Я проверил время на зелёном экране магнитолы. Они показывали 18:20, а закат Солнца ожидался уже в 18:23.
— Да они спешат, — сказала Оля.
Голос её звучал уверенно. Саша закончил настройки GPS в навигаторе и отключил его, экономя заряд. Я доел последний кусок пирога и вышел из машины.
Подъехать к церкви оказалось непросто: больше часа мы кружили вокруг неё на расстоянии 300-500 метров, норовя увязнуть в какой-нибудь канаве. Храм, казалось, не хотел чтобы мы раскрыли его тайны и не подпускал нас. Наконец, совсем заплутав, мы чудом нашли дорогу, не представляя, однако, как ехать назад. Церковь встретила нас враждебным ветром и холодной вязкой землей, по которой было тяжко ступать. Шагов было не слышно… Слово что-то под землей тянуло к себе всё, даже звуки.
Колония Мариенберг была основана немецкими католиками в 1860 г на левом берегу реки Большой Караман. Само слово «караман» восходит к тюркскому языку и означает «шаман». Во время Татаро-Монгольского Ига у истоков Карамана жили жрецы, приближённые к великому хану Темуджину. Берег служил им местом проведения обрядов, и местные боялись даже подходить к воде. Считалось, что в ней живут демоны. После освобождения от захватчиков эти места пустовали, и всё, что осталось напоминать о былых временах — название когда-то бурного, а теперь довольно скромного речного потока.
Так продолжалось до манифеста Екатерины Великой, когда переселившиеся немцы основали здесь колонию Мариенберг.
— Каменная римско-католическая церковь была построена в 1877 году, — вслух читала Оля распечатку текста, пока я заканчивал фотографировать. — Деревянная церковь Успения Святой Марии, 1870-й год, сгорела во время вспышки массовой истерии, официальная причина которой — хлеб из испорченной спорыньёй пшеницы.
Я взглянул на свои наручные часы. 18:14. Мы отсняли все, что нужно, поэтому я открутил спектральный фильтр и стал собирать оборудование. Во время съёмки штатив приходилось поддерживать, чтобы ветер не опрокинул его, поэтому я не смотрел в фотоаппарат, а щёлкал не целясь. Рома завёл машину, открыл капот и стал проверять двигатель. Ветер меж тем стал завывать выше на кварту.
— Кирпичи для новой постройки немцы делали сами, воду брали из ближайшей реки, — продолжала Оля, повысив голос. — Деревья срубали вдоль берега, потому как были отмечены их удивительная прочность и другие качества. Например, доски, сделанные из сердцевин, обладали пряным ароматом и имели очень красивый цвет с багрянцем. Деревянная церковь была целиком построена из этого дерева. Во время строительства зарегистрировано несколько несчастных случаев со смертельным исходом. Кроме того, — добавила она, — согласно данным немецкой разведки, было несколько убийств, и тоже среди строителей.
— По причине? — бесстрастно спросил Саша, включая навигатор и подключаясь к спутникам.
Оля неопределенно пожала плечами. Рома закрыл капот и натягивал перчатки.
— Поселение преследовали несчастья: неурожай и частые вспышки болезней. Однажды ночью деревня пробудилась от начавшегося пожара. Горели сразу несколько домов. В эпицентре пожара была злосчастная церковь. От огня не спасало ничего. Однако под утро распространение возгорания все же удалось остановить. После чего колонисты обнаружили, что церковь не только уцелела, но и осталась абсолютно невредимой.
Наконец, мы собрали вещи, сели в машину и отчалили. Саша занялся постройкой маршрута.
— Двери храма были заколочены изнутри, — дочитывала Оля свои записи. Это было действительно отлично составленное досье, делавшее честь любому исследователю. — Когда их взломали, людей встретила тишина. На стенах углём были нанесены тюркские символы. То тут, то там, валялись вещи: Библии, чётки, иконки. У алтаря лежал воротничок священника. Вскоре стало ясно, что хозяева вещей бесследно исчезли. Они не погибли в пожаре, нет. Просто пропали без вести. Примечательно, — добавила Оля, поднимая ворот куртки, — что все пропавшие жили в домах рядом с храмом: тех самых, которые горели. Багрянец на скамейках храма потемнел, будто от воды…
— Стоп, — сказал вдруг Рома. — Я не знаю, куда тут ехать.
Мы стояли у развилки на три направления. Саша посмотрел на карту.
— Здесь нет утверждённых безопасных дорог, — сказал он. — Даже карты Генштаба ничего не показывают. Но шоссе в направлении прямо, поезжай туда.
Мы двинулись прямо, лелея надежду на светлое будущее сегодняшнего вечера. Неожиданно ветер за окном взвыл с утроенной силой, и машину стало немного шатать из стороны в сторону. В машине повисла пауза. Чтобы как-то себя отвлечь, я достал фотоаппарат и стал просматривать фотографии.
Ничего особенного, обычное фото. Нет на них того чувства внутренней дрожи, которое вдыхаешь вместе с тяжелым воздухом. Церковь, как церковь. Только люди рядом с ней пропадают уже не первый год.
Первый пропавший без вести числится в 1921 году: священник из соседней немецкой колонии. Еще двое в 1933. Потом в 1943. Хотя кто его знает, что тут было во время войны.
Сначала люди пропадали примерно раз в 10-12 лет. Потом раз в 7-8 лет. Последние несколько пропали в 2005, 2008, 2010, 2012, 2014. В 2014 пропало четверо. Почти все — жители деревень неподалеку. Часть просто проезжала мимо. Согласно собранным данным, все исчезновения происходили после заката.
Т.к. церковь была католической, то, соответственно, находилась под юрисдикцией Папы, с точки зрения политики Поддержания Мирового Баланса. В Рим полетели жалобы. И вот Ватикан уже рассылает на почту всем участникам Программы Равновесия предложение поучаствовать в решении этой проблемы. Программа подразумевает, что вы — либо добровольно, либо за установленную оплату — принимаете участие в предложенных «мероприятиях».
Принималась любая помощь. В этот раз наиболее активных ожидало щедрое вознаграждение от католиков. А нам как раз нужна была новая машина, чтобы добраться до ещё одного потенциально выгодного пункта — печально известной деревни Логиновка.
Только я припомнил, как мы оказались в этом гиблом месте, как раздался стук. Машину тряхануло, и мы медленно осели.
— Чёрт подери! — крикнул бы Роман, если бы мы были в советском фильме. На самом деле это было другое слово. Но я не уверен, где будет публиковаться мой отчёт об этой поездке, поэтому соблюдаю лёгкую цензуру.
Мы выглянули в окно. Солнце скрылось за горизонтом, но было прекрасно видно, что мы увязли в жидкой грязи, и продолжаем медленно погружаться!
— Быстрее, нужно всем вылезти из машины! — завопил я.
Мы все открыли окна и стали вылезать на крышу, а потом с разбега, перепрыгнули на твердую землю перед машиной. «Гетц» прекратил погружение, однако его засосало до колёс. Это был провал.
— Еще только 2015-й, — с робкой надеждой сказал Саша, — может быть, им пока больше не нужно?
— Я бы не стала это проверять, — ответила Оля. — Но ты, в принципе, можешь чекнуть. Саша не ответил, но по его лицу я понял, что он не готов.
Вокруг не было никого. Мы не могли пройти сквозь грязь обратно, и нам совсем не улыбалось идти вперед: до ближайшего населённого пункта было 88 километров по трассе. А ведь ещё надо было до неё добраться… По пути нам встречались деревни, но местные, все как один, закрывали ставни и двери, когда мы проезжали мимо. Они боялись, что мы можем совершить непоправимое. Возможно, они были правы. Ясно одно — помощи ждать глупо.
Смеркалось.
— Вариант у нас только один, — сказал Рома. — Придётся вытаскивать себя самим.
— Как??? – спросил я, поражённый его решимостью. — Мы ж не барон Мюнхгаузен!
— Я достану канат, — ответил он. — Присоединим его спереди и будем тянуть. А Оля — она самая лёгкая — сядет в машину и будет газовать.
Не говоря больше ни слова, он разбежался и одним махом перепрыгнул не меньше 3 метров до машины, приземлившись на капот. «Гетц» вздрогнул и ещё немного просел. Мы тоже вздрогнули, и, онемев, смотрели за смельчаком. А Роман залез на заднее сиденье, свернул спинку кресла и достал оттуда тросс. Через несколько секунд он уже был на капоте, и, погрузив руки в грязь, вслепую ввинчивал крюк для каната. Привинтив, он подсоединил канат, и, взявшись за конец, перепрыгнул к нам.
Он хотел было обнять жену, но Оля, указав на его грязнющие лапы, только потрепала мужа по волосам. Затем, разбежавшись, повторила его прыжок. Не знаю, как это ей удалось, только на одном движении она сразу оказалась в кабине машины. «Гетц» снова слегка тряхнуло, но дальше он погружаться не стал. Видимо, дошёл до твердой земли.
