка мировоззренческую концепцию.

Никакое богатство не в состоянии перекупить влияние обнародованной мысли и в связи с этим очень велика вероятность того, что данное учение переживёт своих создателей и первых приверженцев. Оно будет тлеть в человеческих сердцах вне зависимости от военных, политических, экономических и социальных побед или поражений своих последователей и адептов; несмотря на все их трагические заблуждения, ошибки и просчёты. Постоянно взаимодействуя с реальностью, оно со временем отбросит все свои нежизнеспособные и омертвелые блоки, учтёт предыдущие ошибки и просчёты, устранит пробелы и изъяны, что неминуемо сделает его ещё более привлекательным в глазах простых людей и ещё более опасным для тех, против кого оно было создано.

Нет, идеалам не грозит беда

Они живут, не ведая печали

Они не умирали никогда

За них повсюду люди умирали.

От умного человека очень сложно скрыть истину и ему легче, чем другим заметить и осознать искусственность тех или иных экономических реалий, условность тех или иных социальных ограничений, призрачность идеологических идолов ("а король то голый") и надуманность религиозных табу. В случае необходимости он очень быстро отыщет позволяющие обходить закон и ускользать от ответственности лазейки в законодательстве.

Правильное понимание действительности в сочетании с находчивостью и быстрой оценкой ситуации значительно облегчает реализацию преступных соблазнов, обеспечивает железное алиби и своевременный уход от возмездия. Умных не сажают, умные отмазываются. (Исключения из этого правила не слишком велики.)

Сокровенные истины

Самые сокровенные истины, как правило, весьма нелицеприятны: чем человек умнее, тем сложнее ему оставаться обычным членом общества. Относительная легкость и безнаказанность в удовлетворении спонтанно возникающих преступных соблазнов, значительно повышает вероятность того, что данный индивид со временем обязательно превратится в чрезвычайно опасного субъекта, с которым здоровые силы общества будут пытаться бороться не на жизнь, а на смерть. Отсюда следует что, если мы хотим жить в спокойном и стабильном обществе, то мы не должны позволять обычным его членам слишком сильно умнеть, чересчур много понимать («много будешь знать скоро состаришься») и становиться не в меру догадливыми и проницательными.

Оболванивание и невежество.

На этом основан феномен социальной полезности махрового невежества и глупости в среде широких народных масс… «Когда народ глуп, им легко управлять.… Если люди глупы, то их легко принудить к физическому труду, а если умны, то принудить нелегко» (Шан Ян). Яснее чем Шан Ян тут не скажешь: махровое невежество и глупость в среде широких народных масс выгодны прежде всего тем, что делают людей легко управляемыми и позволяют нещадно эксплуатировать их, принуждая к низкооплачиваемому тяжелому труду. Забитость и раздавленность жизнью затрудняет возникновение чувства социального протеста. («Не до жиру быть бы живу». Мысли еле сводящего концы с концами человека практически полностью заняты заботой о хлебе насущном и ему уже не до борьбы за свои права и за свое лучшее будущее). Если же реакция протеста все же возникает, то отсутствие правильного понимания действительности будет очень сильно мешать найти истинные причины своих жизненных бед, несчастий и невзгод, а следовательно спонтанные вспышки социального гнева очень легко утихомирить или направить в безопасное для существующего порядка вещей русло (срывание злобы на родных и близких, случайных прохожих, бездомных, диких или домашних животных, на растениях и неодушевленных предметах, на специально созданных для этого тотемах /козел отпущения…/ и т. п.). Неспособность к правильному пониманию корня большей части всех зол (эксплуатация человека человеком и стремление одних хорошо пожить за счет других) способствует сохранению стабильности в обществе.

Что касается тех, кто все-таки умудрился заполучить какие никакие знания, то для оглупления этой публики власть предержащими и их холуйской прислугой придуманы многочисленные методики психологического, религиозно-мистического и идеологического оболванивания.

По своим конечным целям и решаемым задачам оболванивание принципиально отличается от дрессировки. Если дрессировка, это система мер направленная на поддержание и выработку определенного поведения и определенного отношения к тем или иным сторонам действительности (нравственные нормы, моральные принципы, кодекс чести и чувство долга…), то оболванивание это система мер целенаправленная на создание в человеческом мозгу ложных картин действительности или на искажение восприятия реальности. К наиболее распространенным методам психологического оболванивания относятся:

1) Настойчивое вбивание в мозг несоответствующих действительности понятий, мировоззренческих концепций интеллектуальных заблуждений и т.п. (метод оболванивания под названием "Повторение – мать учения").

2) Навязчивое выпячивание второстепенной и второсортной информации, огромные количества которой, по замыслам ее авторов должны заслонить нечто более главное и более важное то, чего необходимо скрыть (метод оболванивания под названием "пыль в глаза").

3) Обрисовывание блестящих перспектив (метод оболванивания под названием «светлое будущее») /Остап Бендер в Васюках, россказни о светлом коммунистическом будущем, яркие картины распрекрасного демократического и капиталистического завтра, перспективы быстрого и легкого обогащения, обещания лучшей загробной жизни или улучшение кармы в обмен на праведное поведение и т.п./ Блестящие перспективы завораживают и возбуждают чувство энтузиазма, и мы уже не в состоянии трезво оценить реальную действительность.

4) Открывание перед мысленным взором человека оторванных от его повсе-дневной жизни абстрактных интеллектуальных горизонтов (метод оболванивания под названием "интеллектуальный мираж" или «фата-моргана»). /"Прыщавой курсистке говорил про миры, половой, истекая истомою" (С. Есенин) или "Приди к богу и перед тобой откро-ются новые духовные горизонты"/. Чем человек умнее, тем сильнее ему свойственно зависать над абстрактными интеллектуальными конструкциями. Это - фундаментальный закон человеческой психологии. На этой нашей с вами склонности очень любит погреть свои нечистые руки целое сонмище самой разнообразной шушеры: проходимцев, пророков, шар-латанов, мошенников, целителей, экстрасенсов и прочая.

5) Метод дозированной полуправды. (Принцип американских рекламодателей: "Правда, только правда, но не вся правда".) Лучшего средства для создания искаженного представления о действительности еще не придумано. Ибо иная полуправда может дать сто очков форы самой, что ни на есть мерзопакостной лжи.

6) Метод "мозаики" или "калейдоскопа". Отдельно взятые правильные факты сбрасываются в причудливо сложенную бессвязную и бесформенную кучу. Цель такой по-дачи удивить, дезориентировать, сбить с толку и навязать свою картину действительности.

7) Метод "конструктора", Из отдельно взятых правильных факторов строятся в корне неправильные и несоответствующие реальной действительности конструкции, ос-мысление которых ненавязчиво подталкивает к заранее заданным определенным выводам.

8) Метод "быстрой подачи" или "форсаж". Быстрая подача информации затрудняет ее осмысление и предрасполагает к некритическому усвоению.

9) Метод "информационного голода". Потребность мозга в новой информации и новых впечатлениях сродни чувству голода или Фрейдовскому либидо. Это сходство настолько глобально, что любые даже самые далеко идущие параллели, как правило, являются весьма обоснованными и зачастую наводят на очень важные, я бы даже сказал, фундаментальные выводы. Ограничусь только одним примером. При отсутствии доброкачественной пищи, чувство голода будет заставлять человека есть любую баланду. При отсутствии возможностей для нормального и естественного удовлетворения сексуальных потребностей абсолютное большинство людей начнет реализовывать свое либидо в неестественных и извращенных формах.

Совершенно аналогичная ситуация и с познавательной потребностью. При отсутствии доброкачественной, полезной и правдивой информации человеческий мозг будет вынужден потреблять второсортные, недобросовестные и низкопробные новости.Суть метода в оттеснении или отсечении человеческого восприятия от альтернативных источников нежелательной информации. Наибольшее распространение он получил в тоталитарных сектах, где адептам прямо предписывается какие телепередачи можно, а какие нельзя смотреть; что нужно, что необязательно и чего совсем не разрешается читать и т.д. При всех диктаторских и авторитарных режимах есть институт цензуры, порождающий список запрещенной и уничтожаемой литературы, забракованные газетные публикации, невостребованные телепередачи и художественные фильмы.

Было бы большим заблуждением считать, что либеральная западная цивилизация является чем-то из ряда вон выходящим. В плане промывания мозгов собственным гражданам она мало, чем отличается от иных, чем она традиционных обществ и других цивилизаций.

Управляющая ею кучка миллиардеров очень сильно переживает по поводу сохранности и приумножения своего состояния и это побуждает ее очень сильно заботиться о наиболее благоприятном для нее духовном облике западного обывателя. Прямой политической цензуры там нет (вернее сказать она очень малозаметна), но есть текущие планы редакции и издательства, под которые надо подстраиваться и в которые необходимо вписываться, есть предельно изощренный и тщательно продуманный социальный маркетинг, и есть не менее, а может быть даже еще более эффективная, чем цензура политическая и административная – цензура экономическая.

Абсолютное большинство западных средств массовой информации является частной собственностью наделенных четким классовым сознанием очень богатых и очень дальновидных людей, которые, даже ради сиюминутной финансовой выгоды, никогда не подставят под удар свои долгосрочные деловые интересы и свое классовое благополучие. А по сему всё то, что даже самым отдаленным образом посягнет на безоговорочное господство класса буржуазии (в том числе и на основополагающие ценности капиталистического общества) будет самым безжалостным образом пресекаться: крамольно мыслящие журналисты, писатели и философы затираться, административно и финансово репрессироваться, а их произведения, статьи, материалы и публикации либо забраковываться, либо выходить в свет в не пользующемся спросом издании, в не привлекающем внимание оформлении и предельно малыми тиражами.

Повседневная практика Российских демократических реформ со всей наглядностью показала, что цензура "денежного мешка" гораздо страшнее и гораздо опаснее цензуры по-литической или административной, и что управляемые денежными тузами, средства массовой информации в своем тотальном воздействии на умы и сердца наших граждан могут быть не менее опасными, чем средства массового уничтожения.

