Большинство зарубежных и отечественных исследователей сходятся в том, что консерватизм как идеология возник в Европе в самом конце XVIII века – как реакция на Великую французскую революцию 1789–1799 годов. Эта революция была подготовлена идеями просветителей, которые заявляли: править должен разум.
На бумаге выглядело великолепно, но революция показала, к чему приводит реализация таких идей на практике – к массовому террору, страшному кровопролитию. Мы сегодня не можем представить себе тот ужас, который испытала тогда Франция, а вместе с ней и вся европейская цивилизация. Беспрерывная работа гильотины, утопление людей с помощью барж. А продолжением всего это стали Наполеоновские войны.
Разумеется, многие люди, в том числе те, кто ранее увлекался просветительскими идеями, испытали шок от сотрясания цивилизационных основ. Этот шок породил интеллектуальную реакцию – так возникли сочинения первых консерваторов: Жозефа де Местра, Эдмунда Бёрка, Хуана Кортеса. Поглядите, говорили они, свобода обернулась деспотизмом, а слом иерархии привёл к тому, что возникла новая иерархия – куда хуже, подлее, отвратительнее старой. Значит, просвещенческий рационалистический оптимизм должен быть пересмотрен.
В условиях цивилизационной угрозы идеи консерваторов распространились и укоренились, 1812-й стал триумфом русского консерватизма. Перефразируя советское выражение о том, что декабристы – дети 1812 года, можно сказать, что консерваторы – его творцы.
После победы над Наполеоном общество русифицировалось, галломания ушла, русский язык стал языком школы и университета. Наступил Золотой век русской литературы. Зрелый Пушкин, зрелый Гоголь, Тютчев, Жуковский, Вяземский, славянофилы – всё это консерваторы. Из писателей более позднего периода, конечно же, – зрелый Достоевский.
Роль консерватизма отнюдь не пассивна, она не в том, чтобы затормозить развитие, как это пытаются представить оппоненты.
