КНИГА 4. ВЕСНА
Часть 1. Март-3
Алим почувствовал, как кольнуло в груди, и кольнуло так больно, что он, не выдержав, поморщился. Испуганные Галкины глаза стали озабоченными.
- Не понимаю, Алька, какое удовольствие портить настроение и себе, и другим? – недовольно произнесла сестра. – Брякнул ерунду – а теперь сам всю ночь спать не будешь!
- Буду, - пообещал Алим, ложась и натягивая одеяло до самого носа.
- Нет, я все-таки поражаюсь: сколько же в тебе еще детства! – вздохнула Галя, будто умудренная жизнью женщина.
Она встала, погасила свет, подошла к столу и уже потянулась к выключателю настольной лампы, но брат запротестовал.
- Галь, ну посиди со мной! Я же целый день один! Знаешь, как одному плохо?
- Ты не умеешь прилично вести себя в дамском обществе, - сказал Галя, однако не ушла, снова села за стол и, подумав, встала. – Сейчас приду.
Через несколько минут она принесла спицы и начала вязать. Алим тихонько усмехнулся: по всей видимости, Галка решила перепутанную пряжу, которая в ночное время приобрела столь опасные свойства, отложить до утра. Он прикрыл глаза, хотя спать не хотелось, - просто ему стало хуже, как обычно по вечерам. По телу пополз холод. Просить второе одеяло он не стал – Галка поднимет панику, мама притащит градусник, потом опять вызовут «Скорую»… Надоело! Тем более от лекарств тоже лучше не становится. Надо перетерпеть, к утру пройдет само собой. Возможности человеческого организма неисчерпаемы, можно и с болезнью справиться – надо просто настроиться соответствующе. Странно – он ведь дома, лежит в постели, под одеялом, а кожа постоянно чувствует воду, ледяную воду зимнего пруда! И льдинки до сих пор кружатся перед глазами, покачиваются, как тогда… Сначала они покружились бы перед глазами, а потом так же кружились бы над его непутевой головой… Если бы не Ирка, он действительно не выбрался бы – она заставила его собраться с последними силами и тем самым спасла… Надо отвлечься! Он же собирался пересчитать всех своих родственников и знакомых, с которыми сталкивала жизнь. С кого начать?.. В голове замельтешили мысли – нет, даже не мысли, а образы. Как-то вдруг все сразу вспомнились все родственники, и ребята из его класса, и ребята из параллельных классов, и те, с кем он учился раньше, еще в кабардинском селе, а потом в поселке Старо-Подгорная до переезда в город, и односельчане обоих дедов, и ребята из ансамбля, и учителя из музыкальной и трех общеобразовательных школ, и медики… Вспомнилась хорошенькая медсестра Светочка-«Птичку-Жалко» из реанимационного отделения… Ворчливые старушки-санитарки… Въедливый гражданин, сосед по палате… и дядя Ваня, и Сергей, и Ромка с иняза (надо будет к нему в гости сходить)… И Иван, комсорг того колхоза, где они работали в сентябре… И колхозник, который отругал Алима, когда тот прокатился туда-сюда на лошади, да еще и спрыгнул с нее на всем скаку… И «близнецы-отравители»… И обидные слова Ларисы Антоновны вспомнились… Слегка заныла левая скула – как раз в том месте, где был синяк, заработанный в стычке с Гавриленко первого сентября… Прозвучал в ушах голос Арсена: «Повод!!!»… И тут же предостерегающий крик соседа заглушила сирена машины «Скорой помощи».
- Алик, ты не спишь? – тихонько спросила Галя; она давно уже прислушивалась к неспокойному дыханию брата.
- Пока нет.
- Знаю, о чем думаешь! О нитке, которая оборвалась. Да?
Он не ответил. Не скажешь ведь, что за шутливым тоном он пытался скрыть страх перед теми неясными тенями, которые начинали мельтешить перед глазами каждый вечер.
- Эрудит несчастный! Начитается ерунды, а потом сам же заснуть не может, - голосом сварливой бабки заговорила сестра. – Где ты только находишь такие ужасы? Бр-р!..
Галя что-то передвинула на столе.
- Кстати, уже одиннадцать… Алька, ты не обижайся, я спать пойду. Иначе я завтра не проснусь. Это тебе спать можно хоть до часу дня, а у меня еще третья четверть не закончилась!
Галя воткнула спицы в начатое вязание, на концы спиц нацепила клубок, чтобы не сползали петли, выбралась из кресла, шепотом чертыхнулась, разминая затекшую ногу.
- Лампу выключить? – ехидно спросила она. – Темноты не боишься?
Ага, отлегло! Пугнуть ее на сон грядущий, что ли?.. Ладно, не стоит! А то в самом деле не выспится, а ей завтра в школу.
- Спокойной ночи, - сказала сестра и щелкнула выключателем.
Она дошла до двери и остановилась.
- Выкинь свою мистику из головы. Нитки тут не при чем… Может, как раз никто и не умер, а наоборот – родился.
- Ага, - согласился Алим.