Нормальный член общества

Итак, мы видим, что нормальный член общества это слегка одураченный индивид, с весьма предсказуемым поведением, которого легко обмануть и которым легко управлять. Человек, который знает и понимает истинную природу окружающих его вещей и явлений, истинную подоплеку происходящих вокруг событий, истинный смысл и предназначение влияющих на него моральных и материальных ценностей, будет твердо знать, что ему нужно и в связи с этим неукоснительно чётко блюсти свои собственные интересы, что в свою очередь, сделает его значительно менее податливым к внешнему управлению. Ну а, чем выше удельный вес слабо податливых к внешнему управлению, чем ниже четкость исполнения управленческих решений и распоряжений начальства, тем ниже управляемость, а, следовательно, и внутренняя устойчивость в государстве и обществе, - тем выше вероятность возникновения в нем политической и социально-экономической смуты и всегда предшествующих им идейных шатаний; тем аморфнее его реакция на происки и провокации внешних и внутренних врагов; тем больше в нем производственного бардака и хозяйственного беспорядка, а следовательно и значительно больше возможностей для тех, кто любит и умеет «ловить рыбку в мутной воде». «Когда народ силен – армия вдвое слабее, когда народ слаб армия вдвое сильнее. Когда народ силён – государство слабое, государст-во сильное – когда народ слаб. Поэтому государство идущее истинным путем стремится ослабить народ» (Шан Ян, древнекитайский философ).

Человеческая индивидуальность

Каждый человек индивидуален. У разных людей разный жизненный опыт, разный генофонд, разные способности, таланты, потребности, мировоззрения и мироощущения. И в этой связи разные люди будут в разной степени подвержены оболванивающему воздействию и среди них наверняка найдутся те, кто в силу каких- либо причин (особенности гено-фонда или особенности воспитания) либо изначально к нему устойчив либо со временем вырабатывает к нему иммунитет (срабатывают механизмы психологической защиты). Устойчивые к оболваниванию слабее поддаются внешнему управлению и следовательно среди этой категории людей значительно выше процент противоправных поступков. Для данного контингента характерны также очень умный саботаж и злонамеренное искажение невыгодных для них или неправильных, по их мнению, управленческих решений и распоряжений начальства, а если позволяют внешние обстоятельства, то и открытое неповиновение непонравившимся им распоряжениям властей и т. д. Про таких говорят: «либо далеко пойдет, либо плохо кончит». Устойчивый к оболваниванию человек это все равно, что мыльный пузырь, который поднимается все выше и выше, раздувается все сильнее и сильнее и, если не лопнет, не выдохнется или где-нибудь не застрянет, то непременно со временем доплывет до самых верхних этажей общественной иерархии.

Всеобщая одураченность, махровое невежество, мелочная суета, обывательская глупость и предсказуемость повседневного поведения вызывают у чересчур умных людей презрение и вполне могут породить высокомерие и пренебрежительно-издевательское отношение к окружающим их обычным людям. А также желание их использовать для достижения своих чисто корыстных целей, будь то материальные выгоды, продвижение по службе или сексуальное удовлетворение. В зависимости от внешних обстоятельств такие индивиды становятся либо беспринципными карьеристами, социально-опасными аферистами («пока живут на свете дураки обманом жить нам, стало быть, с руки, покуда живы жадины вокруг удачу мы не выпустим из рук»), религиозно-мистическими или психолого-просветительскими очковтирателями либо (при сохранении остатков общего уважительного отношения к людям и желания улучшить их жизнь за счет изменения социальных условий) в отчаянных смутьянов и бесстрашных революционеров.

И то и другое и третье, и четвертое и пятое, и шестое, как правило, весьма нелицеприятно, а зачастую и просто опасно как для общества, так и для управляющих им власть предержащих.

Даже если устойчивый к оболваниванию индивид в случае доминирования в нем благородных мыслей и чувств, гуманизма и миролюбия станет ограничивать свои задачи, лишь просвещением и желанием открыть глаза другим людям на истинную природу вещей ("Люди очнитесь"), то и в этом случае он либо натолкнется на стену глухого непонимания, насмешек, издевательств и преследований, либо его проповеди очень скоро превратятся в своего рода центры конденсации для иррационально недовольных повседневной жизнью людей, со всеми вытекающими отсюда последствиями (если численность толпы превысит некоторую критическую отметку, то она начинает действовать).

Рецепт борьбы с чересчур умной и устойчивой к оболваниванию категорией населения до одурения прост – репрессии, репрессии и еще раз репрессии (вплоть до полного физического уничтожения). Плохо поддающихся дрессировке наказывают, устойчивых к оболваниванию репрессируют.

Состояние популяции

Состояние популяции, при котором, на протяжении длительного времени, происходит целенаправленное истребление наиболее умных, наиболее догадливых и наиболее изворотливых ее представителей, не может не привести к микроэволюционным изменениям, выражающимся в постепенном ее оглуплении.

Факты очень и очень упрямая вещь. Имеются неоспоримые научные свидетельства того, что за последние 10-20 тысяч лет произошло значительное уменьшение средней величины емкости человеческого черепа. Ранние кроманьонцы были по-настоящему башковитыми ребятами с объемом мозга до 1880 см. куб., который впоследствии значительно "усох". Средняя емкость черепа позднего кроманьонца равнялась 1570 см. куб., у человека из верхнего палеолита 1505 см. куб., а у современного европейца 1446 см. куб. "Можно сказать, что человеческий мозг тает прямо на глазах. У египтян за какие-то 2-3 тысячи лет от царствования первой династии египетских фараонов до 18 династии, емкость черепа упала с 1414 до 1379 кубических сантиметров, примерно на кубический сантиметр каждые 100 лет" (Б. Сергеев "Тайны памяти" стр.17, Москва, изд. "Цитадель" 1995г.).

Мы продолжали бы глупеть и дальше, если бы не произошедшая 200 лет назад, про-мышленная революция, резко увеличившая потребность общества, в обладающих обширными познаниями, грамотных специалистах, с вытекающей отсюда экономической необходимостью просвещения широких народных масс.

Плоды просвещения не заставили себя долго ждать. Вначале разразилась Великая Французская революция 1789-1794г.г., но это была только первая ласточка. Всю первую половину Х1Х века европейский континент то и дело потрясали, различные по силе, революционные восстания и выступления, осмысление и идейное обоснование которых приве-ло к возникновению марксизма.

Власть предержащие, надо отдать им должное, оказались очень умными и очень дальновидными людьми, они быстро поняли, что, если нельзя, да и нет возможности, держать народ в невежестве, то нужно тратить колоссальные средства на его оболванивание и стремиться к тому, чтобы его познания не выходили за рамки профессиональной необходимости. (Кризис системы образования в американском и западноевропейском понимании начинается тогда, когда уровень знаний и духовный облик студента, курсанта и школьника перестает соответствовать запросам и интересам работодателей и заказчиков. Правящие классы западного общества заботятся об образовании населения и просвещении общества лишь настолько, насколько это в их интересах.) Постепенно сформировался и начал активно рекламироваться и тиражироваться в средствах массовой информации образ современного западного обывателя – типичнейшего болвана (болван – это человек, мозг которого до краев набит несоответствующей действительности дезинформацией), который знает все по своей основной профессии и активно не желает знать ничего из того, что выходит за ее рамки. "Специалист подобен флюсу - полнота его одностороння" – говаривал некогда небезызвестный Козьма Прутков.

Справедливости ради следует отметить, что необходимость просекания и осмысления, оправдывающих существующий социальный порядок и произвол властей, очень сложных демагогических построений и охраняющих существующий строй религиозно-философских и идеологических концепций, необходимость выживания и размножения в сложнейших социально-климатических условиях, а также то и дело возникающие ситуации очень жестокого внутривидового и межпопуляционного отбора (в которых наиболее предпочтительный шанс для выживания имеют не только самые сильные и многочисленные, но также и самые умные, хитрые, выносливые и находчивые), существенным образом замедляли процесс общего оглупления человеческой популяции, но они не смогли его остановить, ни тем более повернуть вспять.

Репрессии против вольнодумцев и инакомыслящих помимо вышеуказанного общего оглупления человеческой популяции, привели еще и к целому вееру иных микроэволюционных изменений и последствий.

Целенаправленное истребление устойчивых к оболваниванию - не может не привести к увеличению удельного веса особей склонных к некритической доверчивости и иррациональной лояльности по отношению к власть предержащим и имеющемуся в наличии социальному порядку. Размышления в унисон с власть предержащими на протяжении веков (если не принимать в расчет очень короткие периоды смутного времени, вражеской оккупации или революционного слома старых порядков на очень ограниченных территориях и локальных пространствах) повышают шансы на выживание индивида и тем самым дают ему определенные преимущества в размножении, заботе и воспитании потомства. Преимущественное истребление наиболее изворотливых и находчивых, помимо общего оглупления, постепенно привело к увеличению стандартности, предсказуемости и шаблонности в человеческом мышлении и поведении.

Законопослушные в целом живут дольше, спокойнее и безопаснее, что дает им определенные преимущества в размножении и воспроизводстве себе подобных. Все это не может не привести к усилению гипнотической податливости и внушаемости перед буквой и силой закона. («Что такое чистый страх перед ЗАКОНОМ? Это когда боишься его нарушить, даже если знаешь, что тебя никто на этом поймает.

Исполняй ЗАКОНЫ не ради поощрения и не из страха наказания, из-за уважения перед всемогуществом ЗАКОНА. Любить ЗАКОНЫ нужно всем сердцем, всею душою и всем достоянием. Когда ты спокоен во время страданий своих, тогда ты и любишь ЗАКОНЫ всею душою и будешь делать так, чтобы их не нарушать.

Действия человека в духе ЗАКОНОВ делают его смелым, как тигр, легким, как орел, быстрым, как олень, и сильным, как лев».[Литвак М. Е.])

Репрессивные меры в отношении неподатливых к манипуляциям, обманам и подлогам со временем приводят к генетическим изменениям, выражающимся в повышенной восприимчивости к демагогии, послушности манипуляциям, некритическому восприятию лжи ("Чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят"Гебельс) и податливости к мошенническим трюкам.

Иногда мне в голову приходит очень крамольная мысль: «а не слишком ли дорогую цену заплатило человечество за свою законопослушность, за возможность мирного сосуществования индивидов в человеческом обществе, за саму возможность существования общества, а также за обеспечение безбедной, безмятежной и свободной жизни господствующих над обществом классов и социальных прослоек?»

Человеческое общество

Человеческое общество не является точной копией дикой природы и антропогенно-го ландшафта. В нем слишком много своих, присущих только ему специфических особенностей и, в связи с этим, оно порождает перед человеком целый ряд незнакомых ему ранее, совершенно новых принципиальных проблем.

