В советское время подвиг воинов-сибиряков под Москвой зимой 1941 года и их вклад в разгром Германии вспоминали не очень часто. Победа провозглашалась «всенародной» и выпячивать отдельные национальные и территориальные группы населения считалось недопустимым. Однако в разных «сортах русских» хорошо разбирался противник. Сибиряки, как когда-то азиатские гунны, наводили на германцев настоящий ужас.
Приход «сибирских дивизий»
В исходе Битвы за Москву решающее значение сыграли так называемые «сибирские дивизии». На самом деле они прибыли с дальневосточных рубежей, где охраняли границу от нападения японцев. Но в историю Великой Отечественной войны эти части вошли именно как «сибиряки», так как многие из них были сформированы в Сибири. Особой боеспособностью отличались дивизии, участвовавшие в сражениях на Халхин-Голе.
Красноармейцев поражала морозоустойчивость сибиряков. Холода под Москвой доходили в ту пору до минус 30 градусов, а то и больше.
«Холода стояли сильные. Вот когда пригодились сибирякам и физическая закалка, и привычка к морозам», – вспоминал генерал-иркутянин Афанасий Белобородов, командовавший 9-й гвардейской стрелковой дивизией, освобождавшей западное Подмосковье.
Помимо этого сибиряки выделялись своим упорством, крепкими нервами, храбростью, умением полностью погрузиться в опасную ситуацию.
«Зимою и конь того не осилит, с чем сибиряк справится», – говорил разведчик Анатолий Кузнецов из 32-й Саратовской стрелковой дивизии.
Прошедший войну писатель Виктор Астафьев, сам уроженец села Овсянка на Енисее, называл солдата-сибиряка «выносливым зверем».
Отряды лыжников в маскхалатах нередко формировались из бойцов, имевших охотничьи навыки. Сибирские старожилы-чалдоны издавна славились умением с одного выстрела попасть белке в глаз (так они берегли ценный мех). Генерал Леонид Говоров, узнав о прибытии такого подкрепления, даже пошутил, что даёт сибирским охотникам «лицензию на неограниченный отстрел фашистского зверья в подмосковных лесах».
«Не сибиряки ли тут действуют?»
Противник, столкнувшись с мощью сибирских дивизий, заметно упал духом.
«Немцы очень быстро узнали о приходе сибиряков, вернее, почувствовали его на себе, – рассказывал писатель Пётр Павленко в очерке 1942 года «Сибиряки». – Входя в деревню, обязательно расспрашивали жителей – не сибиряки ли тут действуют. Качали головами, если оказывались сибиряки. Да и как тут не закачать?»
В какой-то мере события под Москвой подтвердили довоенные представления многих немцев о Сибири, как о полудиком крае, где живут суровые люди. Ветераны вспомнили, что «немало натерпелись» от сибиряков во время Первой мировой войны. Ещё генерал Людендорф писал о «губительной» меткости зауральских частей и их боевой выдержке.
Сам Гитлер, любивший оперировать биологическими критериями, считал, что сибиряки «ведут удивительно здоровую жизнь», а значит, способны достичь «превосходства» над немцами. Об этих откровениях фюрера упоминается в мемуарах Альберта Шпеера.
Сходных взглядов придерживался и генерал Гюнтер Блюментритт. Он считал, что сибиряк в значительной степени остаётся «азиатом», поэтому он превосходит в силе и выносливости своего «европейского соотечественника».
Бойцы из Сибири сломили немцев не только у стен Москвы. В Сталинграде, по данным исследователя Александра Голованова, действовали 33 сибирских дивизии и бригады, составлявшие ядро советских сил. Как рассказывал младший лейтенант Виктор Башанхаев, бывший в 1942 году ротным политруком, немцы, столкнувшись с сибиряками в рукопашном бою, убегали с криками «Сибирские дикари, сибирские дикари!»
А летом 1943 года младший лейтенант Семён Вольтов передавал по телефону в газету «Алтайская правда» услышанное им от немецких пленных признание: «Сибиряки – это наша гроза».
Страх фашистов перед сибиряками доходил до того, что на плакатах их изображали двухметровыми волосатыми людьми с рогами. Сама Сибирь представлялась немцам такой страшной полумифической землёй, что ссылкой в неё Геббельс запугивал солдат при отступлении. Входя в освобождённые города, красноармейцы видели на стенах лозунги: «Победа или Сибирь!»
Некоторые авторы пытаются объяснить выдающуюся роль сибиряков в Великой Отечественной войне их особой «пассионарностью» и отсутствием крепостного права. Но, скорее всего, причина мощи «сибирских дивизий» заключалась в сочетании климатических факторов с неизменным патриотизмом сибиряков.