На днях посмотрели с любимой любимый нами фильм. Невозможно сказать «пересмотрели», потому что такие ленты не пересматривают, их каждый раз смотрят заново в новых, скажем так, обстоятельствах.
Что сказать? Благодаря блистательному Григорию Горину и талантливым советским актёрам, мы в своё время получили прекрасную прививку «гражданского романтизма». Я почти весь фильм, особенно к финалу, не мог отделаться от горечи и стыда. Гражданского. Личностного. Фильм как обличение и иллюстрация, что бывает, если не верить человеку, который всегда говорит правду.
Согласитесь, снимали и играли эту историю явно в предчувствии ожидаемого великого и прекрасного, но вот оно как-то помаячило на горизонте, да скрылось, уступив место, этап за этапом и ступень за ступенью вниз, понятно чему. И вот стыдно было – от того, что я, думается, не сделал как гражданин что-то такое, принципиально важное, чтобы это великое и прекрасное из надежды и миража стало реальностью. Или лишнее я беру на себя? Романтизм – рудимент в приложении к гражданскому?
Как думаете, в предполагаемом некоторыми пересмотре отечественной культуры на предмет патриотизма – этот фильм «положат на полку»? Запретят? Втихую вымарают и «сбросят с парохода современности»? «Опасные» ведь в определённом контексте фразы.
Чуть ниже я просто привожу избранные.
Без комментариев.
Ибо они излишни.
А Он вернётся, господа. И будет шесть часов дня.
―Неужели нельзя арестовать одного единственного человека? Конь устал!
―Все в порядке, Ваше Высочество. Барон Мюнхгаузен будет арестован с минуты на минуту. Просил передать, чтоб не расходились.
―Это еще что такое?
―Арестованный.
―Почему под оркестр?
―Ваше высочество, сначала намечались торжества потом аресты. Потом решили совместить.
―А где наша гвардия? Гвардия где?
―Очевидно, обходит с флангов.
―Кого?
―Всех.
―Сдайте шпагу.
―Ваше высочество, не идите против своей совести. Я знаю, Вы же благородный человек, и в душе тоже против Англии.
―Да, в душе против. Да, она мне не нравится... Да. Но я сижу и помалкиваю. Война это...
―Почему продолжается война? Они что у Вас, газет не читают?
- Во всяком случае, город перестанет смеяться над Вами.
- Жаль! Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.
- Народная молва приписывает тебе новые подвиги.
- Народная молва не додумается до такого идиотизма.
- Бургомистр не может позволить всяким самозванцам посягать на святые имена.
- Оооооо! Как интересно… А Вы за это время очень изменились, господин бургомистр.
- А Вы зря этого не сделали.
-Господи! Неужели вам обязательно нужно убить человека, чтобы понять, что он живой!
-Хорошо сказано. Очень. Но у нас нет выхода.
- Поразительно.
-Что, ваше высочество?
- Я говорю, поразительно, как наш народ гармонирует с природой.
- О! Я это запомню.
- Вы запишите.
- Ну а не будет ничего такого не нужного?
- Что вы, Ваше высочество. Все пойдет по плану. После увертюры - допросы. Потом - последнее слово подсудимого, залпы, общее веселье, танцы.
- Поздравляю от всей души!
- Но с чем?!
- С успешным возвращением с Луны!
- Неправда! В этот раз я не был на Луне!
- Как это не был, когда уже есть решение, что был?
- Незаметно присоединяйтесь...
- Присоединяйтесь, барон. Присоединяйтесь.
- Да поймите же! Барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал. А тем, что не врет.
Томас, ступай домой! Готовь ужин! Когда я вернусь, пусть будет 6 часов!
- 6 вечера или 6 утра?
- 6 дня.