В 1588 году английская королева отправила в Московию своего посланника, просвещенного человека того времени, доктора гражданского права Джильса Флетчера. В его задачи входило развитие торговых отношений с Русью.
Но дипломат не столько развивал эти отношения (в целом, торговля пенькой, дегтем и корабельным лесом с русскими шла весьма успешно), сколько впитывал в себя атмосферу этого необычного русского времени, поражаясь местным нравам, обычаям, царским решениям московского царя Федора Иоанновича и тому наследству, что оставил после себя царь Иоанн.
Флетчер считал, что Московская Русь еще Иваном Грозным и его окружением была превращена в полигон для разграбления простого люда. Большего порабощения простолюдинов Джильс, по его словам, не встречал ни в одном государстве.
Народ, по мнению Флетчера, пребывал в покорном рабском состоянии и не стремился из него выйти. Земля и имущество человек принадлежит ему лишь по названию, формально, "а на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так даже и простых дворян, чиновников и солдат". А потому нет человеку никакого смысла развивать свое хозяйство и становиться зажиточным, все равно ограбят, и могут лишить жизни за любую провинность, реальную или надуманную.
"Народ, будучи стеснён и лишаем всего, что приобретает, теряет всякую охоту к работе". По дороге к Москве, между Вологдой и Ярославлем, Флетчер видел заброшенные деревни и городки, совершенно пустые, люди из них либо бежали, либо были изведены. То же самое, по словам очевидцев, происходило и в других местах страны.
Флетчер удивлялся русским законам. Он считал, что они задуманы так, чтобы сподручнее было держать людей в рабстве и послушании. Людей этими законами ограничивали и не давали им развиваться. Из своего сословия выходить запрещалось, передвигаться по стране беспричинно не дозволено, инородцу, вроде пермяка или черемиса, иметь оружия или воинских навыков не должно, интерес простолюдинов к наукам пресекался обвинениями в колдовстве.
Устройство власти в Московии было создано таким способом, что все вокруг считали себя рабами государя. Флетчер поражался, что даже самые высшие государственные люди в стране в письмах к царю униженно именуют себя холопами. Он считал что это происходит от того, что никто не мог чувствовать себя в безопасности.
Флетчер считал, что ощущение опасности в русских вельможах было заложено еще Иваном Грозным. Ведь не даром, по свидетельству Курбского, после победы Руси над татарами и взятия Казани, царь Иван сделал заявление: вместо того, чтобы поздравить своих соратников с победой и поблагодарить их, он заявил, что теперь уж ничто не мешает разобраться государю с внутренними врагами.
И первыми под топор пошли герои-победители и прочие "смутьяны". Не стало князей Палецких, представителей рода Шуйских и прочих славных русских родов. И лишь бегство Курбского спасло жизнь самого князя.
В провинциях управляли люди "незначащие", "совершенно чуждые жителям тех мест" и это было сделано специально, дабы мелкопоместные правители "не могли сблизиться с народом и войти в сношение с неприятелем, если заведовали пограничными областями".
Доносы и наветы приветствовались, именно из них царь и узнавал о положении дел в провинциях. Для этого специально в одни и те же земли назначались князья, воеводы и дьяки, которые питали друг к другу чувства неприязненные, а от того строчили друг на друга нелестные доклады.
Но и доносы не могли отражать действительную суть, а потому проходила ротация, примерно раз в год правители земель смещались, а на их место назначались новые, из приближенных царю. Доверия не было никому.
Ну а что же народ? Уходя из разоренных городов и сел крестьяне прятались в листвяной глуши, брали в руки оружие и принимались за разбой, так как власть не оставила им иного выбора для добычи пропитания. Народ к Смутному времени был готов. До него недолго оставалось.
Тем не менее, несмотря на какие-то издержки в управлении и притеснениях народа, именно в те времена Московское царство прирастало новыми землями и закладывалось будущее Российской империи. Были покорены Казанское и Астраханское ханства, присоединена часть Западной Сибири.
Стоит ли доверять запискам Флетчера? Ведь он не был историком и не мог судить о происходящем в чужом государстве как ученый. Записки того времени от Сигизмунда Герберштейна, Петра Петрея, Томаса Смита, Якова Рейтенфельса, Де Ла Невиля, Иоанна Барклая и прочих иностранцев лишь всячески уничижали Московию на потребу своим монархам и всей "просвещенной" Европе.
Вместе с тем, справедливо будет отметить, что и на родине Флетчера с правами и обязанностями в то время было не все ладно. В той же самой Британии простолюдинам также не полагалось иметь оружия, а о правах простого народа в Англии, Шотландии, Уэльсе, Ирландии в периоды правления Елизаветы I и Якова I можно было лишь мечтать. Да и местная знать не могла себя чувствовать спокойно. Что касается возможности перемещений... в Англии за бродяжничество в те времена вешали обильно.