Дверь закрылась, и в комнате стало темно. Ему захотелось немедленно встать и включить настольную лампу, но он сдержался: в самом деле, где это видано, чтобы взрослый парень боялся темноты! Однако было не по себе… За язык кто тянул, что ли?.. По-прежнему выл ветер, стучал в окно дождь. Он сосредоточился на светящейся полосе между неплотно прикрытыми шторами – на улице горел фонарь. Хоть какой-то свет! Он почти физически ощущал, что темнота стала тяжелее. Снова кольнуло в груди, только на этот раз боль отпустила не сразу. «Это от лекарств, - подумал Алим. – Сколько можно глотать всякую дрянь?». Он сел. Осторожно, в несколько приемов, выдохнул воздух. Странно: вдыхаешь – ничего, а выдохнуть невозможно. Вот уж действительно накаркал на свою голову!.. Боль в сердце, наконец, притупилась, дышать стало легче. Но на душе было очень неспокойно – и все из-за оборвавшейся нитки в Галкиных руках и промчавшейся по улице «Скорой». Ерунда это, ерунда! Дело не в его шутке!.. Может, в самом деле родился новый человек! Может, аппендицит у кого-то! Сердце прихватило! Мало ли почему спешит «Скорая»!..
Алим снова лег, плотнее закутавшись в одеяло и глядя на мокрое стекло, светящееся голубоватым призрачным светом. Окно на миг потемнело – рваная тень, как полы разлетающегося черного балахона, на миг закрыла свет… Опять ОНА?!. Мальчик попытался вернуть все на вполне реальную основу. Чепуха, просто качнулся фонарь – ветер-то какой!.. И тут же пришло новое решение, вызванное непонятным страхом: или почитать что-нибудь?..
Алим, не выдержав, поднялся, включил настольную лампу и открыл первую попавшуюся книгу, спасаясь от мрачных мыслей.
Однако (бывают же такие совпадения!) час назад в той самой машине «Скорой помощи» действительно умер хороший человек. Совсем молодой. И – что самое ужасное! – хорошо знакомый.
***
После шестого урока был запланирован матч по баскетболу между девятыми классами «А» и «Б», поэтому ни одного из признанных спортсменов никуда не отпустили. Сашка нервничал. Из-за этого матча он сегодня пропускал уже вторую тренировку, а милицейский тренер (он же работал и с ребятами из клуба юных друзей милиции «Дзержинец») пропусков не одобрял. Да нет, все правильно! Кому интересно объяснять и показывать двум-трем прогульщикам то, что осваивали на прошлой тренировке, а все остальные будут ждать, когда очередь дойдет и до них! Сашка на месте тренера ругался бы точно так же. Однако в сегодняшнем пропуске он виноват не был, и получать нагоняй не хотелось. Неожиданно в голову пришла мысль: а если попросить Сергея Васильевича, чтобы он взял его вечером со своей группой? Конечно, у работников милиции совсем другой уровень, Сашка против них младенец, но он хотя бы тренеру на глаза покажется. Сашка сбегал в учительскую, позвонил участковому, пожаловался на стечение обстоятельств. Карпов повздыхал, сказал, что его не похвалят за то, что привел на тренировку ребенка (услышав обидное «ребенок», Сашка внутренне ощетинился, но заставил себя воздержаться от спора), однако велел прийти к отделу милиции в половине седьмого, и Сашка тут же простил старшему другу этого «ребенка». Странно – но тренер был настроен благодушно и не высказал ни малейшего недовольства, он поставил Сашку в пару с Сергеем и единственно, о чем попросил, - не покалечить «подрастающую смену»...
Тренировка закончилась в начале одиннадцатого, хотя по расписанию была до десяти. Строгий сторож, ворча, обходил помещения и сердито выпроваживал задержавшихся в спортзале блюстителей порядка. Провинившиеся милиционеры, торопливо похватав сумки и портфели, толпой вывалились на улицу, распрощались и разошлись по разным остановкам. Сашка, Карпов и еще несколько человек шли пешком. Сергей обсуждал с коллегами какие-то новости. В разговор старших Сашка обычно предпочитал не вмешиваться. Но то, что «Никитин разогнал Некрасова, взял водителем Сумарокова», прозвучало так забавно, - просто грех не отреагировать!..
- А Герцена с Белинским у вас нет? – не выдержал все-таки Сашка. – Какой-то у вас литературный отдел получается – фамилии одна другой громче.
- Белинского нет, - усмехнулся Карпов. – Но есть Ананьев, Бондарев и Беляев. Тоже громкие фамилии в мире литературы.
По мере приближения к району вокзала попутчики скрывались во дворах, подъездах, сворачивали на другие улицы, уходили к другим остановкам, и, наконец, Сашка и Сергей остались одни.
- Давай вот здесь, через проходные дворы, - предложил участковый, - Так ближе. Быстрее дойдем, а то х-х-холодно, - он передернул плечами. - Не хочу снова в больницу попасть.
Уж на что Сашка хорошо знал свой район и трусом себя не считал, но один он в эти лабиринты не полез бы – какая-то нетипичная планировка, какие-то гаражи, сараи, большое количество мусорных контейнеров… Трущобы настоящие!
