Определенный уровень душноты этого бесконечного разговора о постмодернизме уже был задан первой частью, с которой мы советуем вам ознакомиться по ссылке:
https://telegra.ph/CHTO-TAKOE-EHTOT-VASH-POSTMODERNIZM-10-18
В ней мы говорили о термине и истоках, а сегодня немного о тех, кого нельзя считать философами постмодернизма, но все их таковыми называют (вот вам и постмодерн или Конфуций с его «изменением имен», кому что больше нравится).
Как мы уже утверждали ранее, в качестве теоретического понятия постмодернизм начал употребляться в работах Жана Франсуа Лиотара-французского философа и теоретика литературы, который определил его, как крах «великого нарратива»-грандиозных доктрин и философий, типа познаваемости всего мира наукой, абсолютной свободы или равенства. Лиотар утверждает, что человечество уже не верит в такие рассказы и живет микро-нарративами. Из-за этого понятия он даже дает иное истолкование витгенштейновским «языковым играм», называя иногда их «фразовым режимом», что обозначает разнообразие общностей значений, неисчислимые и несоизмеримые отдельные системы, в которых производятся значения и правила для их циркуляции.
В принципе, становление постмодернистского стиля мышления напрямую связано с философским направлением анализа языка. Например, уже структуралист Фердинанд де Соссюр писал о языке, как о системе знаков, но в которой сами связи между словом и предметом, знаком и означаемым являются произвольными. Уже упомянутый выше Людвиг Витгенштейн видел цель философии не в познании истины, а в логическом анализе структуры языка. Он пришел к выводам, что значение слов естественного языка является не каким-либо обозначаемым объектом, а использование их в определенном контексте («языковой игре») и в соответствии с принятыми правилами. А Мартин Хайдеггер совершенно осознано уже и вовсе отказался от категорий «модерна» (субъект, объект, познание, дух, материя и другие). Так философия постепенно пришла к новому мышлению и Фуко.
Поля-Мишеля Фуко и его наследие оценивают не однозначно: политологи считают его политологом, социологи-социологом, но мы с вами знаем, что он философ))). Но, справедливости ради, он философствует вне традиционных территорий. Новое исследование Фуко действительно новое. Оно не повторяет предыдущие и иногда допускает изменение основных понятий, но он никогда и не стремился к выстраиванию цельной и упорядоченной системы. Фуко ставил для себя следующие задачи:
· воссоздать археологию современных знаний о субъекте;
· расшифровать генеалогию современной власти и всей современной западной цивилизации;
· написать особую онтологию настоящего, которая мыслится областью пересечения других трёх онтологий: онтологии субъекта в его отношении к самому себе, онтологии субъекта в его отношении к другим людям и институтам в поле власти, онтологию субъекта в его отношении к истине в поле знания.
Все исследования Фуко проводит под знаком трёх заимствованных у Канта вопросов:
- Что можно знать? - Что следует делать? - Что есть человек?
Согласно этой последовательности, история мысли самого Фуко распадается на три периода:
· «археологический»
· «генеалогический»
· «период эстетик существования»
Он развивал в реалиях западной культуры второй половины XX века основной фонд идей французского и европейского Просвещения. Объект исследований — изучение бессознательного различных исторических эпох, и этот интерес сближает его с Франкфуртской школой. В 1960-е годы Фуко создает концепцию европейской науки на основе «археологии знания», ядром которого является «знание-язык». Все известные теории науки и культуры Фуко относит к «доксологии». В 1970-е годы в работах Фуко на первый план выходит тема «знания-насилия», «знания-власти». А в 1980-х появляется понятие «субъекта» и рассматривается тема сексуальности, а вместе с ней — вопросы этики, морали и свободы.
А вот Жак Деррида уже является ярким представителем постструктурализма и постмодернизма (позволим себе допустить это). Деррида-философ языка, который у него не служит для выражения философских идей, не основа познания и бытия, не подчинен законам логики, а является истинной двусмысленностью, нестабильностью значений, постоянными семантическими изменениями, содержащими большие объёмы этимологии, идиоматики и всего всякого разного. Язык создает представления человека о мире. Деррида видит фундаментальное противоречие между изначальной «нелогичностью» языка и стремлением навязать ему законы логики. Западная философская традиция имплицитно несёт в себе предположение о том, что эти законы описывают реальность внешнего мира. Такая установка ведёт к появлению бинарных оппозиций (основанных, в частности, на законе исключенного третьего). Существуя в языке, они несут в себе внутренние противоречия («апории»). Апории пронизывают западную философию (привет Зенону) и, более широко, человеческое мышление. Главными и наиболее интересными у Деррида так же являются темы деконструкции и ее, как стратегии и события, письма и следа, различий и различаний, восполнения, его критики феноменологии и структурализма, но мы не можем себе позволить не рассмотреть их в отдельном материале.
