У вас бывало так, когда все плохо, ничего не получается, целый день льет дождь и настроения никакого?.. На работе полный Армагеддон. Начальник так достал, что сдерживаешься из последних сил, чтобы не вцепиться ему в лысину. В личной жизни тоже полное запустение. В прямом и переносном смысле. Чувствуешь себя, как тощая облезлая кошка, отбившаяся от дома…
Сегодня суббота, хоть высплюсь. И то радость. На фейсбуке посижу, телек посмотрю, не буду вообще вставать. Пусть весь мир подождет. Он достал меня уже! Пашешь, пашешь, никакого просвета. Каждый день одно и то же. Где все? Где любовь? Радость? Добрые люди? Светлые лица? Все затянулось серым бесконечным и беспросветным дождем. Как в романе Маркеса, он все льет и льет уже пять лет подряд, с тех пор, как Миша уехал…
Зачем он так со мной? Мы ведь любили друг друга, любили так, как вообще невозможно любить на этом свете. Когда отодвигаются на второй план все остальные мысли, мечты и надежды. Когда любовь становится похожей на вирус, беспорядочно распространяющийся по свету.
Помню тогда в Париже…
Мы сидели на солнечной террасе маленького кафе в квартале Сен-Северен, пили кофе и беседовали о жизни. Как всегда, я не могла просто разговаривать, мне обязательно нужно было спорить и что-то доказывать, искать истину, которая надежно спрятана под житейской шелухой будней.
Миша подвинул ко мне свое плетеное кресло и наклонился, чтобы поцеловать.
– Когда я слушаю тебя, я не могу устоять, – тихо говорит он. – Я чувствую, что ты – это важное, самое важное, ради чего стоит жить, – шепчет он, зарывается лицом в мои растрепавшиеся кудряшки.
– Лучше ничего не говори, я все знаю, – я немного рассержена. Мне не хочется озвучивать это. Кажется, как только назовешь и обозначишь, исчезнет.
– Глубокие чувства подобны великим произведениям, смысл которых всегда шире высказанного в них осознанно, – цитирую Камю и всем сердцем ощущаю смысл этих слов.
Но Мишель не может молчать. Любовь переполняет его. Ему кажется, что если он не скажет об этом сейчас, я никогда не узнаю. И он спешит. Ему хочется без конца говорить и говорить об этом. Он целует меня в шею, ухо, щеку и непрерывно шепчет какую-то нежную ерунду.
«Странно, обычно мужчины предпочитают молчать о чувствах. А он не может удержаться… – думаю я и понимаю, как счастлива от того, что мой мужчина именно такой. – Пусть говорит. Только бы не молчал».
– Самое большое счастье приходит тогда, когда мы хотим кого-то согреть и делаем это… А слова тут ни при чем… – он обнимает меня двумя руками, и я чувствую, как он погружается, проходит сквозь мою тонкую кожу, впитывает меня всю, слышит сердцебиение и дыхание и на какое-то мгновение становится мной. Он с любопытством оглядывается по сторонам, будто пытается увидеть мир моими глазами. И у него это получается.
Мишель (в Париже всех полагается называть на французский манер) даже думает теперь так же, как я. Только что мы вместе читали «Миф о Сизифе». И спорили о том, как сильна в человеке привязанность к жизни, несмотря ни на что. Раскрытая книга лежит на столе, и ветер листает страницы, пытаясь проникнуть в смысл витиеватых философских рассуждений нобелевского лауреата.
– Человек, как Сизиф, видит, что жизнь абсурдна, что она воплощение хаоса и боли. И все-таки тащит свой камень в гору и даже пытается найти в этом смысл, – говорю я.
– Это точно-о! Как бы ни было тяжело, какие бы испытания ни готовила ему судьба, он настойчиво преодолевает их и видит в этом свое счастье и свой единственный смысл, – подхватывает Мишка.
– Странная философия. Даже понимая и зная, что все бесполезно и приносит ему страдания, он все равно продолжает жить и получать от этого удовольствие?
– Вот именно! Камю романтик, он верит, что реальность своей бесчеловечностью только подчеркивает величие человека. Сизиф его герой! Герой абсурда. Его возвращение к подножью горы, в которую он вновь будет вкатывать свой камень, – это самый счастливый момент его жизни. Его счастье в возвращении! Возвращение – это надежда на будущее счастье!
Я отстраняюсь от Мишеля и внимательно всматриваюсь в его лицо. Мысль о возвращении мне нравится.
– Да, говорят, человек, ожидая счастье, испытывает больше эмоций, чем тогда, когда его достигает. За все приходится платить. Он платит за свое возвращение новым страданием… – в задумчивости я складываю странички книги мягкими округлыми гранями вверх, одну за другой. И книга превращается в воздушный замок в виде сердца. – Я уверена, что у каждого поступка и даже мысли есть цена… Мне кажется, все в мире устроено по закону равновесия. Когда равновесие нарушается, происходят взрывы, конфликты, войны. У нас есть единственная возможность избежать этого – добиться равновесия.
– Равновесия? Между чем и чем?
– Между богатыми и бедными, верящими и неверующими, умными и дураками, равновесия между словом и делом, плюсом и минусом. Между всем и всем, – я, будто крыльями взмахнула, рисуя в воздухе огромный шар.
– Равновесие… да… – Мишель делает медленный маленький глоток из своей чашки, смотрит куда-то мимо меня и вдруг говорит. – Равновесие – это гармония, красота, любовь, тишина, покой.
– Покой? Нет! Полный покой – это смерть. Ты хочешь, чтоб мы успокоились навсегда? – усмехнулась я.
– Мы даже не знаем, что такое смерть. Может быть, это как раз и есть переход в состояние гармонии, которое мы утратили, когда родились. Камю писал, что жизнь абсурдна, и человек обречен на то, чтобы жить в этом абсурде, и преодолевать его, и бунтовать против него. А может быть, человеку не нужно бунтовать?
– А что тогда?
– Может быть ему нужно просто принять этот абсурд и найти в нем гармонию. Вернуть – в состояние равновесия. Может быть, в этом и заключается смысл человеческой жизни – вернуть мир в состояние равновесия.
– Красиво звучит! Но как?