Рассуждали мы сегодня с подростками о профессиях. От обратного. То есть, сфера, в которой я точно не смог бы работать. Тема появилась спонтанно, и после ухода девчонок, я задумалась, кем бы я ни могла быть. Для себя поняла, что онкологом. Помимо умершей в 40 лет мамы от рака груди в анамнезе, причиной является то, что есть страстное желание помогать, и чтобы как можно реже возникали ситуации, когда ты бессилен по объективным причинам. Я не представляю, как онколог сообщает, что стадия терминальная и осталось только привести в порядок дела и ждать конца.
Но, к сожалению, ситуации, когда ты только разводишь руки, бывают и в моей профессии. Чаще, чем хотелось бы. На этой неделе их было две.
Сережа.
У Сережи 29 августа умерла мама. В марте она еще была вполне здорова, приходила в школу со скандалом, а в августе сгорела от одного из видов очень агрессивного рака.
Мама была возрастная. Сын у нее был один. Отца или не было, или умер (у разных учителей разная информация). Беда не только в том, что мамы не стало. Единственного надежного взрослого в жизни ребенка. Беда в том, что всю его четырнадцатилетнюю жизнь, мама внушала сыну, что мир небезопасен, и большинство окружающих его ненавидит. Это не громкие слова. Он уверен, что это именно так. Мама периодически приходила в школу и устраивала всем разнос. Детям, учителям. На самом деле, Сережа не глупый, очень трудолюбивый и отзывчивый, но и детей, и взрослых держит на расстоянии. И еще, ему очень больно. Давно. Смерть мамы он воспринимает, как логичный исход. Его настроили, что все и всегда в его жизни будет сложно и страшно. У Сережи не было другого близкого взрослого, который развеял бы эти страхи. Он поверил.
И это, только часть беды.
Дедушка и бабушка ребенка очень пожилые (больше 85 лет). Взять на себя подростка они с одной стороны не готовы, а с другой, не позволяет опека. У ребенка есть тетя. Но, муж тети наотрез отказался брать в семью чужого ребенка. И теперь, Сережа уедет в приют. В соседний город. Когда, еще неизвестно. Мы только начали работать, только начала налаживаться тоненькая связь, и ребенок уезжает в неизвестность. Несчастный, спокойный, беспроблемный ребенок. И я уже не смогу найти Сереже повод поверить, что к нему относились хорошо, и что мир лучше, чем он думает.
Мама особенного ребенка.
Сеня. На прием пришла его мама. Сын единственный. Ребенок, пришел в этом году из другой школы. Пятый класс. Уровень эмоционального развития на пять лет. Учителя - дядя/тетя. Разговаривает на ты. Отвечает не на тот вопрос, который задали.
Мама знает о том, что проблемы есть. Но... Она надеется, что он сможет закончить 9 классов, и сдать ОГЭ. У ребенка хорошая память, он может многое повторить, как попугай, но логика, даже в простых моментах отсутствует. Говорит, что брат младший, но учиться в одиннадцатом. Как добрался до пятого класса? Без статуса ОВЗ? Мама говорит, что ребенок учился у безразличного учителя. Сидит, уже хорошо. Коррекционная школа - никогда (хотя я и не предлагала, там просто нет мест). Статус ОВЗ, только после 8 класса, если не потянет программу (он уже не тянет). Категорический протест против дефектологов и врачей. Почему? Мама столкнулась с тем, что никто ей не смог назвать причины отставания, невролог выписал таблетки, от которых стало хуже, а педагоги в детском саду не видели динамики, хотя она была (по мнению мамы). Вокруг бездушные "специалисты", которые даже не пытались ее ребенка вылечить, которые за 15 минут ставят диагнозы, а на самом деле, потому что за все это время, никто не поговорил с ней, как с человеком, не объяснил, что ее ждет. Или говорил, но не то, что ей хотелось бы услышать.
Есть еще один момент. У коллеги этой мамы тоже был ребенок с задержкой, он посещал коррекционную группу детского сада, и вышел в норму, с небольшими проблемами в логопедии. Воспитатели и группа те же, что у ее ребенка, с двухлетней разницей. Перед ней был пример благополучного исхода. И мама была уверена, что у нее будет также. Она не хочет понимать, что у ее сына изначально нарушений больше. Есть аутичные черты. Еще, коллега давала таблетки, лечила ребенка под наблюдением врачей, выполняла все рекомендации (со слов мамы Сени), а не решала самостоятельно, что подходит ребенку, а что нет.
Я не могу помочь этой маме. Сене нужны хорошие врачи. А в провинции их нет. Маме необходимо осознать, что причин много, а лечение подбирается долго. Единственно верный ответ на вопрос почему, не существует (она юрист, с законами все понятнее). Ее ждет долгий путь принятия ситуации, боль, разочарование от того, что надежды не сбылись. Сейчас, она старательно закапывает голову в песок.
Больно ей еще и от того, что у мужа есть старший сын. Который живет с ними. Абсолютно нормальный. За десять лет совместной жизни, с ним так и не сложились отношения. Как и многие мамы особенных детей она путает понятия не может учится и не хочет. Пасынок еле тянет программу на тройки/четверки. Формально, так же, как и Сеня. Но не так же.
Я видела мам, которые пытаются проломить стены, доказывая обществу, что ее ребенок будет нормальным. Она найдет необходимую таблеточку, пройдет курс волшебного массажа в Китае, подышит волшебным воздухом Альп, съездит к волшебной иконе в Тьмутаракань и все будет хорошо. Потому что, она не просто мама, она МАТЬ. А кто в это не верит, просто не хорошие люди. 99% таких историй заканчивается одинаково. Чудо не происходит. Мама выгорает. Тратит всю свою жизнь на борьбу с тем, что победить невозможно: природой, судьбой. Иногда, есть небольшие сдвиги. Так, после пятнадцати лет массажа, у одной из мам получилось научить ребенка стоять. Правда, стоять только за руку. Глубокая степень олигофрении осталась.
Мама Сени не пытается бороться, она ждет. Что все пройдет. И пока не закончатся маленькие крючки иллюзорной надежды, за которые цепляется ее сознание, помочь Сене я не смогу. Нет, не маме, а именно Сене, потому что жертва в этой ситуации именно он. Мальчик находится среди людей, которых не понимает. Он не получает адекватного лечения и обучения. Его любят дома, но не хотят учитывать, что в обычной школе, учась по стандартной программе, без необходимого сопровождения, он страдает.
Вот такие две печальные истории.