По поляне разлилась тишина. Нет, конечно, не полная, но никто ничего не говорил. Агата раздумывала как эти люди могут считать её милого и смешного Дворкинса Богом? И как пёс вообще может спасти целый мир от проклятия? Если бы дело было в, таких популярных сейчас, книгах, то Богиней назвали бы её. Но нет, она лишь «странная подруга» четырехлапого Бога.
- Я не Бог! - важно сказал Дворкинс. - Я всего лишь пёс. Просто Дворкинс, которого Агата когда-то нашла зимой и согрела.
Да, всё именно так и было. Она спасла его, а он самым натуральным образом спас её.
- Подождите, - успела сказать Агата, до того, как жрец (который явно хотел начать доказывать Божественную природу пса) набрал в лёгкие воздух. - Вы говорите, что этот мир проклят. Но кем? Кто был столь жесток?
- Ах, это очень печальная история. Давным-давно в нашем мире правила Великая Матерь. Она была очень мудрой и доброй правительницей, она легко располагала всех светанов к себе. Она тоже пришла к нам из другого мира, но её принесли птицы. Мы сами, увы, правители никудышные, - жрец легко пожал плечами, давая понять, что все в мире знают этот факт и смирились с ним. - Так вот, Великая Матерь правила нами. Но потом, однажды, поднялся жуткий ветер, разбил много деревьев и даже домов. С этим ветром в мир Света принесло Ворона, темного и беспощадного колдуна. Он захватил Тадейл, самый большой город. Ворон поклялся, что будет убивать до тех пор, пока его не провозгласят правителем. Великая Матерь не могла этого допустить, она распустила армию и назвала Ворона своим приемником. Передать корону она решила в сверкающем замке, который находится где-то в чаще. Лишь ей было известно где он. Ворон наложил проклятье на наш мир, так как боялся, что его убьют. Вместе с ним должен умереть и наш мир. К сожалению, Великая Матерь не знала о проклятии, когда она пленила Ворона, то проклятие начало работать. Тогда Матерь сказала, что настанет день, когда к нам прибудет спаситель, чёрный Бог на четырёх ногах, найдёт сверкающий замок и освободит мир Света!
Все вокруг торжественно замолчали. Снова. У Агаты кружилась голова от такого количества информации. Что ж, мир Света был необычным. Как и его жители. Но её первое впечатление было обманчивым. Агата потёрла переносицу.
- Агата! - слишком громко, для этой поляны или даже для всего этого мира, закричал Дворкинс. - Агата мы обязаны им помочь! Как ты помогла мне! Только пусть они больше не называют меня Богом.
Ну конечно. Обязаны. Вообще, девушка не планировала ввязываться в какие-то приключения. Её жизнь только начала налаживаться, и шагать в сказку за мифом ей хотелось меньше всего. Но она знала своего пса, хотя раньше он был намного более молчалив. Дворкинс бросится сейчас искать этот замок и спасать светанов, потому что они в беде. А в беде людей, животных, вообще любых существ бросать нельзя.
- Разумеется, - спокойно ответила Агата. - Не кричи так. Если наше прибытие, настолько случайное и нелепое для нас было предсказано, то мы обязательно поможем. А ты, милый, не вредничай и позволь людям обращаться к себе так, как ты этого заслуживаешь. Итак, начать нужно, пожалуй, с чащи, в которой находится светящийся замок. Или нет, начать лучше с хорошего отдыха!
Светаны, светлые люди, без разговоров повели их в своё небольшое поселение. Как оказалось, проклятие захватило все крупные города и в живых остались только люди из вот таких деревень. Точнее, люди из городов тоже были живы, но заморожены. Они понимали, что происходит и что время идёт, но сами не могли пошевелится. Итак, светаны обеспечили их всем самым необходимым: постелью, едой (как в дорогу, так и для позднего обеда, хотя для Агаты это был скорее ранний завтрак) и, что самое главное, проводником.
Его звали Антей, лет ему было немного за двадцать по земным меркам, и проводить их до чащи он вызвался сам. «Молодой ещё, - пожал плечами жрец. - Кроме чащи никуда из деревни и не выходит. А тут целое приключение. Да ещё и с Богом!»
Поход отложили на следующее утро, особенно когда светаны узнали, что на земле был поздний вечер. Они уложили Агату и Дворкинса спать, оставили их наедине. Говорить Агате не хотелось, а пёс уступил её желанию.
- Завтра, всё завтра!
