Кажется, еще никогда время не тянулось так, как сейчас, словно издеваясь над несчастной, что стояла за перилами моста, глотая слезы. Нет, самоубийца не боялась сделать шаг, оборвав только начинавшуюся жизнь, не думал о тех, для кого эта смерть станет тяжелым ударом. Перед глазами стояло белое до рези в глазах помещение морга и обгоревшее тело, в котором она, даже сама себе, до последнего отказывалась признать любимого. Она до сих пор чувствовала тошнотворный запах лекарств и нашатыря, которым ее приводили в чувство после того, как показали именные часы, что были обнаружены на трупе. Этот запах свербел в носу, не давая забыть ни на секунду, что происходящее не сон.
Как же так?
Обращенный к мирозданию вопрос оставался без ответа. Наверное, вопросы следовало задавать раньше, человеку, что внезапно ворвался в ее жизнь, похитив сердце, покорив душу и овладев девственным телом. Только сейчас, вспоминая их бурный роман, самоубийца осознала, что ничего не знает о своем избраннике: кто он, чем занимается, куда уходит по утрам...
Нет, теперь это следовало говорить в прошедшем времени. И от этой мысли сердце разрывалось на кусочки, причиняя физическую боль. Она прижала руку к груди и невольно покачнулась, частично лишенная опоры. Ей все равно, ведь без человека, чье тело лежало сейчас в морге, жизнь пуста и безрадостна.
— Я хочу быть с тобой, — шепчут соленые губы. — Хочу с тобой...
Вновь почувствовать крепкие и такие надежные объятья, пьянящий вкус губ с ноткой никотина и коньяка. Услышать голос с сексуальной хрипотцой, шепчущий о любви. Но этого не будет. Больше не будет. Никогда.
Пальцы второй руки отпускают перила. Остается лишь чуть наклониться вперед и не придется даже совершать последний шаг — земное притяжение сделает свое дело… но до слуха самоубийцы долетают звуки бегущих шагов, и кто-то хватает ее, прижимая к крепкому телу. Оказавшиеся между ними перила больно врезаются в поясницу, но она едва чувствует эту боль. Губы выпускают вместе с выдохом дорогое сердцу имя и, чтобы убедиться, что это не игры подсознания, она откидывает голову на плечо спасителя и заглядывает в родное, обеспокоенное, полное муки лицо.
— Успел.
Сильные руки оттаскивают, перетягивая через преграду обратно на надежное полотно моста, и самоубийца оборачивается, оказываясь лицом к лицу с любимым в его таких желанных объятьях. Смотрит в глаза, ища ответы на вопросы. Впрочем, не дожидаясь их, мозг уже строит догадки, базируясь на логике и фактах.
— Где ты был?
— Ждал тебя. А ты опаздывала…
Холодная ладонь молодого мужчины гладит по щеке, размазывая по коже соленую влагу.
— Я была в морге, — шепчут губы, которым почему-то никак не удается улыбнуться.
— Опознала?
Девушка кивает и, наконец, улыбается, успокоенная ровным и уверенным голосом любимого, который ерошит ее светлые волосы в небрежной ласке:
— Вот и хорошо, — улыбается в ответ. — Значит, не закопают как собаку, под номером.
Не состоявшаяся самоубийца хлопает ресницами, ее губы приоткрываются, собираясь озвучить очередной, несомненно, глупый вопрос, но пальцы мужчины накрывают их, он качает головой в немой просьбе, а после целует: властно, долго, напоследок легонько кусая за губу.
— Я все тебе объясню, — обещает он. — Позже.
Увлекает прочь тем же путем, каким девушка пришло, не разбирая дороги от слез, застилающих взгляд. Мимо морга, в котором пережила, пожалуй, самые ужасные минуты своей жизни.
Любимый ускоряет шаг, очевидно, стремясь скорее миновать неприятное место, но она зачем-то оборачивается, чтобы увидеть грузовик, который чуть не сбил ее минут десять и целую вечность назад. Рядом стоят еще скорая и полицейская машины. Один из копов склоняется над телом, откидывая край белой простыни, и девушка узнает... собственное лицо.
Любимый привлекает к себе, прижимая к груди, гладит по волосам:
— Мне очень жаль, — приносит он соболезнования, поворачиваясь, чтобы закрыть место аварии спиной.
И все вопросы разом отпадают. Некоторое время самоубийца молча прижимается, цепляясь за одежду любимого, пытаясь принять факт собственной смерти, а потом поднимает к нему лицо и улыбается:
— Я хочу быть с тобой. Вечно.
Даже если для этого надо умереть.
— Так и будет, — заверяет мужчина, снова страстно целуя прямо посреди улицы.
У формы существования, именуемой призраками, есть свои преимущества...