Дело в том, что общество состоит из людей, а люди, как известно, имеют нестабильную, неадекватную внешним условиям и внутренне противоречивую биологическую природу. В результате всего этого общество крайне нестабильно и крайне изменчиво, в нем очень много внутренних несоответствий и противоречий и оно далеко не всегда способно правильно оценить обстановку и адекватно отреагировать на внешние требования и внутренние изменения.

Нестабильность общества, его крайняя изменчивость и внутренняя противоречивость, в силу целого ряда присущих нам биологических архетипов, приводит к тому что некоторая часть его членов становится слишком нервозной, склонной либо к глубокому уходу в себя, либо к яростной критике его устоев и бескомпромиссному обличению его пороков.

Склонные к пассивно-оборонительным реакциям предпочитают выстраивать вокруг себя и обустраивать защитное личное пространство и живут по принципу: "Мой дом – моя крепость". Вместе со своей родней они способны образовывать полузакрытые от общества и внешнего мира очень корпоративные родственные кланы. По тем же причинам возникают закрытые от общества тоталитарные секты, неформальные молодежные группировки, землячества, союзы единомышленников, национальных и сексуальных меньшинств.

Плохо человеку, когда он один

Горе одному - один не воин!-

Каждый дюжий ему господин

И даже слабые, если двое…

А если в партию сгрудились малые -

Сдайся враг замри и ляг!

Партия это рука миллионопалая,

Сжатая в один громящий кулак!(В.Маяковский)

Сам факт существования в обществе полузакрытых от него, неформальных группировок представляет собой некоторую опасность, ибо все они в какой-то степени недружелюбны и враждебны по отношению к порождающему их обществу.

Другие из нас в своем стремлении, хотя бы на некоторое время избавиться и отключиться от внешних и внутренних проблем, порождаемых жизнью в обществе, склонны к глубокому уходу в себя и погружению в мир мечтаний, иллюзий, алкогольно-наркотического дурмана, в вымышленную реальность создаваемую компьютерными играми, видеофильмами и художественной литературой, в мир театра, кино и телевидения.

Иррациональная озлобленность по отношению к любой окружающей их внешней среде, усиливаемая нестабильностью и крайней изменчивостью общества, а также целым рядом иных объективных и субъективных факторов, превращает некоторых из нас в чрезвычайно злобные создания, способные испортить жизнь не только себе, но и изрядному количеству своих ближних и дальних.

Зачем портить жизнь конкретному человеку или конкретной группе людей? Гораздо лучше и гораздо круче испортить жизнь целому обществу ("Сегодня приказчик, а завтра царства стираю на карте я" В.Маяковский /ни дать ни взять это о Чубайсе и его подельниках/). «Жизнь дана нам не для того чтобы размениваться на мелочи»,- такова логика четверых. Из этой когорты населения вызревают наиболее сильные ненавистники своего отечества, самые опасные выродки, большая часть сознательных предателей и закоренелых мерзавцев.

Пятые никому и ничему предпочитают не портить жизнь, наоборот они хотят её только улучшить. Это своего рода антитезы предшествующих, «как бы человеков». Их внешняя агрессивность направлена и обрушивается только на наиболее худших, с их точки зрения, представителей человеческой популяции. Это - неутомимые перевоспитатели и безжалостные преследователи. Если они борются с человеком, то только за человека за все то лучшее что в нем есть или же защищают от него других, с их точки зрения более нормальных людей. Это своего рода сторожевые псы законности и правопорядка, которые пытаются стабилизировать общество, пресекая даже самые малейшие отклонения от существующей на данный момент нормы.

Шестые уподобляются «Моське, лающей на слона». Наиболее излюбленными объектами их критики являются не столько люди, сколько устройство общества, а также несовершенство или изъяны в его устройстве. Такие люди способны только «лаять» или «подтявкивать», а вот на то чтобы «куснуть» у них явно не хватает смелости.

У седьмых верх берет «животное начало» или же благоприобретенная в процессе совместного проживания с другими людьми, законопослушность и они стараются приспособить себя к условиям окружающей среды, выражающимся в требованиях общества, что очень и очень сложно, ибо общество крайне нестабильно, крайне изменчиво и внутренне противоречиво.

Наличие в человеке миграционных инстинктов, помимо привычной текучести кадров, эмиграции в ближнее и дальнее зарубежье, а также побегов из мест лишения свободы, порождает также уход от общества через отшельничество и монашество, через погружение во внутренний мир, через уход в вымышленную реальность; эмиграцию в неформальные молодежные группировки и религиозные секты. Самоубийство в некоторых случаях тоже следует рассматривать как своего рода эмиграцию в мир иной.

Стремление к более высокому социальному рангу, или же борьба за его сохранение в условиях общества - порождает политические амбиции, карьеристские устремления и начальственные кадровые соображения. В результате чего возникает борьба за власть, со всеми, вытекающими из нее, неджентельментскими атрибутами, такими как подсиживание начальства, затирание и травля наиболее перспективных и талантливых подчиненных, интриги и клевету, дворцовые перевороты, фронду и военные мятежи.

Склонность к паразитизму, желание одних сладко пожить за счет других («голова дана человеку не для того, чтобы работать, а для того чтобы не работать»), в сочетании со стремлением к господству над ними способствует социальному расслоению общества и играет решающую роль в формировании антагонистических классов и основанных на них антагонистических обществ.

Тоже самое, но без возможности использовать силовые методы для установления господства и подавления окружающих заставляет некоторых индивидов изыскивать психологические методы. В результате всего этого возникает, блестяще описанный в работах психотерапевта М. Е. Литвака, феномен психологического вампиризма. Наиболее распространёнными формами психологического вампиризма являются паразитирование на человеческой доброте (чувство жалости, состраданья и т. п. – «битый не битого везёт»), а также выгадывание односторонних преимуществ за счёт эксплуатации родственных чувств и родственных отношений. Примерно тоже самое можно сказать и в отношении эксплуатации религиозных чувств и внутрирелигиозных взаимоотношений. Далее идут грамотная эксплуатация сложившихся в обществе традиций, имеющихся на данный момент производственных отношений и целенаправленное воздействие на имеющиеся у каждого человека бессознательные поведенческие реакции и непроизвольные психологические стереотипы. Наиболее характерным признаком психологического вампира являются умение вызывать сочувствие и жалость в сочетании с внутренней злобностью и безжалостностью по отношению к окружающим людям. Такие люди способны испытывать человеческую жалость лишь на словах или в ситуациях не требующих большой психологической, душевной и материальной отдачи (Если это ни к чему не обязывает). Их жалость, как правило, носит показной и демонстрационный характер и не является внутренней характеристикой личности.

Территориальные инстинкты заставляют властителя задумываться о расширении территориальных пределов, занимаемых данным государством, и в конечном счете приводят к захватническим войнам, международным конфликтам, явной и тайной борьбе за передел сфер влияния.

Иррациональная враждебность человека по отношению к любой окружающей его внешней среде, в больших человеческих массах преобразуется во враждебность общества или же его недружелюбие по отношению к окружающим его и возникающим в его недрах иным обществам, в особенности к тем которые имеют отличную от него духовную, социально-экономическую политическую или этническую основу.

Реакция протеста в условиях общества приводит к бунтам, актам вандализма и бессмысленным погромам.

В недрах общества обязательно появляются индивиды или организованные группы лиц, стремящихся ко все большей и большей независимости от общества, от его писанных и не писаных законов, и, если искомая независимость все-таки достигается, то они начинают стремиться к тому, чтобы подмять общество под себя и подчинить его своим желаниям, прихотям и требованиям.

Неистребимы романтики, мечтающие о преобразованиях в обществе, о его переустройстве, в соответствии, с ими же разработанным или от кого-нибудь заимствованным идеальным планом. Благодаря им возникают, развиваются и совершенствуются и завоевывают все большее число новых сторонников всевозможные утопии, революционные и эволюционные учения.

Некоторые из этих романтиков не выдерживают и переходят от слов к делу, становясь либо на путь революционной борьбы за абстрактное светлое будущее, либо на путь постепенного реформирования имеющейся в наличии общественно-политической системы.

Если быть предельно точным, то революционные учения есть ни что иное, как своего рода центры конденсации для лиц, склонных к иррациональному противостоянию установившемуся в окружающей среде (обществе, дикой природе и в антропогенном ландшафте), порядку вещей. Они /революционные учения/, как бы объясняют им, почему и за что данное общество следует ненавидеть, почему и за что следует с ним бороться, определяют образ врага, обрисовывают контуры светлого будущего и в конечном итоге дают и определяют смысл жизни.

Весьма неслучаен и посему очень показателен тот факт, что дорвавшиеся до власти революционеры претворяют в жизнь великое множество, весьма сомнительных с точки зрения здравого смысла, прожектов, связанных с трансформацией общества, перестройкой в экономике, изменениями в градостроительстве и архитектуре, преобразованиями в сель-ском хозяйстве, дикой природе и антропогенном ландшафте. Взять хотя бы печально зна-менитый эксперимент с высаживанием тропических и субтропических растений на улицах Москвы в начале тридцатых годов ХХ века. Некоторое время было действительно красиво - они цвели, зеленели и радовали глаз. ( «Мы рождены чтоб сказку сделать былью…».)

На враждебность и потенциальную опасность человека по отношению к любой ок-ружающей его внешней среде, в том числе и к обществу, общество отвечает недружелюби-ем, бездушием и враждебностью по отношению к конкретному индивиду. Весьма значите-лен процент ситуаций, когда подобная реакция представляет собой крайне необходимую меру, ибо в противном случае отдельные индивиды или группы лиц очень быстро сядут ему на шею и начнут «сосать» из него «живые соки». Как это ни прискорбно, но факт остается фактом - черствость, грубость и бездушие защищают нас от паразитизма и психологического вампиризма.

Итак, мы видим, что существование индивида в обществе и само существование общества самим фактом своего наличия и своего бытия, порождают несметное множество проблем и последствий, которые зачастую сплетаются в такой клубок, что «сам черт ногу сломит».

Биологические корни преступности

Вернемся к главной теме нашего повествования и обратим свои взоры на истинные причины преступности, вернее на их биологические корни. Для этого нам надо еще раз посмотреть, как человек боролся за свое выживание в условиях его противостояния силам дикой природы, ибо все то, что человек сделал по отношению к дикой природе он будет пытаться делать и с обществом.

