«Посмотришь на Ивана Афанасьева – человек обыкновенный:
богатыря в нем не приметишь. На самом же деле – богатырь…!».
Командир 13 гвардейской стрелковой дивизии генерал-полковник А.И. Родимцев
Действительно, лейтенант Афанасьев – человек обыкновенный, среднего роста, обычного телосложения, с обычным русским именем - Иван. Родился Иван Филиппович Афанасьев в 1916 году в хуторе Железном станицы Воронежской, Краснодарского края. Ваня с детства привык быть самостоятельным. Достигнув совершеннолетнего возраста, как и многие другие юноши того времени, Иван занимался на курсах авиамотористов, посещал кружок парашютистов. В 21 год Иван Афанасьев начал службу в РККА. В ритм армейской жизни втянулся быстро. Три года службы пролетели незаметно. Иван окончил полковую школу, получил звание помощника командира взвода и был назначен на должность старшего механика-водителя танка БТ-7. Участвовал в освобождении Западной Белоруссии, Литвы, в финской компании.
Осенью 1940 г. пришел приказ о демобилизации. Куда податься? На родине, в хуторе Железном, его никто не ждал: отец, избитый белогвардейцами в 1920 г., долго болел и умер, мать тоже умерла. Ивана потянуло в город. К тому времени он владел тремя специальностями – киномеханика, моториста и мозаичника. А работать пришлось заготовителем овощей и фруктов. На этой работе в городе Сочи его и застала Великая Отечественная война. В действующую армию Иван Афанасьев был призван Адлерским Горвоенкоматом и направлен на учебу во второе военно-пехотное училище им. Орджоникидзе в октябре 1941 г. Чувство ответственности, добросовестность, аккуратность с детства были присущи Ивану. По окончании училища Афанасьеву присвоили звание лейтенанта и направили в 9-ю отдельную мотострелковую бригаду Юго-Западного фронта.
Июнь 1942 года…. Под Харьковом идут кровопролитные бои. 9-я отдельная мотострелковая бригада отбивает бешеные атаки фашистов. Пулеметный взвод, которым командует Иван Афанасьев, постоянно меняет позиции: силы противника превосходят наши во много раз, командование вынуждено маневрировать. В одной из схваток Иван получил ранение и был отправлен в госпиталь города Острогожска. Вскоре его начали бомбить, нужно было срочно эвакуироваться. Из госпиталя лейтенант Афанасьев выбрался вместе с бойцом своего взвода В. Ериным. Они видели, как по дороге мчались запыленные грузовики, одни спешили на фронт с боеприпасами и продовольствием, другие – с ранеными уходили в тыл, а по обочинам дорог шли беженцы: женщины, дети и старики с наспех собранными узлами. Все увиденное только разжигало ненависть к врагу. Товарищей подобрал случайный поезд и повез на юг, к Волге. Так в биографии Ивана Афанасьева началась страница, связанная со Сталинградом. Выйдя на станции Сталинград-1, бойцы решили посмотреть город. В те дни с особой остротой чувствовалась близость нависшей угрозы. На улицах появлялись траншеи для укрытия на случай бомбежки, виднелись свежие воронки от бомб. Присев на скамеечку на площади 9 января в тени четырехэтажного жилого дома передохнуть, бойцы заметили необычное здание, оно все гремело, из трубы шел дым. Это работала паровая мельница. Разве мог тогда Иван подумать, что именно на этой площади, в этом доме ему придется сражаться с врагом?
На пересыльном пункте Иван Афанасьев получает предписание в часть, которая размещалась в районе Харабалей близ Астрахани. Весь август и первая половина сентября прошли в учебе. Вести с фронта приходили тревожные. Часть усиленно готовилась к боям. Формировались маршевые роты, которые тут же отправляли на фронт. 18 сентября 1942 г. в такую роту и попал Иван Афанасьев. Эшелон доставил бойцов до Капустин Яра, а оттуда пешим ходом они добирались до Красной Слободы. А в это время в Сталинграде на другой стороне Волги шли ожесточенные уличные бои за каждый дом, за каждый метр родной земли. Афанасьеву был дан приказ переправляться на правый берег Волги. Он получил назначение на должность командира пулеметного взвода в 42-й гвардейский стрелковый полк 13-й гвардейской стрелковой дивизии, в рядах которой этот обыкновенный человек проявил себя настоящим героем.
