Прозвучал последний аккорд. Овации. Народ рукоплещет. Эдуард глянул на Элю — даже ей понравилось, аплодирует, улыбается.
Ужин в ресторане был «вишенкой на торте». Эдик всё продумал заранее. И, если в предыдущие дни то Эля у него оставалась, то он к ней приезжал, но всегда не более, чем на ночь, то в этот раз он решил её обрадовать.
— Дорогая! У меня тут образовалось несколько свободных дней, и я предлагаю тебе провести их со мной. На Сейшелы, конечно, не получится слетать — бизнес требует моего присутствия здесь. Но в целом, я — свободен. Как ты смотришь на такое предложение? Бассейн, шампанское, вечера у камина. И мы — вдвоем. А?
Здравствуйте, дорогие, любимые подписчики и читатели канала «ДиНа»!
Рассказ «Секрет по имени Вакса. Можно — Васька» — это продолжение рассказа про «дичь» по имении Эдик. Так уж получилось, что у истории про странную белую кошку Томасину образовался вполне себе самостоятельный вбоквел.
Насколь длинным и масштабным он будет — не знаю. Но все рассказы про Эдика я буду помещать в отдельную подборку, а не в «Томасину». Ну, а поскольку вбоквел берет свое начало в истории про Томасину, то ниже привожу ссылки на начало истории про Томасину и на предыдущую часть про Эдика (она же и начало рассказов про него).
Элеонора ликовала. «Дичь» пала! Ну, почти пала. Зовет к себе на несколько дней — это уже что-то. Это уже серьезно. Ведь понятно же, что Эдуард иногда будет уезжать по делам, а её, её оставлять одну в доме будет! Это уже о чем-то да говорит.
Так. Стоп. А Геля? Куда я её дену? Эдик же не знает, что у меня есть дочь! И бабушки-дедушки, как назло, все уехали куда-то! Путевки им в санатории, видите ли, дали. А мне, мне что делать? Я же не могу её одну на несколько дней оставить…!
Эдуард прекрасно видел, как Эля сначала обрадовалась, возликовала, а потом её чело омрачилось. И он прекрасно понимал причину: путевки-то в санатории он бабушкам-дедушкам организовал — ему нужна была именно такая ситуация, когда Эля останется в безвыходном положении — или признаваться ему, о том, что у неё есть дочь, или обращаться за помощью к бывшему мужу. Отцу ребенка. Эдуард надеялся на второе. Это лишний раз бы подтвердило, что он прав в своих расчетах.
Но, вот, на лице Элеоноры опять засияла улыбка.
— Дорогой, Эдик, мне очень лестно твое предложение, но мне надо чуть-чуть подумать. Все это так неожиданно. Я схожу, припудрю носик. Я быстро, не скучай.
— Да, да, конечно.
Беги, рыба, беги. Надеюсь, ты Николаю пойдешь звонить.
Элеонора ушла «пудрить носик», а Эдуард продумывал следующие ходы, точнее, их детали. Ходы-то все еще раньше были продуманы и выверены. Причем в разных вариациях. Куда бы вы ни свернули по пути из пункта «А», в пункт «В» вы попадете однозначно.
Каждую свою «операцию» Эдуард продумывал досконально. И шлифовал, выверял детали во время шахматной партии со своим братом, Юрием. Такая уж у них традиция с детства была: если затевали что-то серьезное — сразу садились за шахматы. Игра помогала и сосредоточиться, и выработать оптимальный план.
Так было и в этот раз. Именно Юрий предложил разработать ситуацию, чтобы у Элеоноры не было выбора. Чтобы ей надо было или рассказать своей «дичи» про дочь, или обратиться за помощью к бывшему мужу. Такой вот выбор без выбора.
Когда Эля вернулась и радостно прощебетала, что всё просто великолепно-великолепно, и она, естественно, согласна, и очень-очень рада — Эдуарду не составило труда догадаться, что Эля обратилась к бывшему, ему самому она ведь ни слова про дочь не сказала.
Проводив рыбу до дома, поцеловав ей на прощание ручку, Эдуард поехал домой. Его там ждали. С нетерпением. Естественно — брат, и, конечно же — Васька. Красивейшая собака породы доберман. Так-то её по паспорту звали Вакса, придумали тоже, но Эдуарду официальное имя как-то не пришлось к душе. Стоило только ему представить, как он на улице кричит: «Вакса, Вакса, ко мне!» — сразу становилось не по себе. Поэтому он, недолго думая, переделал имя в Ваську. Типа полное имя — Василиса, а в обиходе, по-домашнему — Васька. Собака против не была. Васька, так Васька. Главное-то ведь что? — то, что любят.
Увидев умильную Васькину морду и её радостные прыжки, Эдуард усмехнулся: «Да, рыба, ты еще не знаешь, что тебя ждет. Ты-то мне про дочь не сказала, а я тебе про собачку ни словом не обмолвился. Вот тебе сюрприз будет».
Позже, вечером, почти уже ночью, братья сидели на кухне и пили чай. Васька была рядом и внимательно слушала разговор.
— Эд, ты уверен? Может, ну его? Зачем тебе уж так собой жертвовать? И штамп в паспорте ставить? Может, без свадьбы?
— Нет. Я всё продумал. Эту стерлядь драгоценную, рыбку пиранью бриллиантовую, надо хорошо ощипать. А то ишь, мало того, что воспользовалась добротой и порядочностью бывшего, так еще и ребенка гнобить удумала. Так что всё должно быть по закону.
— Но это же… Тебе же с ней жить придется… Ну, в смысле быть с ней. Вместе.
— Братец, ты что, за мой моральный облик переживаешь? Я и так уже с ней «бываю», как ты выразился. Так что поздно пить боржоми, поезд уже ушел.
— Да, блин… Как бы сказать… Ну, одно дело, когда так, разово, а другое дело на постоянке.
Эдуард расхохотался. Отсмеявшись, и вытерев слезы, невольно появившиеся в глазах, он обнял Ваську, поцеловал ту в лоб и сказал, обращаясь к брату:
— Ну, ты и насмешил меня! Не думал, что ты так за мою состоятельность в постели переживаешь. Не переживай, прорвемся. Всё продумано. А если что, Васька поможет. Да, Васенька?
Собака утверждающе гавкнула и активно завиляла всем телом — ну, хвоста-то толком нет, вот и приходится так вилять. Иначе люди могут и не понять. Что с них взять? — по-собачьи-то ведь не разумеют.
Продолжение — «Сколько веревочке не виться...» — см. ссылку ниже.