Человеком, который снабдил нас понятиями гиперреальность, симулякры, является «гуру постмодернизма»- Жан Бодрийяр. Занимательно, что философ всячески открещивался от постмодернизма: интервью с Майком Гейном (1993):
«…Постмодернизм, как мне кажется, в изрядной степени отдает унынием, а то и регрессией. Это возможность мыслить все эти формы через своеобразное смешение всего со всем. Я не имею с этим ничего общего. Это ваше дело».
Ну и мы не будем стараться отобрать у человека право на самоопределение и просто обсудим его основные идеи (легко и непринужденно). В ранних работах («Система вещей, 1968; Общество потребления», 1970) для Бодрийяра главный предмет изучения —Западное общество потребления. Неотъемлемой чертой общества потребления является его собственная мифичность, которая находится в измерении по ту сторону материальности и идеальности и является фундаментальным измерением общества; хотя потребление и может выражаться в коллективных идеях, оно как специфический феномен не сводится к ним, равно как и к материальным (экономическим) практикам. Вне мифа современное общество просто не существует — вот что утверждает Бодрийяр. Его задачей было выявить природу потребления как основополагающего измерения социальной жизни.
В другой своей работе «Симулякры» Бодрийяр ввёл понятие гиперреальность как развитие марксистского понятия надстройка. Основа гиперреальности — симуляция. Единицами гиперреальности являются симулякры — знаки или несамотождественные феномены, отсылающие к чему-то другому, а потому симулятивные. Симулякры могут быть трёх порядков: копии, функциональные аналоги и собственно симулякры. К третьему порядку он относил все современные феномены: деньги, общественное мнение и мода. Они функционируют по принципу символического обмена. Современную эпоху Бодрийяр называет эрой гиперреальности — надстройка определяет базис, труд не производит, а социализирует, представительные органы власти никого не представляют, происходит утрата реальности, последним бастионом которой становится смерть: «смерть, пожалуй, единственное, что не имеет потребительной стоимости». На ней основана любая власть и экономика. Но в этом случае смерть выступает не сама по себе, а как фантазм (некоторое представление). В искусстве же философ видит критическую и терапевтическую функции по возвращению к реальности.
Но в начале XXI века одним из самых цитируемых авторов в гуманитарных дисциплинах Жиль Делёз. Его идеи широко распространились в континентальной философии науки и новой социальной эпистемологии. Делёзовская антикантовская программа получила мощное развитие: в настоящее время ряд исследований пересматривает «коперниканскую революцию» Канта — разделение на ноумен и феномен.
Делёз рассматривается как один из предшественников спекулятивного реализма — нового направления континентальной философии в начале ХХI века; спекулятивные реалисты считают Делёза первопроходцем онтологического поворота. Его влияние испытали такие направления, как «объект-ориентированные» онтологии Брайента, Богоста, Хармана, Мортона; акторно-сетевая теория Латура, Каллона и Ло, «реалистическая социальная онтология» Де Ланды, теории «аффективного» или «виталистского» поворота. Идеи Делёза (и Гваттари) повлияли на постколониализм, антиэссенциалистский феминизм: «номадология» Брайдотти, «телесный феминизм» Гросс, и квир-теорию. Делёз оказал воздействие на современную левую мысль: Джеймисон, Бадью, Лазаратто, Негри, Хардт.
В «сухом остатке» постмодернизм-лишь критическое сознание, которое так же является и самокритическим. И это уже довольно недурно. Ведь используя собственные методы (типа деконструкции), ему будет должно признать собственную историческую относительность текстов и вынести приговор самому себе, как одному из возможных «локально-темпоральных-децентрированных-антитоталитарных» и что там еще бывает в природе взглядов. И возможно именно в этом и состоит роль постмодернизма в истории философии.
А если вам всё еще неясен постмодернизм (это абсолютно нормально), то напоследок мы можем вам представить только цитату из книги Виктора Пелевина: