Принято считать, что Достоевский не любил евреев. Его современники писали, что он не очень лестно отзывался о евреях. Потому мы решили посмотреть на евреев в жизни Достоевского. Их было гораздо больше 3, потому, возможно, сделаем на эту тему несколько публикаций.
Бумштель
В этом произведении главную героиню шантажируют, требуя у нее крупную сумму денег за неосторожное письмо. Чтобы раздобыть деньги она бежит к еврею-ювелиру, закладывая фермуар. Фамилия еврея Бумштейн. В реальной жизни Достоевский на каторге был знаком с евреем Бумштелем и тот, как и следовало ожидать, был ювелиром.
Вот как описывали Бумштеля его современники: Как и каждый талмудист у Бумштеля было множество книг. Он считал себя начитанным, но большого ума не имел. Зато каждый шаббат он превращал в праздник, надевая талес и распевал молитвы своим скрипучим голосом.
Достоевский в «Записках из мертвого дома» также вспоминал Бумштеля, вспоминая что тот даже на каторге жил на широкую ногу, так как в городе не было ювелира, и вся знать ходила только к нему.
Городские евреи не оставляли его своим вниманием и можно было видеть, как в субботу Бумштель шел под бдительным присмотром в свою молельню. Достоевский писал, что особой приязни к ювелиру он не испытывал, но в то же время называл его своим другом.
Аркадий Ковнер
Аркадий Григорьевич Ковнер, можно сказать, пострадал из-за Достоевского. Он родился в многодетной семье и даже активно изучал талмуд, но затем попал под влияние Чернышевского и Добролюбова, что заставило его выучиться русскую грамоту.
Он стал писать стихи и даже работал в редакции, а затем взял да и ограбил банк, в котором на тот момент работал. Причем он вынес баснословную на тот момент сумму 168 тысяч рублей.
Казалось бы, причем тут Достоевский, но Ковнер был сражен логикой героя Достоевского Федора Раскольникова, который говорил, что можно нарушить закон ради высших целей.
Уже за решеткой Ковнер написал Достоевскому, обвиняя его к ненависти к евреям. Удивительно, но писатель ответил арестанту, заявив, что у его много знакомых евреев и они ему не враги. Достоевский обещал вернуться к еврейскому вопросу в своем «Дневнике».
Ольга Каган
Об этой истории написала внучка Ольги Григорьевны Каган – Э.Х. Горфункель. Бабушка рассказывала ей как в 13 лет встретилась с писателем. Тот как раз писал своих «Братьев Карамазовых».
Однажды Достоевский остановил девочку и между ними состоялся такой примечательный диалог:
- В субботу у вас дома горят свечи?
- Да
- Но позвольте, а если будет порыв ветра и свеча упадет на занавеску, и она загорится, что вы сделаете?
- Побежим и позовем какого-то русского, чтобы он погасил.
- А если рядом не будет русского и огонь охватит весь дом, что вы сделаете?
Девочка не нашлась, что ответить писателю, так как здесь был выбор между верой и здравым смыслом. Это случилось примерно в 1876 году.