Как уже было показано выше, силы дикой природы в лице очень опасных и сильных хищников, в лице умеющих постоять за себя за свою жизнь крупных травоядных, в виде беспощадных природных стихий и разрушительных стихийных бедствий были слишком могущественны и не позволяли человеку выжить в одиночку. Для того, чтобы выжить наши пращуры объединялись в группы, в которых они сообща противостояли внешним опасностям и добывали себе пропитание за счет охоты, собирательства и рыболовства. Примерно то же самое человек будет пытаться сделать и в обществе. Люди будут собираться в группы, которые начнут заниматься воровством, грабежами и насилием, ибо, состоя в них, легче добиваться преступного успеха, легче противостоять актам возмездия со стороны общества или эффективнее избегать оных.

Итак, мы видим, что преступник в обществе представляет собой некое подобие, противостоящего силам дикой природы, первобытного человека, а уголовные преступления есть не что иное, как своего рода аналог охоты, собирательства, рыболовства, защиты от диких зверей и природных стихий, преодоления последствий стихийных бедствий и эксплуатации домашних животных.

Отправляясь в лес по грибы или за черникой, доисторический человек имел шанс нарваться на дикого медведя, разъяренного кабана, голодного саблезубого тигра и т.д. и поэтому он был вынужден предпринимать соответствующие злобе дня меры предосторожности. Так же и вор, отправляясь на свой преступный промысел, имеет шанс нарваться на разъяренного хозяина, на его охрану, на бдительную полицию и т.д. и в связи с этим он тоже вынужден предпринимать соответствующие меры предосторожности. Итак, мы видим, что, если рассматривать общество как некий аналог дикой природы, то воровство будет своего рода отображением первобытного собирательства в условиях общества. Разбойные нападения, грабежи и насилие в комментариях почти не нуждаются - в абсолютном большинстве случаев их можно рассматривать либо как чистейшей воды первобытную охоту либо как ее трансформацию в условиях общества (охота за мясом и поиски пропитания трансформируются в стремление к наживе, охоту за прибылью или погоню за сексуальным удовлетворением). Охотничьи хитрости и рыбачьи уловки есть не что иное, как прообраз мошенничества. Отношение первобытного человека к своим смертельным врагам – природным хищникам (махайроды, саблезубые тигры, пещерные медведи и т.д.) практически полностью совпадает с отношением уголовника к армии, полиции и охране. Законопослушный человек, вместе с его движимым и недвижимым имуществом, в преступном мире есть не более чем лох - объект охоты, собирательства и эксплуатации. То же самое можно сказать и про государство, частную фирму или общественную организацию. Эффективные усилия общества по своей защите от происков преступного мира, появления новых видов, способов и методик расследования преступлений - воспринимаются преступниками, как своего рода, стихийное бедствие, последствия которого медленно, но верно, преодолеваются. Рэкет и вымогательство достаточно точно копируют попытки приручения диких животных. Зачем нам убивать корову? - Давайте лучше ее подоим и она будет давать нам молоко, ну а убить ее и пустить но мясо - мы всегда успеем. Зачем убивать, грабить или обворовывать бизнесмена? - Не лучше ли обложить его данью и чтобы он стал источником нашего материального благополучия, ну а убить его, ограбить или обворовать - мы всегда успеем.

Практика подкупа охранников, полицейских, ответственных работников государственного аппарата и частных фирм практически полностью повторяет процесс приручения дикого волка и превращение его в преданную человеку домашнюю собаку (Приручение дикого волка всегда начиналось с прикармливания).

Вымогательство, рэкет и подкуп - признак весьма грозного явления они говорят нам о том, что некоторая организованная преступная группировка добилась практически полной внутренней независимости от писаных и неписаных законов общество и теперь пыта-ется подмять его под себя, подчинить его своим желаниям, прихотям и требованиям. Они говорят нам о том, что некое преступное формирование постепенно превращается в мафию, которая будет пытаться:

- паразитировать за счет жизнедеятельности общества;

- приручить правоохранительные органы;

- контролировать высоких политиков и местные органы власти и в перспективе видоизменить государство, сделав его более удобным для себя или превратив его в свой придаток.

Стремление общества, очистить свои ряды от наиболее опасных извращенцев, маньяков, преступников и преступных формирований напоминают мне усилия первобытных племен по расчистке окрестностей своих стойбищ от наиболее опасных для человека диких животных и природных явлений – процесс со временем приведших к истреблению мамонтов, пещерных медведей, саблезубых тигров и т.д., а также значительным преобразованиям в дикой природе и антропогенном ландшафте.

Дикая природа состоит из животных и растений, общество из людей и взаимоотношений между ними. Поэтому преступникам в целом живется сложнее, чем нашим доисторическим пращурам. Кто противостоял первобытным людям? - Животные. Что управляет поведением животных? - Инстинкты, которые можно тщательным образом изучить и на этой основе научится предсказывать их поведение. Кто противостоит преступникам? – Люди, которые в большинстве своем не глупее, а, может быть даже и кое в чем поумнее самих преступников и поэтому борьба с преступностью всегда превращается в поединок интеллектов, в процессе которого обе стороны все время изобретают все новые и новые средства защиты и нападения. Подмять под себя общество гораздо тяжелее, чем подмять под себя дикую природу. В свою очередь общество тоже не может справиться с преступностью, потому что ее истинные причины не в поведении отдельных уголовников, и даже не во взрастивших их социальных условиях, а в нашей с вами биологической природе.

Борьба с преступностью

В свое время Ленин бросил в мир крылатую фразу: "Всякая революция лишь тогда чего–нибудь стоит, если она умеет защищаться". То же самое можно сказать и про общество, само существование которого доказывает, что оно может и умеет защищаться.

Как же общество боролось с преступностью? - Вначале преступников просто убивали. Но потом поняли, что это малоэффективно. Во первых потому что в каждом пятом случае возможны судебные ошибки и поэтому придется убивать невиновных. А во вторых, потому что уничтожение уголовников не устраняет истинных причин преступности и для того чтобы таким образом ее победить необходимо истребить все или почти все человечество. (Как говорится, «лучшее средство от головной боли – гильотина».) Затем был найден более простой и эффективный способ – запугивание и устрашение, важнейшим элементом которого была публичная смертная казнь или истязание виновных. Мучения осужденных были самой лучшей, самой наглядной агитацией для испытывающих преступные соблазны. Они словно бы говорили: "то же самое будет и с тобой, если ты переступишь через законы общества".

Как это ни печально, но факт остается фактом - любой из существовавших и существующих на земле общественных порядков не может существовать без опоры на поддерживающую его силу, а также на страх и почтение перед этой силой. "Наказание порождает силу; сила порождает могущество; могущество порождает величие, вселяющие трепет; величие, вселяющие трепет, порождает добродетель. Итак, добродетель ведет свое происхо-ждение от наказания" (Шан Ян, древнекитайский философ).

"Штык очень полезная вещь, но долго сидеть на нем крайне неудобно" – неоднократно говаривал великий немецкий канцлер Отто фон Бисмарк. Опирающийся только на наказание и устрашение, общественный порядок - крайне не устойчив, и в связи с этим, нуждается в дополнительных подпорках. Чем их больше, тем он устойчивее.

Прекрасным дополнением к устрашению и наказанию является использование дрессировки и оболванивания, и в первую очередь религии. (Ещё раз повторюсь: В моём внутреннем мировосприятии дрессировкой является система мер направленная на выработку и поддержание определённого мышления и определённого поведения. Оболванивание же представляет собой систему мер целенаправленную на внедрение в индивидуальное и общественное сознание ложных картин действительности и удерживание его в состояние за-блуждения в течение необходимого времени, а также на введение человека и групп людей в состояние искажённого восприятия реальности /так называемое изменённое состояние сознания/ и удерживания их в этом состоянии в течение необходимого времени.) В целом и общем они не менее эффективны, чем наказание и устрашение, хотя и играют несколько второстепенную роль по отношению к ним. Религиозные проповедники, колдуны и шаманы на протяжении веков и тысячелетий внушали своим верующим, что того кто совершит преступление ждет неминуемое возмездие со стороны Бога или других сверхъестественных земных и неземных сил, что преступника ожидают страшные мучения, если не в этом мире, то уж точно в загробном, или после реинкарнации и поэтому для него будет гораздо лучше, если его успеют наказать еще при этой временной земной жизни и что, даже самая страшная земная казнь, это ничто по сравнению с тем, что ожидает нераскаявшегося преступника после его смерти.

Помимо религии очень хорошо помогает внедрение в массовое сознание дресси-рующих условных рефлексов типа: "Сколько веревочке не виться, а все равно конец будет" и мировоззренческих установок формирующих негативные отношение к преступникам и преступлениям.

Великий немецкий канцлер Отто фон Бисмарк говорил приблизительно так: "Дайте рабочему работу, платите ему во время позволяющую ему нормально жить зарплату, вылечите его, когда он заболеет и призрите его, когда постареет и никакие чрезвычайные зако-ны и карательные мероприятия будут уже не нужны". Государственные мероприятия по обеспечению социальной защиты населения уменьшают враждебность индивида по отно-шению к государству и обществу, делая их (государство и общество, а также людей их населяющих) более устойчивыми и уравновешенными, хотя и порождают иждивенческие настроения и паразитические соблазны. Как говориться, за все надо платить и во всем нужно искать золотую середину, которая будет существенным образом различаться у разных народов, в силу их различий в культурно-исторических традициях, нравственных и религиозных ценностях, в климатических и экономических условиях.

И все было бы хорошо, если бы преступники не научились бы изобретать противоядия от охраняющих и сохраняющих общество средств воздействия на индивидов и группы людей.

Наличие устрашения и осознание того, что существует некоторая вероятность возмездия за свои преступные деяния, представляет собой психологический барьер, преодо-леть который, в силу разных причин, решается далеко не каждый. Для того, чтобы его пре-одолеть нужна известная доля мужества и смелости, решительность и трезвость мышления, расчетливость и дальновидность, а также бесстрашие по отношению к вероятности возможных последствий. В связи с этим, в целом и общем наиболее серьезные и опасные для общества преступники превосходят законопослушных людей по уровню смелости и решительности, трезвости мышления и повседневной дальновидности, среди них значительно больше любителей острых ощущений, а также бесстрашных перед лицом всевозможных лишений и опасностей «отморозков». Переход за грань закона порождает более трезвое отношение, к, охраняющим общественный порядок, средствам дрессировки, оболванивания и иным типам психологического воздействия. Следствием этого является большая, по сравнению с законопослушными гражданами, адекватность в восприятии окружающей действительности и более высокая точность оценки в текущих ситуациях.

