Представляем вашему вниманию вторую часть научного труда одного из наших преподавателей Владислава Валентиновича Медведева, который был написана в соавторстве с преподавателем Магнитогорского государственного технического университета. Здесь на примере маркирования автомобиля рассмотрены этничность и самоидентификация человека в городском пространстве.
Приятного чтения!
Часть 2
Одним из способов демонстрации этничности горожанина является его автомобиль, а точнее – вегикулярное маркирование автомобиля. Повседневная практика вегикулярного маркирования проанализирована Т.Б. Щепанской. Данный феномен можно наблюдать и в общероссийском масштабе, и на примере конкретных локаций. В контексте изучения темы, прежде всего, необходимы ответы на вопросы: почему автовладельцы прибегают к подобному преображению автомобилей, что движет ими наносить знаки на кузов своего автомобиля, какова цель маркирования автомобиля? Кузов, номерные рамки, автостёкла – именно они являются объектами маркирования. Естественно, мы наблюдаем не только надписи или символы, воспринимаемые как этнонимы, но и разного рода изображения, интерпретируемые как объекты культуры и истории конкретной этнической группы. Например, эндоэтноним башkорт (башкир) и образ волка как легендарного прародителя этого народа или памятника Салавату Юлаеву, расположенному в городе Уфе, как символу Республики Башкортостан и башкир как этнической группы.
Ещё более выразительным примером послужит вид заднего стекла автомобиля, демонстрирующего этничность автовладельца – чуваша (см. фото ниже). Мы наблюдаем, во-первых, наличие эндоэтнонима чăвашсем (чуваши), во-вторых – изображение карты Республики Чувашия как исторической родины, с образом матери – силуэтом монумента Анне-Пирĕшти (Мать-Покровительница), памятника, находящегося в исторической части города Чебоксары. Надпись и образ сопровождает цитата «Эпир пулнă, пур, пулатпăр!» («Были мы, и есть, и будем!» – название стихотворения Педера Хузангая).
Демонстрируемая цитата – символ этничности и самосознания чувашей, проживающих как в республике, так и за её пределами и служит востребованным названием для просветительских мероприятий, научно-практических конференций, творческих встреч, а также активно используется представителями региональных чувашских национально-культурных объединений. В качестве примера: «Эпир пулнă, пур, пулатпăр!» – это и название группы в социальной сети, и название дистанционной олимпиады по чувашскому языку и литературе, название песни эстрадного исполнителя Типшĕм Сашука, название профессиональных конкурсов, посвящённых юбилейным датам со дня рождения автора стихотворения Педера Хузангая. Вот с каким многогранным подтекстом может оказаться «прочтение» вегикулярного маркера на автомобиле. Безусловно, это свидетельство высокого уровня этнической идентичности автовладельца, для которого важно его соотнесение и причисление к конкретной этнической группе, а иногда и к конкретному родовому подразделению.
На рамке номерного знака автовладельца – казаха мы можем увидеть надпись, обозначающую ру (род) и родовую принадлежность: бозбет, кыпшак, жагалбайлы и другие. Это демонстрация не уровня этнической идентичности, а, прежде всего, принадлежности к роду, сопричастности с родовым подразделением, подчёркивающая сложность внутренних взаимоотношений данной этнической группы. Для тюркских народов такое самоопределение не менее значимо, чем причисление себя к конкретному народу. В данном случае можно с уверенностью говорить о прочности семейно-родовых связей (пусть и крайне отдалённых). Даже с учётом того, что далеко не все члены ру знакомы друг с другом, их объединяет чувство единства и сопричастности между собой. Другими словами, «в умах каждого из них живёт образ их общности». Впоследствии уверенная самоидентификация и устойчивое осознание собственного «Я» в контексте этничности могут быть использованы для этнической мобилизации как групповой реакции на внешние факторы.
Нам видится обоснованным утверждение А.К. Салмина, что «самоуважение, осознание (realization, т.е. реальная оценка, самосознание) своей ценности усиливается, когда человек оказывается в иной среде. Подобный контекст объясняет стремление маркировать автомобиль в городском ландшафте, наполняя его знаково-символическими образами и изображениями. Перефразируя М. Элиаде, можно констатировать переход от «профанного» восприятия автомобиля к восприятию «сакральному». Естественно, не его обожествление, но своеобразное доместицирование, освоение объекта, с целью не только сделать его наиболее удобным и комфортным для себя, но и обособить от подобных, в том числе, «сакрализировать» в своих собственных глазах, визуально преобразив экстерьер и интерьер автомобиля.
Таким образом, автомобиль в пространстве современного города служит средством демонстрации этничности; это выражают вегикулярные маркеры, содержащие этнонимы, эндоэтнонимы, символы (образы легендарных прародителей, памятники, цитаты, орнаментация). Кроме этого, фиксируются (как на кузове автомобиля, так и в салоне) и другие идентичности автовладельца: гражданская, конфессиональная, территориальная, региональная, гендерная, т.е. разнообразные маркеры служат инвариантами идентичности, парадоксально демонстрируя вариативность.
Медведев В.В., кандидат исторических наук, доцент кафедры социально-гуманитарного образования Сургутского государственного педагогического университета
Попов М.В., кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Магнитогорского государственного технического университета им. Г. И. Носова