Во взводе, куда направили Афанасьева, было всего пять человек и один пулемет. Время тогда было такое: одному приходилось сражаться и за двоих, и за пятерых. Афанасьев с трудом узнавал местность. Дома, прилегающие к площади 9 января, один за другим превращались в руины, а в одном из разрушенных зданий едва узнавалась мельница. Тем временем фашисты предпринимали атаку за атакой, не считаясь с потерями.
Тщательно проанализировав карту местности, командование высоко оценило тактическое значение одного из домов на площади 9 января. Дом чудом уцелел во время бомбежек. Находился он на нейтральной территории и от того, какая сторона займет его, зависел ход боевых действий на этом участке фронта. И только закаленному в сражениях бойцу, ответственному, знающему тактику ведения боя в различных ситуациях, умеющему организовать людей на выполнение поставленной задачи, могло быть поручено выполнение столь ответственного задания. Именно таким бойцом оказался Иван Филиппович Афанасьев.
Командир 7 стрелковой роты старший лейтенант Наумов, развернув перед Афанасьевым схему, пояснил:
«Два дня назад в этот дом пробрались четыре наших бойца и заняли оборону. Старший среди них сержант Павлов. Если противник возобновит наступление, то в первую очередь он попытается захватить этот дом. Но мы должны удержать его во что бы то ни стало».
До войны дом являлся жилым зданием облпотребсоюза, расположенным по улице Пензенской, 61, на главной площади города. Он считался одним из престижных в Сталинграде, его окружали Дом связистов, Дом работников НКВД, Дом железнодорожников. В доме жили специалисты промышленных предприятий и партийные работники. Здание было построено так, что от него вела прямая ровная дорога к Волге. Именно это обстоятельство в дни битвы стало особенно важным.
Иван Афанасьев вспоминал:
«Когда я прибыл в дом и забрался на четвертый этаж, то увидел всю площадь и прилегающие к ней улицы. Дом как бы вклинивался в расположение противника: нашими соседями слева и справа были фашисты. Лишь в сторону Волги, к зданию мельницы, оставалась узенькая полоска нашей земли. Врагу очень нужен был этот дом. Отсюда он мог прорваться к Волге. Но мы встали здесь стеной...»
Лейтенант Афанасьев как старший по званию и должности возглавил гарнизон дома. Оценив ситуацию на местности, командир дал четкие указания по организации крепкой обороны. Внутри бойцы сделали проломы в капитальных стенах, чтобы можно было перемещаться по всему дому, не покидая его. Окна и щели закладывали кирпичом и оборудовали там огневые позиции для стрельбы. Особое внимание уделили оборудованию штаба. В подвале второго подъезда установили два стола, на них аккуратно разложили патроны всех калибров имеющегося в гарнизоне стрелкового оружия, мины, гранаты и бутылки с горючей смесью. В одном из углов поместили лопаты, топоры, ломы и пилы. Вскоре в штабе появились телефон с позывным «Маяк», связывавший гарнизон с ротой. В течение нескольких дней от дома к мельнице был прорыт подземный ход сообщения.
- Наш гарнизон, – говорил Афанасьев, – можно смело назвать интернациональной бригадой. Дом защищали представители многих народов: русские, украинцы, грузин, узбек, казах, абхазец, таджик, татарин, еврей. Жили душа в душу, друг за друга стояли горой. Раненые наотрез отказывались покидать дом.
Эти солдаты – люди разных характеров, по-разному мечтавшие построить свою жизнь и сведенные теперь военной судьбой в одном доме, - готовы были умереть, но не отступить. А какой силой духа, волей к победе должен был обладать командир гарнизона дома, чтобы сплотить людей разных национальностей в одну единую семью, готовую сражаться до последней капли крови! К каждому нужно было найти свой особый подход. А ведь все время, пока дом находился под непрерывным обстрелом врага, в подвале его укрывались около тридцати человек мирных жителей Сталинграда. Нужно было думать и о них, об их безопасности. Какая неведомая сила помогала тогда лейтенанту Афанасьеву? Но в самые суровые дни боев за Сталинград, он вместе с боевыми товарищами сумел превратить обычный жилой дом в неприступную крепость для врага, личным примером вдохновлял бойцов на подвиги. В том доме каждый был героем.
Так 58 суток небольшая группа советских бойцов, руководимая Афанасьевым, отражала натиск во много раз превосходящих сил противника и удержала свой объект до начала общего наступления Советских войск. Ни беспрерывный обстрел, ни отчаянные атаки гитлеровцев не могли сломить стойкости бойцов. Их девизом было – «За Волгой для нас земли нет».
