Как настоящий алкоголик, считающий, что все под контролем, говорит, что он пьет, потому что хочет. А если перехочет, он бросит в любой момент. То же самое было и с Тоней, - она не хотела.
Она гордилась своей способностью делать дела и не "просиживать пятую точку".
Она точно знала, что делу время, потехе час, что её бабушка жила без посудомойки и стиральной машины, а значит, Тоне вообще не на что жаловаться. Она снова начала смотреть кино, только когда поняла, как можно провести это время с пользой. Погладить вещи, что-нибудь зашить, приготовить еду на следующий день.
В каждом своем действии Тоня искала смысл. Если гулять, то с собакой, если сидеть на диване, то пролистывая новую книгу рецептов.
Тоня чувствовала, что нужно замедлиться. Она хуже соображала, с трудом принимала решения, спина ломила. Друзья советовали йогу, спорт, прогулки в течение дня. Но Тома понимала, что лишние 20 минут будут выкинуты в никуда, и бросала эти затеи.
На работе она спасалась кофе, - вроде передышка, но и "не отходя от производства". Кстати, о своей беременности она не говорила до последнего. Не хотела, чтобы ее списали со счетов. Было важно не выпасть из обоймы.
Сдав проект, она испытывала облегчение вперемешку с чувством неудовлетворённости. Не хватило чуть-чуть времени, она упустила важные детали. Многое можно было бы сделать лучше. Ну да пусть. Через 30 минут тот проект был сметен новой волной, новыми задачами. Тоня радовалась тому, как сильно она любит работать, как эффективно распределяет ресурсы, чтобы ее хватило на всё.
Покой наступал только тогда, когда температура поднималась выше 38,5. Тоня сдавалась.
Она, наконец, чувствовала право перестать бежать, а просто накрыться одеялом и включить сериал. Это было её время, полное право на отдых. Поэтому Тоня не любила болеть немного. Простуда, горло, 37,5 не давали ей права замедлиться. В голове звучал мамин голос: "Меня бабушка в школу с 38 отправляла. И ничего".
Зато 38,5 был уже другим рубежом. Можно было сдаться и отдыхать.
Ела Тоня тоже быстро, даже когда никуда не торопилась. Видимо, срабатывала установка детства, которую она слышала мантру. Каждое утром "быстрее, опаздываем в школу" и каждый вечер "быстрее, завтра опять не сможешь проснуться".
Тонина мама работала на трёх работах, а когда приходила домой с сумками, полными еды, вставала у плиты. И всё равно денег всегда не хватало. Тоня росла с ощущением, что она так не хочет. Поэтому получив неплохую работу, Тоня вцепилась в нее мертвой хваткой. Она сделает всё, чтобы у нее не было страха оказаться без денег, и чтобы у ее детей всегда были конфеты, которые ей мама выдавала по праздникам.
Тоня покупала им сладости, устроила в лучшую школу, но не умела играть и общаться. Ведь игра - это совершеннейшая трата времени. А разговоры... Для них есть дорога в школу и обратно, а так же время капитальной уборки.
Говорила Тоня о важном. В те редкие моменты, когда они с детьми вступали в разговор, Тоня пыталась вложить в их голову максимум полезной информации. О целях и задачах, о важности учебы, о необходимости поступить в институт, о том, чтобы выбрать правильных друзей, толковых, а не просто весёлых.
"Займись чем-то полезным", - говорила Тоня сыну. - "Книжку что ли почитай". Безделье детей ее сводило с ума.
Где-то в глубине души Тоня понимала, что нужно замедлиться. Но она не умела. Не могла. Не хотела. Как человек с алкогольной зависимостью, она зависела от бесконечного списка дел, который сама же составляла. И этот список был длинною в жизнь.