Дальновидность, преимущество в смелости, трезвость мышления и точность в по-вседневных оценках, знание и понимание тех сторон жизни, о которых обычный человек либо знает понаслышке, либо совсем не имеет понятия, помимо того, что дают преступни-ку целый ряд тактических социальных преимуществ; тешат его самолюбие; удовлетворяют чувство собственной значительности; порождают презрение к не решающимся переступить закон обычным гражданам; и, в конечном счете укрепляют преступника в правильности сделанного им жизненного выбора, ибо преступный образ жизни дает человеку, ни с чем ни сравнимое, ощущение полноты жизни, о котором законопослушные граждане либо совсем не имеют понятия, либо получают его при чтении или просмотре произведений приключенческого жанра. («Лучше один день попить свежей крови, чем триста лет питаться падалью». М. Горький – «Песнь о соколе»)

Помимо этого следует отметить еще один весьма важный момент. В любом человеческом обществе, в любом социуме существует некоторая прослойка людей, обладающих по сравнению с другими значительно более высоким уровнем смелости, значительным преимуществом в мужестве, стойкости, исключительным бесстрашием перед лицом все-возможных опасностях, незаурядными бойцовскими качествами и т. д. и т. п. В норме они нужны социуму для решения задач, связанных с отражением внешней агрессии, завоеванием новых территорий, усмирением недовольных сложившимся на данный момент поряд-ком вещей, преодолением последствий стихийных бедствий и спасением попавших в беду. Если их слишком мало, то социум может не выдержать свалившихся на него испытаний и погибнуть, а если их слишком много, то, не находя для себя полезного применения, данные индивиды легко могут встать на антиобщественный, антисоциальный или преступный путь, и вполне способны погрузить общество в пучину дрязг, конфликтов, внутренних разборок и выяснения отношений.

Бескомпромиссная борьба с преступностью и революционными формированиями, а также решительное пресечение действий и выходок хулиганствующих дебоширов в мир-ный период исторического развития социума вполне способны с течением времени значи-тельно уменьшить численность и относительную долю повышенно смелых людей в общей массе населения и, тем самым сделать, общество повышенно уязвимым перед лицом новых испытаний. "Если страна бедна и в тоже время направляет все усилия на войну, то яд появ-ляется в стане противника и она, несомненно, станет могущественной. Если страна богата и в то же время ни с кем не воюет то яд появляется внутри этой страны и она несомненно ослабеет" (Шан Ян, древнекитайский философ). В связи с этим, крайне целесообразно тщательно продумать систему социальных мероприятий, благодаря которым, мужественные мужчины, отважные женщины и рисковые подростки могли бы сбрасывать свою избыточную энергию в полезное или безопасное для общества и установившегося порядка вещей русло (культ мужественных профессий, образцы полезного для общества героического поведения, социальная поддержка, требующих решительности и смелости хобби и видов отдыха). Тщательно продуманная система подобных мероприятий будет являться, на мой взгляд, наиболее существенным вкладом в профилактику преступности.

Что касается мероприятий социальной защиты, то проводящее их государство, част-ная или общественная организация – становятся, для ставших на преступный путь отдаленных последователей первобытных охотников и древних собирателей, весьма и весьма привлекательной дойной коровой, от которой те стремятся, используя насильственные и ненасильственные меры воздействия, отщипнуть кусок пожирнее или «присосаться» к бурлящим внутри нее «живительным сокам», ну а при удачном раскладе внешних обстоятельств попробовать ее полностью приручить. Преступники и преступные организации в данной образно-смысловой модели уподобляются весьма многочисленному и очень назойливому гнусу, от которого дойная корова не устает отмахиваться и которого по мере возможности стремится прихлопнуть.

Ещё раз про оболванивание и защиту от него

На протяжении веков и тысячелетий оболванивание играло слишком большую, я бы даже сказал гипертрофированную, роль в поддержании и сохранении существующего на данный момент общественного порядка. Неподдающиеся и слабо поддающиеся оболваниванию, как правило, уничтожались или жестоко репрессировались. Те же кто ему поддавался, кто безоговорочно верил в эту охраняющую и сохраняющую общество «святую ложь» имели гораздо больше возможности для выживания и воспроизведения себя в потомстве. Наличие подобного направления в социальном отборе не могло не привести к весьма и весьма своеобразным изменениям в биологической природе человека, сделавших нас крайне неустойчивыми и податливыми к религиозно-мистическим воздействиям, не-критически доверчивыми к правительственной и проправительственной пропаганде, а также к, охраняющей и оправдывающей существующий на данный момент порядок вещей, идеологии.

Это приводит к тому, что психологическое влияние, стоящей на страже устоев общества религии, а также других средств дрессировки и оболванивания, как правило, слишком велико и значительно для того, чтобы от него было просто отмахнуться и проигнорировать.

Для того чтобы нейтрализовать их воздействие, необходима психологическая защита, выражающаяся как минимум в суеверных действиях и ритуалах или же в чем-либо еще.

Для защиты своей психики от воздействия религии преступники - либо придумывали свои собственные религиозно-мистические культы, либо обращались за помощью к сатане, бесам или каким-либо иным злым богам и злым духам из уже существующего сверхъестественного пантеона (впрочем необязательно к злым можно и к добрым, /Иисус Христос например – это защитник всех обиженных, униженных и оскорбленных. То же самое можно сказать практически про всех христианских святых. В жизни же уголовника всегда можно найти моменты, когда он чувствовал себя оскорбленным, обиженным, униженным и угнетенным и, следовательно, в соответствии со всеми христианскими канонами он имеет полное право обращаться за помощью, не только к дьяволу или к бесам, но также и Богу, вместе с пантеоном всех его святых/. Данная мера неплохо защищает от гипнотического влияния со стороны стоящих на страже устоев общества священнослужителей, жрецов, магов, волхвов и т.д.

«Клин - вышибается клином». Одним из важнейших средств психологической защиты от общества является изобретение враждебных ему условных рефлексов (типа: "Сажают не того кто ворует, а того, кто плохо ворует", «Береженого Бог бережет, а не береженного конвой стережет») и мировоззренческих установок (типа: "Все обыватели трусливые шакалы и сволочи, которых надо гасить"), формирующих асоциальное поведение и негативное отношение не только к обществу вообще, но также и к обычным людям и их общепринятому образу жизни ("Пусть трактор работает. Он железный") и т.д. Так возникали и возникают внутриуголовные средства дрессировки и оболванивания: законы, обычаи, легенды, традиции, религия, культура, фольклор, понятие о справедливости чести и долге и т.д.

Существеннейшим шагом в историческом развитии человечества открывшим новые формы борьбы с преступностью стало возникновение государства - репрессивной машины, стоящей на страже устоев общества. Впоследствии жизненная необходимость обусловила появление полиции, тюрем, каторги, острогов, возник уголовный кодекс и основанный на нем суд. Все это конечно резко осложнило и до того не очень-то вольготную жизнь преступников, но изощренный человеческий интеллект в сочетании с огромной волей к сопротивлению начиная с доисторических времен и по сегодняшний день позволял и позволяет выживать и процветать даже в самых неблагоприятных для этого внешних условиях ("вопреки всему и всем ветрам назло").

Функции государства и их влияние на преступность

Борьба с преступностью это далеко не единственная прерогатива и предназначение государства, есть у него функции и поважнее (оборона от внешней агрессии, организация и осуществление завоевательных походов, удержание и контроль захваченных территорий, подавление освободительной борьбы покоренных народов, борьба с революционерами, возведение крупных хозяйственных, военно-оборонительных и религиозно-культовых объектов и т.д.). Чем бы не занимался государственный аппарат - на все нужны средства и наиболее доступным способом их изыскания является все большая и большая эксплуатация простого народа (возможности для широкомасштабного осуществления мероприятий по социальной защите населения появляется лишь тогда, когда основной прирост национального богатства начинает проистекать не за счет эксплуатации человека, а за счет эксплуатации природных ресурсов, либо за счет эффективного внедрения в производство и повседневную жизнь достижений научно-технического прогресса).

Чем сильнее эксплуатация, чем сильнее зажат простой народ, тем вольготнее чувст-вует себя не пойманные преступники. Факты чрезвычайно упрямая вещь. Не пойманные преступники, действительно, становятся одними из самых свободных людей несвободного общества, а в некоторых случаях (в условиях азиатской деспотии или современного тота-литаризма) практически единственными свободными людьми.

Этого не могут не замечать простые смертные. Возникает элементарное чувство за-висти, которая приводит - либо к лютой ненависти, либо к соблазнам следования дурному примеру (Справедливости ради следует отметить, что одно вовсе не исключает другого). Представления об уголовниках постепенно романтизируются, а их образ жизни становится все более и более привлекательным. Появляются легенды о добрых и великодушных раз-бойниках типа Робин Гуда, идеализируются их нравы и т.д. И, как следствие всего этого, происходит значительный рост преступности (чтобы его не допустить необходимо очень и очень драконовские меры).

Чем не свободнее общество, чем сильнее эксплуатация простого народа и чем меньше у него гражданских прав и свобод, тем значительнее ореол романтизма вокруг уго-ловников.

Внутритюремный преступный мир

Закономерным следствием осознания обществом жизненных реалий стал отказ от практики массового уничтожения уголовников и замена его содержанием в тюрьмах и иных местах лишения свободы. Как уже сказано выше, убийство, как средство борьбы с преступностью - само по себе малоэффективно (по - настоящему эффективно не само убийство, а связанный с ним ореол устрашения, но для того, чтобы эффективно устрашать порой вовсе не обязательно убивать) и для того чтобы таким образом ее победить необхо-димо истребить всё или почти всё человечество. К этому следует добавить, что убийство, как средство наказания, преступников является чрезмерно сильной ответной реакцией, которая в абсолютном большинстве случаев не соответствует степени тяжести свершенных ими противоправных деяний. Гораздо рациональней сделать их полезными для общества, через практикуемый в местах заключения принудительный труд.

Зачем убивать преступника? - Пусть он лучше направленным на благо общества трудом искупит свою вину ( Можно выразиться и по другому: Зачем убивать преступника? - Пусть он лучше умрет сам от непосильного труда, недосыпания, недоедания или несба-лансированного питания, безобразного медицинского обслуживания, издевательств тю-ремной охраны и своих более сильных и стойких товарищей по несчастью).