Они прошли через один двор, через другой, вышли на параллельную улицу. Над дверью длинного, на половину квартала, магазина тревожно мигала лампочка сигнализации. Сашка остановился.
- Сергей Васильевич, - произнес он каким-то странным тоном. – А так может быть – что, если в магазине кто-то есть, лампочка замигает, а звонка (ну, или там сирены) не будет?
- Всякое бывает… А почему ты спрашиваешь? – насторожился Сергей.
- Там на первом этаже, мне показалось, окно приоткрыто, совсем чуть-чуть, - Сашка заговорил тише. – Я не знал, что это магазин, поэтому сразу вам не сказал – ну, мало ли, может, жильцы открыли, чтобы комнату проветрить... А сейчас, когда лампочку увидел, подумал – может, кто-то через подсобку влез?
- Как же я не заметил! – с досадой сказал Сергей.
- А вы как раз закуривали и спиной вперед шли, - объяснил Сашка.
Сергей торопливо затянулся раза три-четыре и бросил недокуренную сигарету.
- Подержи, - подал он Сашке свою сумку. - Я схожу, посмотрю. Стой здесь, за мной не ходи! – сказал он строже.
Сашка остался на месте. Участковый вернулся во двор, внимательно посмотрел на окна. Под тем, слегка приоткрытым (ну, глаз-алмаз у мальчишки: ведь в самом деле почти не заметно!), стояло несколько деревянных ящиков – один на другом… Интересно… Сергей осторожно встал на шаткое сооружение, прислушался к тому, что происходило внутри магазина, бесшумно слез с ящиков и вернулся к ожидающему его Сашке.
- Минимум двое, - торопливо прошептал он. – Один сам с собой говорить не будет. В общем, так, Саша: вон телефон, иди, позвони на «ноль-два». Улица Клемента Готвальда, гастроном номер семьдесят три, напротив кондитерской фабрики. Отдел отсюда недалеко. Приедут быстро. И будь там, возле телефона. Сюда пока не подходи. Слышишь? Что бы ни случилось – не подходи! Понял?.. Хорошо понял?.. Ну, давай, действуй!
Сашка кинулся к телефону. Ему вдруг стало страшно: поздний вечер, безлюдная улица… Конечно, на фабрике есть рабочие, но проходная далеко в стороне, а здесь, напротив магазина, - глухой кирпичный забор, через который даже не выглянет никто… Он обернулся: по-прежнему мигала лампочка над крыльцом, участкового не было видно… Ой, нет, вон он! Прижался к стене и посматривает то во двор, то на улицу. А вдруг телефон не работает? С уличными автоматами часто такое бывает. Сашка снял трубку: тягучий ноющий звук показался райской музыкой – все в порядке! Рука у него дрожала, когда он набирал две знакомые цифры.
- Милиция, - отозвался в трубке мужской голос.
- Товарищ милиционер! – сбивчиво заговорил Сашка. – Здесь в магазин влезли… Гастроном на Готвальда, напротив кондитерской фабрики… семьдесят третий…
- Записал… Кто говорит?
- Гудков Александр, я из восемьдесят третьей школы, в клубе «Дзержинец» занимаюсь… Мы с Сергеем Васильевичем Карповым, с участковым, вместе на тренировке были, сейчас мимо магазина шли – ну, и увидели…
За спиной Сашки с грохотом разлетелась на куски витрина магазина, осколки толстого стекла со звоном посыпались на тротуар. Тощий длинноногий парень выпрыгнул на улицу и огромными шагами понесся к перекрестку. Карпов рванулся вслед за ним.
- Витрину разбил один, убегает! Быстрее! – крикнул Сашка и, торопливо повесив трубку, тоже помчался к магазину, забыв предупреждение Сергея.
- Стой! Купчина толстопузый! – кричал на бегу участковый. – Куда ты денешься? Я же знаю тебя!..
Один за другим они исчезли за углом. Сиплый захлебывающийся вскрик не на выдохе, а на вдохе, прозвучал коротко и негромко, но так страшно, что разбежавшийся Сашка резко остановился на месте и от этого едва не упал. Сергей Васильевич не велел подходить… что бы ни случилось… А, наверное, «что-то» как раз и случилось… Не подходить?.. Нет, все-таки надо туда, только осторожнее. Сашка выскочил на проезжую часть – все равно машин нет – и пробежал до перекрестка. Осторожно посмотрел, что делается на другой улице, не поджидает ли его кто-либо за углом магазина. Сашку никто не поджидал, только метрах в тридцати от угла стремительно пересекала дорогу длинная худая фигура, миг – и бегущий исчез в каком-то дворе. Участковый стоял, прислонившись плечом к стене и прижимая ладони к животу; на глазах у перепуганного Сашки он вдруг начал медленно сгибаться пополам.
- Сергей Васильевич! – Сашка, сбросив с плеча обе сумки, подскочил к милиционеру, поддержал его.
Остатки мужества в один момент улетучились: в пляшущем свете уличного фонаря, который раскачивал ветер, искаженное от боли лицо Сергея было страшным. Участковый беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то сказать. «Он же сейчас умрет!», - с ужасом подумал Сашка.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями
-