24 ноября 1942 г. командующим гарнизоном Дома солдатской славы был получен приказ перейти в наступление: захватить «молочный дом», закрепиться в нем и удерживать. «Молочным» дом был назван для удобства по цвету его стен. Когда к вечеру гвардейцы овладели домом, их оставалось всего четверо, но все они, как подобает советскому бойцу, сражались до последнего патрона. Несмотря на отчаянное сопротивление фашистов, задача была успешно выполнена, но в том бою лейтенант Афанасьев получил тяжелое ранение и был контужен.
На следующий день Иван оказался в полевом эвакогоспитале за Волгой, откуда он выписался 29 декабря 1942 г. и вернулся в свою часть.
В середине января 1943 г. в боях за рабочий поселок Красного Октября Афанасьева снова ранило, и он уже надолго выбыл из строя в госпиталь, который располагался в Саратове. Там Иван пробыл почти четыре месяца.
За несколько дней до выписки из госпиталя Иван случайно встретил Катю, свою будущую жену. Это была та самая девушка, которая провожала Ивана на фронт из города Сочи. Это о ней он вспоминал в минуты затишья в пекле Сталинградских боев. Оказалось, что летом 42-го Екатерина переехала из Сочи в Саратов к родным. В госпитале Иван не задержался, его служба продолжалась. С Катей стали регулярно переписываться.
Трудными дорогами войны пришлось пройти Ивану Афанасьеву. Вернуться в 13 гвардейскую дивизию ему не довелось, дали предписание в мотострелковую бригаду, которая вошла в состав 25-го танкового корпуса. Началась Орловско-Курская битва. Затем пришлось сражаться под Киевом, Новгород-Волынском, Дубно, Ровно, Львовом, Краковом, Бреслау и Берлином. Везде бойцы и командиры с честью несли боевую славу героев великой битвы на Волге.
«Пройденный путь с боями от Волги до Берлина был долгим и тяжелым, но никогда не забуду того, что пришлось пережить в Сталинграде» - вспоминал И. Ф. Афанасьев.
За доблесть в боях Иван Филиппович Афанасьев был удостоен высоких правительственных наград: орден Красной Звезды; медаль «За боевые заслуги»; медаль «За оборону Сталинграда»; орден Отечественной войны II степени; медаль «За освобождение Праги»; медаль «За взятие Берлина»; медаль «За победу над Германией».
Окончание Великой Отечественной войны Иван Афанасьев встретил в Чехословакии под Прагой.
В 1946 году Иван приехал в отпуск в Саратов к Кате. Отпраздновали свадьбу, и снова на службу. Ивана направили на учебу в Харьков, а через три месяца – в Москву на курсы при Военно-политической академии им. Ленина. С августа 1947 по октябрь 1951 Иван Афанасьев был секретарем партбюро учебного танкового батальона механизированной дивизии, потом – секретарем парторганизации в полку тяжелых самоходных орудий, затем – замкомбата по политчасти зенитно-артиллерийской бригады. А между тем служить становилось все труднее и труднее, сказывались ранения и контузия, полученные еще тогда в «молочном доме» в Сталинграде - зрение Ивана слабело. 6 октября 1951 г. в звании капитана Ивана Филипповича Афанасьева уволили в отставку ввиду потери зрения.
Казалось бы, вот оно испытание, которое может подкосить обыкновенного человека, ограничить свободу, сломить волю, озлобить. Но для Ивана Филипповича слепота не оказалась непреодолимым препятствием. Он решил, во что бы то ни стало, быть полезным обществу, преодолевать трудности, которые вставали на его жизненном пути. А они не заставили себя ждать. Семья Афанасьевых переехала в Борисоглебск, но начинать жизнь на гражданке с нуля оказалось непросто. Под строительство жилья им выделили небольшой участок, на котором в войну стояли зенитки в котловане. В целях экономии места и средств котлован засыпали, возвели фундамент, стены выкладывали в один кирпич, на последние гроши приобрели шифер. А дом возьми и тресни в том месте, где артиллерийский котлован был, стены промерзли, приходилось затыкать их тряпками. Так Афанасьевы прожили несколько лет. А у них тогда уже было двое детей.
Честный, порядочный, скромный, Иван никогда не сетовал на судьбу, как бы трудно не приходилось, никогда не выставлял напоказ свои боевые подвиги, а их было не мало. Чего только стоило держать оборону дома в Сталинграде на линии вражеского огня почти два месяца!