У каждого прогресса есть свои негативные проявления. Отказ от политики массового геноцида по отношению к преступившим законы общества и замена ее политикой нака-зания в виде различных сроков заключения в местах лишения свободы, порождают ситуа-цию длительного общения и совместного проживания больших масс уголовников. Так возникают и появляются сообщества людей состоящие в основном из пойманных и изобличенных преступников и небольшого процента (или значительной прослойки, это уж когда как) невинно осужденных («тебя посадят, а ты не воруй»; их как правило не более 20% от общей массы). Общество, состоящее в основном из преступников и лиц, живущих по пре-ступным понятиям, принято называть преступным миром (Справедливости ради следует отметить, что возникновение преступного мира может состояться и по иным причинам).

Как и всякое любое другое человеческое сообщество, внутритюремный преступный мир стремится к внутреннему единству и стабильности, и в связи с этим предпринимает на этом поприще порой весьма значительные усилия; приспосабливается к внешним реалиям; эволюционирует и совершенствуется; обрастает своими законами, обычаями, традициями, нравами, фольклором и т.д. Следствием всех этих процессов является обретение все большей и большей внутренней устойчивости, а также значительное расширение внешних возможностей. Короче говоря, рано или поздно, но всегда настанет такой момент, когда сформировавшийся в условиях неволи внутритюремный преступный мир почувствует себя слишком тесно в рамках, так называемых, «мест лишения свободы» и начнет пытаться протягивать свои ядовитые щупальца за пределы, ограничивающей его тюремной стены или колючей проволоки. Далеко не все из этих попыток будут успешными, но рано или поздно это внутриуголовный монстр-осьминог обязательно нащупает верную стратегию и будет ее постоянно совершенствовать. Следствием всего этого является:

- обретение устойчивых связей между преступными контингентами, содержащимися в различных местах лишения свободы;

- возрастание влияния на правоохранительные органы и на освободившихся заключенных (прежде всего на их компактные поселения);

- проникновение в различные секторы нормальной общественной жизни;

- появление и расширение сфер влияния в экономике и органах административного управления и в конечном счете оказание все большего и большего влияния, на проводимую государством внешнюю и внутреннюю политику.

Как видим, появление у внутритюремного преступного мира возможностей для «об-кашливания» своих темных и грязных дел вне пределов «мест лишения свободы» может иметь самые, что ни на есть, далеко идущие последствия.

Там где возникает общество, возникает и его социальное расслоение. Практика по-казывает, что иерархическая структура преступного мира практически полностью копирует классово-социальное устройство, породившего его, обычного общества. Сказывается также и влияние менталитета нации и самобытных особенностей той или иной цивилизации. Короче говоря, в преступном мире появляются свои «властители» и свои «подданные», свои эксплуататоры и свои эксплуатируемые, свои преступники и свои невинно осужденные, которых либо убивают либо наказывают да так, чтоб другим неповадно было (насильственное мужеложство например). Возникают даже своего рода (как правило неписаный) преступный уголовный кодекс и основанный на нем суд, который проводится по заранее оговоренному плану. Существует также и вполне серьезная теоретическая возможность возникновения внутри очень сильно разветвленного преступного сообщества своего собственного преступного мира (и т.д. вплоть до бесконечности). Преступный мир внутри преступного мира – налицо феномен матрешки (теоретическая возможность).

Мафия

Следующим этапом в эволюции и в саморазвитии преступного мира является появ-ление мафии – организации, обладающей, всеми или почти всеми признаками государства и играющей роль внутриуголовной репрессивной машины, стоящей на страже интересов и устоев преступного сообщества. От менее развитых форм организованной преступности (таких, как банда, воровская малина и т.д.) мафия отличается также как земноводное от рыбы; как автомобиль от повозки; так же как государство от первобытных племен и межплеменных союзов.

В основе основ любой из низших форм организованной преступности лежит объединение с целью наживы. Для мафии это уже не типично и не характерно (всех денег не заработаешь), основную цель мафиозного образования можно определить как господство, контроль, влияние и власть:

– господство в сферах своего влияния, мероприятия по его удержанию и стремление к их расширению;

– достижение практически полной независимости от гражданских властей и правоохранительных органов – то есть стремление к такому положению вещей которое поставило бы мафию рядом с законом, а может быть и над законом с вытекающим отсюда стремлением к контролю над политической и экономической ситуацией в той или иной стране и попыткам использования подставных лиц для осуществления в ней прямого захвата власти.

Если обычные преступные группировки в своей деятельности, как правило, не поднимаются выше примитивного рэкета, грабежа и криминального насилия и максимум чего они могут - это организовывать эффективную систему сбыта краденного и награбленного, терроризировать мирное население и озлоблять правоохранительные органы, то мафия действует совершенно по иному. Вместо того, чтобы терроризировать местное население она диктует неписаные законы, по которым должны жить преступники, преступные организации и обычные граждане.

Зачем убивать, воровать или грабить? - Не лучше ли установить такие законы, когда все будут с тобой просто обязаны делиться, и тогда они с тобой не просто поделятся и отдадут все, что ты попросишь, но еще и поблагодарят тебя и скажут спасибо за то что проявил великодушие и взял не слишком много (с нищего по нитке – богатому на кафтан). Еще раз повторюсь: что главное для мафии не нажива а власть, достигающаяся через уста-новление в обществе таких законов и норм межчеловеческих отношений, которые бы обеспечивали ее господство, безопасность, недосягаемость для правоохранительных органов, материальное благоденствие, а также регулярное пополнение её рядов фанатично предан-ными новыми «рекрутами». Примитивные формы уличной и бытовой преступности ею не поддерживаются и по мере возможности жестоко подавляются, то есть мафия начинает зорко следить за соблюдением и сохранением общественного - порядка (к этому следует добавить один очень небольшой довесок: общественного порядка выгодного мафии). Ни одно преступление - теперь уже больше не может совершаться без санкции и разрешения руководителей мафии и за каждое совершенное преступление - теперь уже нужно платить определенную мзду, в противном случае: ослушников, а также членов их семей, друзей и родственников может ждать очень и очень суровая кара. Грабежи, воровство и целый ряд других преступных деяний из источников средств к существованию постепенно преобразуется в средство шантажа, психологического давления и физического насилия по отношению к несговорчивым предпринимателям и представляющим некоторое неудобство для мафии журналистам, мирным гражданам, полицейским и членам их семей. Примитивный рэкет и вымогательство трансформируются в хорошо организованный и четко определенный криминальный налог, который собирает и выбивает теневая налоговая инспекция.

По мере роста своего могущества и влияния мафия, и мафиозные боссы, все более и более тяготеют к арбитражу - и пытаются взять на себя функции третейского судьи в кон-фликтах не только между уголовниками и преступными организациями, но также и в бытовых разборках среди мирного населения. Из преступной организации мафия постепенно трансформируется в социальный институт, регулирующий и детерминирующий межчеловеческие отношения и правовые отношения между организациями.

Вместо того, чтобы озлоблять правоохранительные органы мафия пытается их купить (во всяком случае, очень старается это сделать). Проходит очень и очень немного времени, и в мафии и в полиции начинают потихоньку осознавать, что они могут очень и очень неплохо совместно сосуществовать. В тех случаях, когда полиции скажем нужно сохранить свое лицо, мафия предоставляет ей криминальную мелочь, с которой заключается сделка о взятии на себя вины за совершение тех или иных преступлений, и она мотает срок в тюрьме по прямому указанию мафиозного авторитета, либо по приказам его ближних и дальних заместителей. Между мафией и полицией со временем возникает нечто вроде негласного соглашения: полиция не слишком далеко сует нос в дела мафии, ограничиваясь отчаянной и бескомпромиссной борьбой с подставляемыми ей шестерками; мафия же со своей стороны стремится сделать свою деятельность все более и более замаскированной и малозаметной и обязывается избегать дерзких выходок и громких поступков.

По сравнению с менее развитыми формами организованной преступности, в мафии происходят существеннейшие изменения роли и функций преступного лидера. Типичные вожаки в обычных формах организованной преступности – это, прежде всего, организаторы и непосредственные руководители преступных акций, главное для которых (помимо умения сохранять свой авторитет и удерживать власть) это - правильно оценить ситуацию; - идеально спланировать преступное мероприятие; - суметь замести следы и вовремя смыться. В мафии все по-другому. Мафиозные лидеры уже не являются организаторами и непосредственными руководителями преступных акций и, как правило, даже не принимают участия в их планировании, ибо этим теперь занимаются криминальные авторитеты разрядом пониже. Для мафии характерно также четкое разделение на планирующих преступные мероприятия организаторов, непосредственных руководителей (полевых командиров) и рядовых исполнителей тех или иных преступных акций.

Чем же тогда занимается мафиозный лидер и его самое ближайшее окружение? Тем же чем и обычные политики, стоящие во главе государства – общим управлением и поли-тикой: укрепление безопасности, увеличение могущества, расширение внешних связей, отмыванием и выгодным вложением капитала и т.д. Так же как и для обычных политиков, важнейшей заботой мафиозного лидера является, соответствующий его статусу, имидж (мафиозные лидеры стремятся играть роль хранителей преступных традиций, слыть ревнителями чистоты воровских идеалов, быть вершителями чужих судеб и выглядеть при этом воплощением справедливости - «суров но справедлив»), умение сохранять и удерживать свою власть плюс способность к проведению эффективной политики, расширяющей сферу возможностей возглавляемого им мафиозного образования, и кропотливая работа над преумножением его могущества.

Как и всякое уважающее себя государство, мафия имеет своих боевиков (прообраз армии и полиции), свою разведку и контрразведку, тайных агентов в тылу врага (то есть в государственном аппарате, частных фирмах, правоохранительных органах или в конкури-рующем преступном объединении), свой бюджет («воровские кассы», «общак» и т.д.) мо-гут существовать и другие государственные атрибуты (занимаемая или контролируемая территория, эмблема, герб, знамя, пенсия для ушедших на покой, помощь пострадавшим и семьям погибших, хорошо отлаженная система наказаний и поощрений, собственные тюрьмы, темницы, каторги и т.д.).

