- Вам было тяжело?
- Конечно тяжело!
Ей-богу, странные какие-то вопросы.
- Вы говорили, что он сам ушёл?
- Ну да, он сам. Часов, наверно, в восемь.
Звенел ключами, открывая дверь,
А накануне в чувствах признавался.
"Всё будет хорошо, родная, верь!
Я от души на службу записался.
Так надо, милая".
Я плакала навзрыд,
А он мне слёзы вытирал рукою...
Ай, кекс забыла! Вдруг он подгорит!
Вы подождите - я на стол накрою.
- Не стоит, право. Я ведь журналист -
Не родственник, да и вообще, нездешний.
- У нас есть чай, Смородиновый лист",
Нет, вы его не знаете, конечно!
Сейчас сейчас!..
Я сел на табурет,
Хозяйка пташкою туда-сюда мелькала.
Дала мне чашку, ссыпала конфет
В конфетницу, кекс из печи достала -
Но пальцы дрогнули, как стала разрезать...
- Я на минуту. Вы управьтесь сами...
И скрылась в ванной.
Скрылась порыдать,
Чтобы ничто её не выдавало:
Ни локон сбившийся, ни спешный разговор,
Ни что чужого она поит чаем...
И справилась. И вышла в коридор.
И эта сила женщин восхищает.
Степенна, радостна, как будто только что
Вернулась, посвежевшая,с прогулки.
- Вы только не подумайте не то,
Я просто... Право это глупо.
- Нет-нет, ну что вы!
- Хорошо, скажу,
Позавчера мне сон такой приснился:
Я, он... Мы вместе. А за блиндажом
Выводит свою песенку синица.
А в небе разливается рассвет.
И так мне хорошо, и так спокойно!..
- Быть может в сонниках отыщется ответ?
- Вы знаете, я думаю не стоит.
Мне кажется, что этот сон к тому
Что нужно верить.
Да, тяжеловато.
Но что поделать? Хорошо кому?
Ах нет, не стоит погибать ребятам!..
Закончится. Я знаю это!
- Что ж,
Приятно побеседовать о добром.
Однако - час, и день весьма погож,
И весь материал почти что собран.
- Не смею вас задерживать.
- Едва ли. Вы мне такую веру показали,
Как классики - заветы поколеньям.
- Да что вы, право!..
- Вам я врать не смею.
Всего хорошего, любезная мадам!
Я вашу веру выше передам.