Сегодня первый раз за долгое-долгое время меня посетил страх белого листа. Как написать о Набокове? Как написать о его книге, не говоря банальности и не повторяя все уже сказанное миллионами читателей? Это невозможно.
Поэтому просто поделюсь своей радостью от того, что книга, прочитанная в юности и перечитанная недавно, поразила и восхитила с новой силой.
Во-первых (и это, конечно, общее место) – язык и стиль Владимира Набокова. Я не знаю, как он это делает, но все, что он описывает в книге: летняя усадьба, лес, по которому убегает маленький Лужин, городской дом, Берлин, зал, в котором проходит шахматный турнир, - все это не только видишь, но и слышишь, осязаешь, чувствуешь так же, как герой романа.
Язык книги – как морской воздух побережья, где смешиваются ароматы йода, сосновой и кипарисовой смолы, каких-то невиданных цветов и трав, и все это разбавлено свежими горными потоками. Про такой воздух говорят: «можно ложкой есть». Вот к тексту Набокова тоже можно подавать изящную серебряную ложку – верх эстетики и ювелирного искусства.
Во-вторых, Набоков полностью погружает нас во внутренний мир необычного героя, начинаешь ощущать себя Лужиным и биться в этих чередующихся клетках – шахматной и реальной жизни, и искать ходы и выходы. Это ужасно интересно и ужасно страшно и жутко. Вроде хочется вернуться к себе, в такую нормальную и обычную жизнь. Но хочется и остаться там, внутри этого гениального неуклюжего и неопрятного человека, чтобы найти, найти эту защиту. От себя, от непонятного реального мира, от наступающего шахматного войска.
В-третьих, давно у меня такого не было (за исключением Достоевского, пожалуй) - к героям книги испытываешь настоящие, реальные чувства, как к своим родственникам или близким знакомым.
Как же я злилась на жену Лужина! Ведь у нее был шанс помочь этому человеку обрести свое имя не перед самым концом, а намного раньше. Полюбив его как гениального и необычного человека, именно как шахматиста, почему же она слепо последовала совету врачей оградить его от игры? Ведь она хотела быть женой неординарного человека, но не смогла. От нее требовалось совсем немного – добавить к миру лужинских комбинаций и математических грез совсем немного реального мира. А вместо этого она, по совету врачей, лишает его шахмат.
И Лужин вместо одной клетки – белой – понятной ему, где он обрел и любовь, и свободу, и успех, и славу, снова как в детстве попадает в черную клетку. Клетку реальной жизни, которая его пугает, она ему непонятна. И из нее надо обязательно совершить побег: несколько ходов и неожиданных маленьких маневров – и вот уже сделан свой свободный выбор.
Почему мы узнаем имя героя только в минуту его трагического финала? Потому что в лице Лужина состоялась функция – лучший шахматист своего времени. Но состоялась ли настоящая в меру счастливая человеческая жизнь, состоялась ли личность? Внутреннее одиночество, непонятость окружающими, трагизм - вот составляющие души этого обезличенного человека. 1929 год. Экзистенциализм витает в воздухе, да.
А может быть, это нам все видится таким трагичным, может в своем шахматном мире Лужин был счастлив?
Читали «Защиту Лужина»? Понравилась книга?
- Благодарю за ваш "лайк", если было интересно. Ваши знаки внимания развивают канал и придают автору уверенности!
- Приглашаю подписаться, чтобы не пропустить новое интересное о литературе, книгах и театре.
- Заходите почаще, будем общаться