Тем временем я оглядывался по сторонам, напрягая зрение в расстилающихся сумерках. Возможно, это были расшалившиеся нервы, но среди деревьев я видел некое движение.
— Пора, — сказал Рома.
— Дайте я, — ответил Саша.
Он подошел, расправив плечи, и схватился за канат своими мощными руками, оставив мне и Роме коротенький хвостик. Все взялись как смогли и…
Машина не сдвинулась с места. Мы напряглись изо всех сил, раскачивая из стороны в сторону, но автомобиль глубоко засел в трясине. Так прошло минут 15, и, наконец, «Гетц» стал потихоньку реагировать на наши ужимки. Понемногу, по сантиметру-два, он продвигался вперёд.
— Сильнее! Сильнее!! — как гром, командовала Ольга. — Да вы просто бабы какие-то, а не путешественники!
Я уже был готов рухнуть без сил. Вдруг Саша, взревев, как бульдозер, изо всех сил дернул канат, и машина выехала из трясины. Я и Рома запрыгали, роняя слезы радости, а Саша лишь скупо улыбался, довольный собой.
— Смотрите! — Крикнул я, не веря своим глазам.
Совершенно сухая земля вокруг «Гетца» стала чернеть на глазах, превращаясь в трясину. Задние колеса уже немного опустились. Мы влетели в машину и тронулись с двойной скоростью, уже совсем по темноте.
Мы молча ехали по гравийным дорожкам, и только Саша время от времени говорил, глядя в навигатор: «вправо», «влево», «прямо».
Вдруг мы остановились.
— Что такое? — снова занервничал я.
— Ну и как нам тут ехать? — спросил Рома.
Гравий впереди резко закончился. После неё начинались чудовищные переплетающиеся ухабы, словно вырезанные следами огромных колес.
— Это был короткий вариант, — ответил Саша. — Либо ехать прямо, либо возвращаться мимо Мариенберга…
— Понял, — сказал Роман.
Не говоря больше ни слова, он дал газу. Мы кое-как проехали пару километров, пока, наконец, дальше двигаться стало просто опасно. Фары не давали нужного освещения, мы вполне могли снова увязнуть.
Была необходима разведка.
Я взял из багажника стеклянную бутылку, налил в нее немного бензина из канистры «про запас», заткнул носовым платком и слегка взболтал, чтобы он пропитался. Держа этот коктейль в одной руке, а фонарик в другой, я двинулся вперед.
Долго идти не пришлось. Неожиданно, в 30 метрах передо мной вырос тёмный силуэт. Свет фонаря его совершенно не освещал, а, скорее наоборот, затемнял. Я нерешительно остановился, меня объял страх.
— Вы заплутали, сын мой? — ласковым голосом с лёгким немецким акцентом спросила фигура.
— Никак нет, святой отец, — с легким поклоном сделал я шаг назад, щелкая зажигалкой. Подбросив перед собой бутылку, я стремглав кинулся прочь. Позади вспыхнуло пламя. До машины оставалось всего несколько шагов, когда я услышал хлопанье крыльев. Моей головы один, другой, третий раз коснулось что-то сухое и легкое. Когда я плюхнулся на сиденье, одно ухо у меня кровоточило.
— Прохода нет, — сказал я. — Назад, назад!
Рома с предельно возможной скоростью развернулся, и мы двинулись в обратном направлении. Без мазы говорить об этих летучих мышах, подумал я. Бедняги довольно скоро сами увидят их во плоти.
Перед развилкой на Мариенберг мы хотели было свернуть в жилой поселок, но увидели на пересечении натянутые цепи. Объехать их можно было только съехав в овраг. Кажется, деревенские решили отрезать нам путь домой. Но зачем?
Можно было попробовать простоять так до утра, но воспоминания о летучих мышах и других местных обитателях говорили, что нужно убираться. Пришлось ехать в сторону церкви и искать объезд.
Некоторое время мы колесили спокойно. Дорогу было уже почти не видно. Наконец, Саша нашёл объездную дорогу в деревню. Я от всей души понадеялся, что местные не додумаются перекрыть и её тоже.
Внезапно двигатель заглох. Рома несколько раз провернул ключ, машина кряхтела, но никак не хотела заводиться. Тут я заметил, что вокруг стали падать лучи света.
— Что это? — спросила Оля. — Электричество?
— Нет, — севшим голосом ответил я.
Слева от дороги, в полусотне метров от машины, поднимался столб. Нет, не столб — длинная-длинная худая фигура, высотой с 3-этажный дом. Вода текла с неё ручём. Мы оказались совсем рядом с рекой, из которой поднимался хозяин этих мест: демон Большого Карамана.