Частная точка зрения

Первым из известных мне по историческим хроникам мафиозным образованием является движение Степана Разина. Его разбойничья ватага была разделена на десятки, сотни и тысячи и управлялась по казацкому обычаю, ну, а сам Степан Разин был ее верховным атаманом. В этом факте впрочем нет ничего удивительного. Жесткий тип внутренней организации и суровая дисциплина не являются исключением из правил и были достаточно типичны для низших форм организованной преступности, таких как банда или пиратская флотилия. Итак мы видим, что "работнички Степана Разина" были типичнейшей крупной бандой, коих немало наблюдалось в средние века и даже в античную эпоху, здесь были и разбои, и грабежи, и самоуправство, и проявление молодецкой удали в сражении с царскими войсками или персидским флотом (все это тоже достаточно типично). Но ко всему этому, у формирования Степана Разина имелось весьма важное отличие, возводящее его на качественно новый - мафиозный уровень: на захваченной его молодчиками территории с некоторых пор стал устанавливаться казацкий строй – мирные жители разделялись на десятки, сотни и тысячи, и по всей видимости облагались четко определенным обязательным налогом; все дела должны были решаться кругом, т.е. общей сходкой; для управления назначались или избирались атаманы, есаулы, сотники и десятники. Это был первый из известных мне в истории случаев, когда, промышлявшая набегами, грабежами, разбоем и другими видами криминального насилия, банда, постепенно разрастаясь, стала представлять очень серьезную угрозу для государства и напрямую перешла к установлению удобного для себя общественного строя, по которому должно жить и управляться мирное население.

Другим достаточно древним (из известных мне) мафиозным образованием на Руси была, основанная на вековых традициях и представляющая собой государство в государстве, организация конокрадов. Она просуществовала более трех сотен лет и канула в лету, вместе с вытесняемыми автомобилями лошадьми и вряд ли пережила последовавший вслед за Октябрьской революцией, ожесточенный вихрь гражданской войны, неизбежно сопровождаемый накатами, как чекистких так и белогвардейских репрессий.

Наиболее древние (из известных мне) зарубежные мафиозные формирования - это итальянская мафия и китайские триады. Согласно некоторым точкам зрения, их происхождение было связано с криминальной трансформацией вырождающегося национально-освободительного движения. Так например, известный венгерский ученый Габор Гелерти трактует слово "мафия", как аббревиатуру лозунга "Morte alla Francia, Italia aneta!" ("Смерть Франции, вздохни Италия"), родившегося во время антифранцузского восстания на Сицилии весной 1282 года, которое вошло в историю под названием "Сицилийская ве-черя". Что касается китайских триад, то здесь ситуация гораздо более определенная. По вопросу их происхождения в среде профессионалов – специалистов и ученых практически нет никаких разногласий. Китайские триады возникли на базе действующих в подполье тайных групп сопротивления последовательных защитников империи Мин Маньчжурским завоевателям и, перешедших в услужение к ним этническим китайцам, которые впоследствии составили основной костяк государственного аппарата и вооруженных сил династии Цин, правящей в Китае с середины ХУII века до 1912 года. Слово "Триады", по мнению некоторых исследователей, заимствовано из священного символа китайского общества – треугольника, сторонами которого якобы являются три силы: небо, земля и человек. Хотя сейчас некоторые триады очень сильно отличаются друг от друга, но у них сохранились общая модель и традиции.

Преступники и революционеры

Гипотезы о происхождении итальянской и китайских триад навевают на весьма грустные и нелицеприятные размышления о чрезвычайной зыбкости, размытости и фактической неуловимости той грани, которая отделяет революционную деятельность от криминального насилия, и о том, что они очень легко переходят друг в друга, как переходят друг в друга различные цвета радуги. Данная ситуация усугубляется еще и тем, что лишенные внешней подпитки и финансовой поддержки от заинтересованных иностранных центров, революционные организации и национально-освободительные движения вынуждены изыскивать криминальные способы обеспечения своей революционной деятельности, что в свою очередь приводит к их очень тесной связи с уголовным миром и, возникшими в его недрах, мафиозными образованиями.

Почти все в этом мире требует надлежащего финансового обеспечения. Не являются исключением из этого правила и такие формы революционной деятельности, как вооруженная борьба, подпольная работа, разведывательно-подрывная деятельность и нелегальная жизнь. Более того, они требуют весьма значительных и регулярных денежных влива-ний. При отсутствии внешнего финансирования их источниками могут стать ограбления банков и зажиточных граждан, профессиональное воровство, очень сильно напоминающие рэкет, поборы с местного населения, производство и распространение наркотиков, кон-троль над проституцией (прежде всего над нелегальными ее формами) и т.д. Все это приводит к тому. Что различие между матерым уголовником и профессиональным революционером зачастую сводится лишь к различию во внутренней мотивации. Если первый идет на преступление из-за корыстных или хулиганских побуждений, либо в силу доминирования в нем тех или иных низменных страстей, то второй вынужден это делать во имя продолжения священной войны с угнетателями и поработителями.

Сходные способы добычи средств существования формируют сходный образ мыслей и образ жизни. Происходит своеобразная психологическая конвергенция, в результате которой матерый рецидивист-уголовник и профессиональный революционер-подпольщик - становятся похожими друг на друга, как две капли воды, как «близнецы-братья». Общий враг в лице полиции и служб безопасности, формирует у них чувство братства, взаимной поддержки и симпатии друг к другу («Враг моего врага мой друг»). Короче говоря, разоча-ровавшийся в светлых идеалах и имеющий солидный опыт подпольной работы, профес-сиональный революционер имеет все шансы стать очень опасным и очень авторитетным преступником.

Почти то же самое можно сказать и про революционную организацию и националь-но-освободительное движение: если позитивные цели, стоящие перед революционной ор-ганизацией или национально-освободительным движением, теряют свою актуальность в силу изменения внешних обстоятельств, то такая организация имеет все шансы стать очень опасным и очень авторитетным криминальным формированием, в лучшем случае это будет всего лишь сборище крупных и не очень крупных банд, ну, а в худшем мафиозное образование.

Верно и обратное, уверовавший в светлые идеалы и, стоящие перед революционной организацией или национально-освободительным движением, позитивные цели, и имею-щий очень солидный криминальный опыт матерый преступник имеет все шансы стать очень авторитетным в подпольной среде бесстрашным, я бы даже сказал выдающимся революционером. За примерами далеко ходить не надо. Это герой гражданской войны – командарм Григорий Котовский.Что же касается криминальной мелочи и рядовых членов революционных организаций, то «пехота есть пехота», мелочь - это почти всегда мелочевка, а шестерка - везде шестерка в какой бы лагерь не переметнулись, в какой бы из сообщающихся сосудов они не перетекали. Впрочем, почти из любого правила есть исключения.

Что же касается того, сможет ли воровская малина, разбойничья ватага, крупная банда или мафиозное формирование с течением времени трансформироваться в революционную организацию, то подобные случаи лично мне неизвестны. Оно и понятно, ибо трудно представить ситуацию, когда сидящие на шее у общества захребетники и паразиты ни с того ни с сего вдруг проникаются идеей об общественном благе и о более справедливом мироустройстве. Так что революционные организации и преступный мир несмотря на то, что зачастую вместе варятся в одном котле и постоянно перемешиваются друг с другом все-таки принципиально разные криминально-правовые явления.

Ещё раз о точке зрения

Существует точка зрения, согласно которой движение небезызвестного Стеньки Разина, с некоторого момента, целесообразно рассматривать уже ни как криминальное формирование, а как революционную организацию, занимающуюся насильственным измене-нием государственного строя. Но я с ней не согласен, ибо не вижу у "работничков Стеньки Разина", включая его самого каких-либо светлых идеалов, вместо этого у него да и у всех их было дремучее, на уровне инстинкта, отрицание царских порядков, со всеми их достоинствами и недостатками, справедливостями и несправедливостями и попытка заменить их казацким строем – общественным порядком, установившимся в среде казаков, которые на тот исторический период по большей части были ни чем иным как сборищем разномастных разбойничьих шаек. Подобный образ действий достаточно типичен и свойственен практически любому мафиозному образованию, ибо все они стремятся заставить обычное общество подчиняться себе и сделать так, чтобы оно жило по устанавливаемым ими преступным законам.

Мафия и революция

Справедливости ради, всё-таки следует отметить, что между революционной организацией и мафией существует достаточно много общих черт, делающих их порой очень похожими друг на друга. Это, прежде всего общие для них обоих стремление к изменению общественного строя и разница меж ними зачастую лишь в том, что революционеры стремятся сделать общественный порядок более справедливым и усовершенствовать общество, сделать его более развитым и прогрессивным, а мафиози всего лишь стремятся сделать об-щественный порядок более удобным для себя, что же касается вопросов о справедливости и прочих высоких материях, то, если не принимать во внимание словесную шелуху, они их вообще не волнуют. Мафия, как организация, целенаправленно стремится подмять госу-дарство и общество под себя, вне зависимости осознается ли это как конечная цель или не осознается, где-то путь к этому будет эволюционным, где-то насильственно-революционным, где-то обычное общество сумеет поставить надежный заслон мафиозным поползновениям, и в тех случаях когда мафия пытается добиться, стоящей перед ней ко-нечной цели при помощи насилия - ее вполне можно рассматривать, как революционную организацию, только революция в этом случае будет не социальная, а криминальная.

Зарубежные мафиозные образования

Итак, мы видим, что возникновение зарубежных мафиозных образований происходило не внутри тюремного сообщества, а на базе преступных групп специализирующихся вокруг запрещенного бизнеса и других видов преступной деятельности, либо на базе сбив-шихся с истинного пути и разочаровавшихся в светлых идеалах национально-освободительных движений и революционных организаций.

Зарубежные мафии, как правило, очень узко специализированы, сравнительно малочисленны и действуют на ограниченной территории. Как правило, они строго централизованы и их могущество держится на глубокой конспирации и суровой внутренней дисциплине. Следствием почти повсеместной их узкой специализации является то, что зарубежные мафии имеют весьма ограниченное влияние как в преступном мире, так и в обычном обществе, являясь своего рода островками упорядоченности в море первобытной уголовной дикости. У данного правила есть исключения. Китайские "триады" почти полностью контролируют южно-азиатский уголовный мир, осваивают все новые и новые виды преступной деятельности (торговля наркотиками, оружием, пиратство, игорный бизнес, нелегальная проституция и т.д.), отмывает преступно нажитые капиталы и стремится ко все большему расширению сфер своего влияния. Большими финансово-административными возможностями обладают итальянские преступные кланы, латиноамериканские наркобароны и японская "Якудза".

Чем сильнее мафия, тем ощутимее ее влияние на происходящие в обществе политические и социально-экономические процессы и тем выше вероятность того, что ее ставленники сумеют прорваться к прямой политической власти. Угроза этого еще до недавнего времени постоянно витала над Италией, вроде бы как надежный заслон мафиозным по-ползновениям поставили в Японии. США спасают этническая разобщенность преступных формирований, хорошо подготовленная полиция и эффективная ФБР.

