Есть пословица: «Кому война, а кому — мать родна». Во время Великой Отечественной люди не раз и не два сталкивались с подтверждениями ее истинности.
«Люди ходят, как тени, одни опухшие от голода, другие — ожиревшие от воровства из чужих желудков», — такую запись оставил в своем дневнике один из жителей блокадного Ленинграда.
872 дня
В самые сложные дни блокады каждый житель города получал лишь 125 грамм хлеба в день. Что только не добавляли в тесто: сначала солод, соевые бобы и отруби, когда они кончились — муку из луба сосны и ветвей березы. В начале 1942-го начали использовать целлюлозу — она придавала хлебу объем.
Продукты ценились на вес золота. И, конечно, нашлись те, кто захотел на этом нажиться. Еду продавали по астрономическим ценам: за стакан риса люди готовы были отдать фамильные украшения, картины известных художников, шубы... Одни расставались с последним, другие — набивали кошельки.
Например, два ленинградца — Зенкевич и Заломаев — придумали собственную схему. Они познакомились с уборщицей, которая работала в типографии, где печатали продуктовые карточки. Женщина, которую пообещали взять в долю, отдала преступникам литеры и остатки бумаги, и те начали штамповать подделки.
В схеме участвовали 14 человек: одни «обналичивали» талоны, получая продукты, другие — продавали хлеб на рынке и среди знакомых. Подпольная типография просуществовала три месяца, прежде чем ее обнаружили правоохранители. Зенкевича и Заломаева после короткого суда расстреляли, их подельникам дали большие тюремные сроки.
Всего у «подпольных миллионеров» Ленинграда изъяли 24 миллиона рублей, золотых украшений, слитков и часов на 37 миллионов, а также множество произведений искусства, икон и старинных книг. Для сравнения, танк БТ-2 стоил около 68 тысяч рублей. Большинство спекулянтов были приговорены к смерти, их деньги пополнили госбюджет.
Непойманные
Но задержаны были, конечно же, не все. Сотни людей, пользуясь своим положением, воровали продукты буквально из чужого рта. Например, работники столовых и магазинов во время раздачи могли незаметно вырезать два талона вместо одного. Голодный и изможденный человек замечал это только дома, когда доказать что-либо было уже невозможно.
«У каждой продавщицы в магазине на руке — золотые часы», «паек хороший, да только в столовых крадут много» — такие слова нередко встречались в письмах ленинградцев. Некоторые не гнушались обирать даже малышей. Художница Надежда Лазарева, работавшая в больнице, вспоминала: молока полагалась на порцию 75 граммов, из них не доливали 30. За попытку возмутиться женщину уволили.
Согласно документам Управления НКВД, сообщений о хищениях только за 10 дней могло прийти больше десяти тысяч. Их старались расследовать, но сделать это было сложно: слишком много случаев, слишком трудно собрать доказательства в случае, если сразу не обнаружены «залежи» продуктов и денег, далеко не всегда информация соответствовала истине.
«Бизнес» спекулянтов закончился вместе с самой блокадой. Некоторые понесли суровую кару. Но остались и те, кому удалось его избежать — и остается только надеяться, что их в дальнейшем наказала сама жизнь.