Ходить в музыкальную школу я начал классе в третьем. Желание заниматься музыкой – было моим желанием, из-под палки меня родители не гнали. А вот мое желание бросить обучение на гитаре давалось с боем. И бой это был не гитарный.
Мое увлечение к музыке началось с балалайки. Я уже даже не помню, как она у меня появилась и почему именно балалайка. Но заряжал я на ней такие песни, что ого-го. Вы когда-нибудь слушали Цоя под балалайку? А я умею. Одна из моих первых песен состояла из одного куплета, даже фразы «Мир на земле, гитара торочит везде»
Однажды, видя мои способности и увлечение к музыке, мама, придя после работы домой, сказала мне одеться, и мы пошли в музыкальный магазин. Помню, тот момент, когда мы подошли к витрине и мама сказала «выбирай». Даже обрадоваться я толком не смог, потому, что просто не верил такому счастью, тому, что мне покупают гитару. Так я стал полноправным владельцем шестиструнного инструмента. Выбирать правда не пришлось. В те времена выбор был не велик. На стеллажах было всего два экземпляра гитар, и то, отличающихся только цветом.
Гитару мне купили в ноябре, а ходить в музыкалку я начал только в декабре. Мама смогла договориться с директором музыкальной школы. Мне действительно очень нравилось ходить на гитару и когда в конце первого года меня похвалил руководитель музыкальной школы и мой педагог, за то, что всего за полгода я успешно закончил годовой курс игры – я был очень рад, но не удивлен.
Немного позже, я с дворовыми ребятами создал музыкальный коллектив, группу. Состав группы был очень своеобразен. Нас было трое. Из инструментов: гитара, барабан и трещетки. Да-да, трещетки – старый русский народный инструмент. Что было дома, на том и играли.
Динамика группы была просто сумасшедшая! По пять альбомов за день мы записывали. И это только до обеда, потому, что после обеда нам надо было на учебу, во вторую смену. Как правило приходилось брать аудиокассету брата и что-то с родительскими записями и поверх писать свое. Ох и влетало иногда за это, но магнитофон «Эврика-302» молчаливо справлялся с этим.
Когда ребята не смогли приходить ко мне домой на репетиции, я не отчаивался. Вместо барабанной звонкой тарелки я брал крышку от большой кастрюли, в которой мама кипятила белье, привязывал барабанные палочки к ногам и в нужные моменты постукивал ими. Если в промежутках удавалось схватить трещетки и что-то вставить из них, было вообще здорово.
В музыкалку я отходил три года, и если после первого года меня особо уговаривать на продолжение не пришлось, хотя и было это, то после второго года я для себя четко определил, что уже все умею, имеющихся навыков у меня хватит, чтобы сбацать пару-тройку аккордов и не собирался идти на третий год обучения.
Уговорить, а точнее настоять родителям о необходимости продолжения обучения удалось только методом ультиматумов. «Прогулки сократим, карманных денег лишим» – наверное это и подействовало. Третий год учебы пролетел, экзамены с песнями «Эх дороги» и «Герлз» Битлов были сданы и впереди маячило лето, за которое я четко определился, что музыкальной школы в моей жизни больше не будет. Оставалось внушить это родителям, особенно маме.
Шантаж родительский продолжался, как и прежде, потому что и папа все-таки таил надежду отдать меня в военное музыкальное училище, после окончания школы. Но я был не приклонен.
Наш разговор с мамой закончился тем, что она заставила меня написать записку, в которой я письменно отказываюсь от дальнейшего обучения на гитаре и никогда в жизни не пожалею об этом. Текст примерно такой «Мама, я отказываюсь больше ходить в музыкальную школу и никогда об этом не пожалею».
Уже несколько лет спустя я находил эту записку, и знаете - не пожалел никогда. И сейчас не жалею, хотя новую гитару, как воспоминание о детстве и тех годах купил.
А один из нашего ансамбля впоследствии стал музыкантом, участвует в местной группе, поет. Мне кажется, что я приложил к этом руку. По крайней мере, мне хочется так думать.
