Сгустились сумерки. Пелагея Ивановна со своей старой подругой Зинаидой Марковной ходили вкруг села, кричали, звали, стучали в окна к соседям, разыскивая Мирослава. Селяне - кто участливо советовал и сочувствовал чужой беде, кто просто пожимал плечами, а кто и так, со смешком:
-Он у вас почитай каждый месяц сбегает, волчонок ваш... Отпустили бы вы его уже на волю да не мучали... Видите же, не приживается он, кровь дедова в нём говорит, кровь его не отпускает...
Пелагея Ивановна всё отмахивалась от таких насмешек, не обращала внимания. Мол, чего с людей взять, на каждый роток не накинешь платок... А раза после четвёртого не выдержала да полезла за него заступаться:
-А вы не говорите лишнего, если не знаете... Много вы знаете, кровь дедова... Да он добрее всех вас тут вместе взятых, и отец у него - врач в больнице, уважаемый и заслуженный человек! - разошлась Пелагея Ивановна.
-Да ладно тебе, Пелагеюшка, чего ты так близко к сердцу... - пыталась успокоить её подруга Зинаида, отводя от дома очередного зубоскалящего соседа с его советами. - Не обращай внимания... Что ты всем доказываешь? Чужое горе, ведь- людям смех...
Поправляла на ней заботливо сползающую шаль, и они снова шли в падающий крупными искрящимися хлопьями снег и ночную темноту к очередному двору, переваливаясь и стукаясь друг о друга плечами, уже заранее догадываясь, что и здесь им ответят отказом... Мирослав пропал, он не приходил домой уже неделю, и не смотря на открытую по ночам дверь и готовую для него еду он не появлялся...
Вся семья его сбилась с ног, разыскивая и ожидая, но через месяц поисков мать его, устало присев как-то вечером на кровать, склонила голову и вдруг произнесла:
-Нет, он не придёт... Он гордый... Я чувствую, что он живой, но он не придёт... Герасим. - окликнула она уже совершенно больного лежащего на печи лесника. - А ты как чувствуешь? Он живой?
Герасим помолчал, поворочался и ответил:
-Живой... Сон я про него видел... Будто идёт он по сугробам лесным, и сам весь в белой шубе... А снег под ним не проваливается... Будто он хозяин леса...
-Да какой уж он хозяин леса! - обречённо махнула рукой Алёна. - Чем он хоть питается там?... - женщина с надеждой посмотрела в сторону лесника. Ей так хотелось услышать что-то ободряющее, ей так хотелось услышать что-то хорошее про сына... Она готова была в это поверить и жить с мечтами, что он живой...
-Да старик-то его всему научил, не беспокойся! - как чувствовал и утешал её Герасим. - Я -то, и то месяц мог один в лесу прожить, нашёл бы, чем питаться... А уж он! Не беспокойся!
Алёна глубоко вздыхала, кивала с надеждой, и к ней снова потихоньку возвращались силы. Она вставала и начинала что-то делать...
Но шли месяцы, наступил февраль, а про Мирослава не было ни слуха, ни духа... "Хоть бы весточку какую подал... - перешептывалась иногда Пелагея Ивановна с Герасимом на кухне. - Хоть бы в окно веточкой, как тогда, постучал..."
Но если и стучали веточки к ним в окно, если и бросалась к нему на стук в надежде Пелагея Ивановна - то был привет лишь от ветра...
В райцентре сочли самоубийство следователя Конюхова следствием помешательства, особенно учитывая письмо, отправленное Мирославом накануне, в котором говорилось о ночных оборотнях, пьющих человеческую кровь, которые обитали в лесах и заманили Илью Сидоровича в свои ряды, но он раскаялся и обязательно искупит перед партией и народом все свои грехи...
А Мирослав действительно был жив... Он ушёл глубоко в лес, чтоб не встречать людей, так как боялся, что после смерти человека в чёрном плаще к нему придёт неимоверная сила и заставит его истреблять встречных... Он прятался, ища убежища в сугробах, и наконец набрёл на развалившуюся сторожку лесника. Жить в ней было уже невозможно, но Мирослав обложил гнилые брёвна еловыми ветками, забросал рыхлым снегом и внутри стало теплее... Но грели его даже не стены. Одно только то, что здесь когда-то обитал его друг и верный товарищ Герасим, давало юному отшельнику сил и настроения, согревало удручённого своим положением скитальца. Питался он всем, чем придётся, жевал сосновые иглы, срывал засохшие колосья, искал под корой личинок, как источник белка. Действительно, всё то, чему когда то научил его грозный и суровый дед.
Однажды Мирослав увидел перед собой невысокого пожилого старичка, который был с посохом и весело смотрел на него. Тот спросил:
-Чего тоскуешь?
-Я людей убить могу. - честно признался Мирослав, - И вы ко мне не подходите, а то наброшусь.
-Ты набросишься? - хохотнул старичок.
-Я зверь. -признался мальчик. - Уходите лучше.
-Ну-ну. А чего с другом не прощаешься?
-С каким другом? - напрягся мальчик.
-Ну как же? Ты живёшь в его доме, он живёт в твоём доме... Не помнишь своего друга? Он хочет с тобой попрощаться. Неужели не придёшь?...
-Я не могу, мне нельзя, я же людей могу убить... - пробовал объяснить Мирослав, но старичок растворился в морозном воздухе, будто и не было...
Мирослав стал метаться, не зная, как поступить... Другу была нужна помощь, он ждал, неужели Мирослав не придёт?...
Сын врача долго переживал, рассуждал, и наконец решился прийти и навестить лесника. Хоть издали посмотреть на него. Но когда он подошёл к своему дому - из дверей вынесли гроб с Герасимом... Мальчик стоял, боясь шелохнуться, но его как будто не видели: люди пели "Вечную память" и шли за гробом, провожая лесника в последний путь. Мирослав пошёл вслед за всеми, на кладбище, прячась за спинами. Уж на кладбище он увидел отца, маму и своих сестру и брата, которые стояли очень грустные, сестрёнка вытирала слёзы. Мальчик подошёл к ним и сказал:
-Не понимаю, почему я до сих пор не зверь?
Глеб Никифорович, уже привыкший терять своего сына, грустно улыбнулся, обнял его и сказал:
-А почему ты должен быть зверем? Ты же мой сын.
-Я знаю, как работает заклятье. Если умирает тот, кто сплетён с тобой в заговоре - его сила идёт тебе...
-А если он не умирает, а убивает себя сам? Как тогда бывает?
-Не знаю... - честно ответил Мирослав.
-А вот тогда так и бывает, что хороший человек остаётся хорошим человеком и ничего с ним не происходит. - объяснил ему отец, -Ты же мой сын. Ну как ты можешь стать зверем? Подумай сам... Мы тебя ждали. От нас ушёл дедушка Герасим... Не уходи от нас...
-Тогда когда я вырасту - я стану лесником и тоже буду защищать вас. - согласился, успокоившись, мальчик. - Они пока ушли, но могут вернуться. Я знаю. Я буду их ждать...