В случайных местах его длинного тела торчали толстые белые свечи. Они то гасли, когда на них попадала вода, то снова загорались. Это мерцание создавало пляшущие мрачные тени. Безликую маленькую голову венчала яркая свечная корона.
Демон большого Карамана неторопливо стал приближаться к машине.
Меня тряхнуло. Оказалось, это был Саша. Я совсем оглох от шока, а меж тем он изо всех сил пытался докричаться до меня.
— Библия! — орал он. — Оно оставило в церкви Библии и иконки! Оно не трогает освящённые вещеи! Доставай святую воду и освяти машину!
Две огромные длинные руки схватили машину спереди и сзади. Меня уже и так трясло, самого по себе, а тут ещё это— но кое-как я достал из машины флягу со святой водой. Саша и Рома помогали как могли: один открыл окно, а другой выпихнул меня наружу, держа за ремень штанов. Друзья, называется!
Но сейчас времени на распри не было. Наша машина висела над коронованной головой монстра. Секунду назад это был просто белый восковой шар с торчащими из него свечами — и вот появились огромные челюсти. Я стал разбрызгивать святую воду по машине, приговаривая стандартные слова, которым меня когда-то научил дядя. Параллельно я усиленно настраивал разум, пытаясь поверить.
На голову демона Карамана тоже попадали капли, но, судя по всему, его это не расстраивало. Он только раскрыл пошире челюсти и с треском сомкнул их на машине.
Раздался лязг, потом шипение. Всё вокруг заволокло туманом с мерзким, тошнотворным запахом. Ещё через пару секунд мы увидели вспышку. Должно быть, это вспыхнула корона демона.
Затем машина заскрипела и полетела куда-то далеко вперёд. Я сжал покрепче флягу со святой водой и открыл рот для последней молитвы, когда мы ударились о землю, и я больно прикусил язык.
— Зажигание, Рома, зажигание, — хрипло сказала Оля.
Видимо, мы действительно потеряли привлекательность в качестве жертвы, потому что машина завелась с первого раза. Онемевшими руками я направил фотоаппарат в сторону света и несколько раз нажал на кнопку съёмки.
— Быстрее, проверяй курс! — орал Рома Саше, выжимая педаль газа.
— Деревня должна быть через несколько минут, — сказал Саша. Он тяжело дышал.
Ни одного окна и двери не отворилось в домах, когда мы проезжали поселение. Лишь огромная луна бросала холодный свет на деревянные стены, отливающие тёмным багрянцем.
С дребезжанием и фырканьем «Гетц» довёз нас до заправки. Очевидно, что это было одно из его последних путешествий.
Клацая зубами, я сжевал пончик. Хотя правильнее будет сказать — скусал.
— За такое Ватикан должен сразу жертвовать на новую машину дополнительно к вознаграждению, — сказала Оля, допив стакан кофе.
— Да, на любую по желанию, — добавил Рома. Промокнув салфетку в стакане с водой, он аккуратно оттирал оставшиеся капли грязи с ботинок.
— А у меня среди родственников есть немецкие переселенцы, — сказал вдруг задумчиво Саша, глядя куда-то вдаль через стеклянную витрину кафе.
— Надеюсь, не из этой деревни? — сказал я, ещё немного постукивая зубами. — Иначе я при каждой встрече буду обливать тебя святой водой.
— Вы как вы думаете, что нужно церкви? — спросил Рома, когда мы немного пришли в себя.
Все дружно отхлебнули кофе.
— Еда, — сказала Оля.
— Мировое господство, — сказал я.
— То же, что каждой церкви, — ответил уверенно Саша. — Паства.
Допив кофе и съев бутерброд, я почувствовал, что готов провалиться в сон. Вскоре мы двинулись домой, одновременно прикидывая в уме рапорт в Рим.
Удивительное чувство! Светофоры, привычные улицы с освещением, асфальтированные дороги, магазины, рекламные щиты — как странно оказаться в цивилизации! Прошедшая поездка казалась самым настоящим сном. Мне уже и самому не верилось, что всё это было взаправду.
Что где-то там, где кончается свет, есть дороги, которые ходят кругами.
И ветер, который играет на вас, как на саксофоне. Или снег, скрывающий мёрзлую тягучую землю, цепляющую за ноги.
Или церковь бывшей колонии Мариенберг, в которой всё еще открыт набор прихожан.
#фантастика #искусство #рассказы #космос #юмор