Совсем по-иному складывается ситуация в таких странах как Таиланд, Боливия, Колумбия, Венесуэла и некоторых других, там наблюдаются постепенное усиление мафиозного влияния на политику и экономику и там вполне вероятен прорыв мафии к прямой политической власти, как это произошло в Панаме во времена Норьеги (насколько мне из-вестно, после ареста он признался, что тесно сотрудничал с колумбийскими наркокартеля-ми).

Советские и постсоветские мафиозные образования

Совсем по-иному пошло развитие преступности в Советском Союзе. Отличие наших условий от условий зарубежных стран заключалось в практически полном отсутствии свободного предпринимательства, в терроризирующих общество Сталинских репрессиях, и в мощнейшем в мире уголовно – полицейском аппарате, которому долгое время удавалось успешно пресекать все типы незаконной торговли и другие виды преступной деятельности и оперативно обезвреживать специализирующиеся на них преступные группы. Для образования мафии в западном и восточном понимании этого слова у нас не было никаких условий, но это совсем не значит, что у нас не было мафии. Советская мафия сформировалась в местах лишения свободы где-то в конце 30х начале 40х годов, незадолго до Великой Отечественной войны. Основными причинами приведшими к ее возникновению были:

1. потребность заключенных в налаживании относительно нормальной и стабильной внутритюремной жизни

2. очень большая численность и очень большая скученность подневольного населения

3. очень тяжелые материальные и иные условия их жизни.

Чем больше число арестованных, чем теснее набиты камеры и казармы, тем выше вероятность межуголовных конфликтов (ссор, драк, разборок и т.д.). Чтобы уменьшить их число и обеспечить зекам более или менее сносные условия жизни необходима очень жесткая упорядоченность внутритюремных взаимоотношений. Ну, а любой порядок, как известно, необходимо поддерживать. Единственной силой, которая способна поддерживать общественный порядок является власть. Возникает очень острая необходимость в контролирую-щем ситуацию очень сильном и очень авторитарном лидере, ибо жесткий порядок требует не менее жесткой власти. А для того, чтобы эта власть могла карать и наказывать (поддер-живать общественный порядок) ей необходима хорошо отлаженная репрессивная машина, роль которой выполняют лица из ближайшего окружения уголовного авторитета, так назы-ваемые «блатные». Необходимость защиты от милицейских информаторов требует тщательной конспирации и хорошо отлаженной разведки и контрразведки. Почти все признаки государства налицо. Машина любит смазку, женщина ласку, а государственный аппарат денежные средства. Источником этих средств стал общак (воровская касса).

Контролируемый «ворами в законе», советский и постсоветский преступный мир очень сильно напоминает Великий Эль (бывшее некогда, согласно некоторым гипотезам, раннефеодальное объединение кочевых племен, простиравшееся от Дуная до Великой Китайской Стены, 5 век н. э., эмблема волчья голова, просуществовал не более 80 лет и распался на составные части по причине отсутствия оперативной связи и других современных средств коммуникации) – государство в котором есть единый закон, но нет единого лидера. Его заменяет содружество слабо связанных друг с другом, но время от времени собирающихся на сходняки, региональных авторитетов. Вначале Советская мафия была чисто внутритюремным образованием. Через некоторое время под ее контролем оказались поселения освободившихся заключенных (ле-созаготовки и т.д.). Многие, из отсидевших свой срок, возвращались к своему преступному промыслу и часть своей добычи начинали сдавать в общеворовской общак. Постепенно появился и соответствующий уголовный обычай: Советская мафия начала собирать налоги и со временем поставила под свой контроль практически все активно действующие преступные группировки. У меня к сожалению нет ни времени ни возможности для того чтобы хотя бы вкратце очертить процесс становления и саморазвития нашей отечественной мафии в позднесталинские, хрущевские, брежневские и горбачевские времена, скажу только, что в настоящее время ей удалось подмять под себя почти весь частный бизнес и получить в свое распоряжение контроль над рыночной ситуацией. Практически неограниченные финансовые возможности позволяют ей оказывать значительное влияние на фактически полностью коррумпированный государственный аппарат в сторону принятия выгодных ей политических и административно – хозяйственных решений.

Некоторым особняком от этого уголовно – тюремного монстра, стоят, основанные на национальных обычаях и кровно родственных связях северокавказские и закавказкие преступные группировки. По своей внутренней структуре они гораздо ближе к зарубежной а не отечественной мафии. Тем не менее, почти все они перечисляют часть своих доходов в «общак» (воровская касса), что превращает их в фактических вассалов общероссийского уголовного государства. Примерно тоже самое можно сказать и про некоторую часть среднеазиатских преступных кланов.

Контролируемый мафией преступный мир

Контролируемый мафией, преступный мир, мало чем отличается от, охраняемого государством, обычного общества. Как и везде, здесь тоже возможен бунт, акты вандализма по отношению к уголовным святыням, отказ подчиняться власть предержащим и сти-хийные восстания угнетенных "народных масс". Как и везде, эти восстания подавляют и с неимоверной жестокостью расправляются с ослушниками. Если повстанцам все же удается победить, то их предводитель становится новым уголовным лидером, вокруг которого формируется новая мафиозная элита и все возвращается «на круги своя». «Дракон умер, да здравствует Дракон». Так же как и в обычном обществе, здесь могут происходить и происходят серьезные общественно – политические изменения, сопровождающиеся ожесточенной борьбой между сторонниками старого и нового. Внешние влияния и внутренние перемены могут приводить к расколу уголовных элит и как неизбежное следствие этого – к внутриуголовной гражданской войне. Классическим примером такой войны была, происходившая в Сталинских лагерях и за их пределами, так называемая "Сучья война" (где-то между 1947 и 1958 годами). Как и везде, здесь можно встретиться с проявлениями сепаратизма, фрондой, борьбой за власть или за влияние на уголовного лидера. Там, где выбор лидера зависит от братвы нередки случаи популизма и соревнования в популярности, могут возникать даже некие подобия политических партий и т.д. Так же, как и в обычном обществе в уголовном мире скорее всего есть свои революционеры и свои подпольные революционные организации, деятельность которых может приводить к внутри уголовным революциям, смутам и катаклизмам.

Мафия как государство

Что касается самой мафии, то она практически ничем не отличается от обычного государства. Мафиозные формирования могут возникать, исчезать, объединяться, распадаться, воевать друг с другом, мириться, вести очень и очень сложные дипломатические переговоры, заключать и расторгать союзы, разграничивать сферы влияния, завоевывать новые территории и рынки сбыта и т.д. В общем всё, как у людей.

Совсем недавно мир столкнулся с новым (вернее сказать с очень основательно под-забытым старым) явлением, которое не смотря на то, что его и многие недооценивают можно по праву назвать одним из самых больших событий второй половины XX века – впервые в новейшей истории и второй раз в истории человечества произошло крупномасштабное открытое военное столкновение государства и мафии. Преступная группировка "Медельинский картель" во главе с Пабло Эскобаро объявила войну Колумбийскому государству. Война длилась несколько лет и закончилась поражением мафии. Пабло Эскобаро был убит, а подчиненный ему "Медельинский картель" значительно ослаблен. Все это, однако, вовсе не означает того, что мафия всегда слабее обычного государства. Может быть и наоборот. Вполне возможно, что в самом недалеком будущем, где-нибудь в другом регионе мира между государством и мафией вспыхнет новая война, и на этот раз уголовники сумеют одержать в ней военно-политическую победу. Наиболее вероятным местом подобного столкновения являются территория СНГ.

В 1982 году в Тбилиси состоялся съезд «воров в законе», на котором в частности обсуждался вопрос о том, чтобы в перспективе прибрать к рукам политическую власть во всей стране. К тому времени структура органов власти в отдельных регионах Советского Союза уже стала, по сути дела, подструктурой Советской мафии. С тех пор ситуация еще более ухудшилась. На сегодняшний день над Россией и над многими другими странами СНГ нависла страшная угроза. Подобно тому, как в свое время первобытные племена под-мяли под себя дикую природу и превратили ее в постоянно видоизменяемый антропогенный ландшафт, бандформирования уголовников имеют сейчас реальную возможность под-мять под себя обычное общество на постсоветском пространстве и превратить его в криминогенный ландшафт. Вероятность прямого политического господства мафии очень и очень велика.

Вот вам лишь один из возможных сценариев прихода мафии к власти: Любая демократия предусматривает свободные выборы в органы власти. Наличие свободных выборов требует от претендующих на власть проведения своей предвыборной кампании, которая в свою очередь требует очень и очень больших денежных сумм. А у кого сегодня есть очень большие деньги? У нас очень маленький военный бюджет, армии дают сегодня намного меньше того, что ей нужно. На голодном пайке сидят МВД и ФСБ. Не хватает денег на промышленных предприятиях и в аграрном секторе. Большие деньги есть только у частных предпринимателей, банкиров-олигархов и у криминальных структур. Именно они будут платить и заказывать музыку (хорошо организованную предвыборную кампанию для своих ставленников). Как уже говорилось выше, практически весь Российский частный бизнес и банковская сфера находятся под криминальным контролем. Так, что на разногласия между мафией и новыми русскими в нынешних условиях рассчитывать не приходится. К этому следует добавить, что нажитые в очень и очень короткий срок огромные состояния, как правило, тесно взаимосвязаны с очень и очень большими преступлениями («не пойман не вор, а удачливый бизнесмен») и как минимум 80-85% ,так называемых «новых русских» - есть ни что иное, как очень и очень удачливые уголовники (Еще в конце позапрошлого века, когда царская пресса писала о неправедно нажитых богатствах, великий русский писатель Антон Павлович Чехов ехидно улыбался и спрашивал: "А есть ли праведно нажитые?").

Вернемся к предстоящим выборам. Наибольшая (согласно теории) вероятность выиграть у тех, кто вкладывает в свою предвыборную кампанию наибольшее количество денег. А это, в свою очередь, может привести к тому, что ставленники Армии, МВД, спецслужб, промышленности и сельского хозяйства будут испытывать острый недостаток средств, не смогут эффективно организовывать свою предвыборную компанию и проиграют выборы либо хорошо профинансированным ставленникам отечественной мафии, либо высокооплачиваемым марионеткам враждебных нашему государству иностранных спецслужб.