Иван часто вспоминал о своих боевых товарищах, с которыми сражался в городе на Волге, но он тогда не знал об их судьбе. Лишь в ноябре 1956 г. пришла весточка из Сталинграда – официальное приглашение на торжества по поводу 14-й годовщины победы у Волги. Волнительной и радостной тогда была встреча с боевыми товарищами: Вороновым, Глущенко, Рамазановым, санитаркой Марусей Ульяновой. Все изрядно постарели, многие стали инвалидами войны.
С тех пор судьба снова тесно связала Ивана Афанасьева со Сталинградом. В мае 1958 г. его семья получила квартиру в городе на Волге, в доме № 43 по улице Советской, недалеко от того легендарного дома, который защищал гарнизон под командованием Ивана Филипповича.
Время шло быстро и незаметно. Утром Иван уходил на предприятие, где трудились незрячие. Садился за механический пресс и штамповал колесики для детских самосвалов, а вечером, вернувшись домой, разбирал почту. Письма шли пачками, их присылали фронтовые друзья и совсем незнакомые люди.
После радостных и волнительных встреч в Сталинграде Афанасьев начал по крупицам собирать информацию о людях, с которыми свела его осень 42-го, поддерживал с ними связь, всячески стремился помочь. Огромное человеколюбие, готовность пожертвовать чем-то ради других людей – вот те качества, которыми отличался Иван Филиппович – «человек обыкновенный…». Тогда ему пришла идея написать книгу о своих боевых товарищах, об их славных подвигах. По вечерам он вкривь и вкось выводил строчки наугад, а на утро жена Екатерина Ивановна читала ему, что получилось, он вспоминал новые факты, дописывал их…. Книгу Иван Филиппович назвал просто «Дом солдатской славы». Она не претендовала на повсеместную известность, она просто была о каждом из тех людей, кто волею судьбы оказался запертым в полуразрушенном доме на берегу Волги.
Иногда прямо с работы Иван Филиппович шел в школу, институт или цех какого-либо завода и рассказывал молодежи о войне. Так проходили годы. Афанасьев ощущал огромное дыхание мирного труда, сам всячески стремился быть полезным обществу, но видеть всего того прекрасного, величественного, о чем писал и рассказывал ему не довелось целых двенадцать лет.
Радостный день все-таки настал в феврале 1964 г. Тогда Иван отправился на очередную консультацию к заведующему кафедрой глазных болезней Волгоградского медицинского института профессору Александру Михайловичу Водовозову. После тщательного осмотра, Водовозов заявил, что будет делать операцию, но обещать ничего не мог.
Операция проходила без наркоза, сам больной был ассистентом профессора. Превозмогая боль, от которой, казалось, вот-вот померкнет разум, Афанасьев по ходу операции отвечал на вопросы профессора, когда внутрь глаз вторгались иглы шприца и острие скальпеля. У Афанасьева была осложненная двусторонняя катаракта, пораженный хрусталик сросся с радужкой. С помощью криоэкстракции хирург удалил пораженную капсулу хрусталика. Во время проведения таких операций криоэкстрактор кладут в искусственный лед и охлаждают до минус 70 градусов. Хирург опускает его в глубину разрезанного глаза и кончиком прикасается к капсуле хрусталика, который примораживается к инструменту и в таком виде удаляется. Однако это надо проделать так искусно, чтобы не прикоснуться к разрезам глаза. Ошибись на миллиметр, и больной навсегда может остаться слепым. Благодаря высокому профессионализму хирурга, зрение Ивана Афанасьева было восстановлено. Такое мог вынести только закаленный в суровых испытаниях воин. Именно таким воином и был Афанасьев.
Ивану Филипповичу выпала высокая честь вместе с Полным Георгиевским кавалером и Героем Советского Союза Констинином Недорубовым и дважды Героем Советского Союза прославленным летчиком Василием Ефремовым доставить факел, зажженный от Вечного огня на Площади павших борцов, на Мемориальный комплекс «Героям Сталинградской битвы» на Мамаевом кургане в день его открытия, 15 октября 1967 года.
17 августа 1975 года Иван Филиппович Афанасьев ушел из жизни, этот обыкновенный человек, который оказался настоящим героем, настоящим богатырем! Так когда-то назвал его генерал Родимцев. И это действительно так. Еще в былинах и сказаниях богатырями называли защитников русской земли, совершающих воинские подвиги, отличающихся силой, стойкостью, отвагой, умом и самообладанием. Богатырями также называли людей, богатых душой. А Ивану Филипповичу всех этих качеств действительно было не занимать.
В Телеграм-канале музея вы можете услышать аудиовоспоминания одного из защитников Дома на Пензенской, 61 - Якова Павлова.
Анна Литвиненко, старший методист Музея-заповедника «Сталинградская битва»