Творчество - процесс индивидуальный, поэтому любое объединение художников рано или поздно начинает распадаться на отдельные, наиболее яркие и значимые имена. Так случилось и с назарейцами. Лучшие творения, созданные конкретными художниками-последователям назарейства, сейчас приписываются назарейцам вообще.
Художники, входившие в объединение назарейцев, были представителями состоятельных сословий. Некоторые входили в круги германских интеллектуальных элит и взаимодействовали с правящими элитами. Яркий пример - братья Фейт. Их мать вышла замуж вторым браком за философа-романтика, писателя Фридриха Шлегеля, участника Венского конгресса. А по рождению она была дочерью Мозеса Мендельсона, видного деятеля еврейского освобождения.
Трудно проследить и перечислить все связи этих людей с теми, от кого зависела судьба Европы после окончания наполеоновских войн. Да и цели такой я не преследую.
Иоганн Фейт примкнул к назарейцам в 1811 году. Собственно, как художник он ничем значительным себя не проявил и остался в истории как старший брат художника Филиппа Фейта.
Его младший брат Филипп приехал в Рим в 1815 году и присоединился к течению позже других, но именно ему принадлежит значительная роль в выражении и реализации принципов, транслируемых назарейцами.
В 1816 году Филипп Фейт получил работу по украшению люнетов в Браччо Нуово, нового крыла галереи Кьярамонте в Ватикане.
Люнет - в изобразительном искусстве и архитектуре поле стены, ограниченное аркой и её опорами в форме полукруга или сегмента круга и горизонталью снизу, располагающееся над дверями или окнами.
Галерея Кьярамонте была оформлена под руководством Антонио Кановы в 1805-08 годах по решению папы Пия VII Кьярамонте, бывшего на Святом престоле в 1800-1823 годах. Галерея представляет собой арочный проход длиной около 300 метров, известный как Коридор Библиотеки (Corridore della Libraria). Она была спроектирована Браманте в XVI веке, чтобы соединить Папский дворец с дворцом Бельведер. В 1805-1806 годах по проекту Рафаэле Стерна к галерее было пристроено новое крыло Браччо Нуово.
Украшение люнетов Браччо Нуово фресками было предпринято по случаю прибытия в Рим партии античной скульптуры, возвращенной из Франции. Фрески были призваны прославить культурную политику папы Пия VII, способствовавшего вместе с Антонио Кановой возврату увезенных, то есть украденных Наполеоном, шедевров.
Фреска Филиппа Фейта произвела впечатление, и возник спрос на более компактное воспроизведение аллегорической фигуры Религии с фрески. Только по заказу прусского короля Фридриха Вильгельма III в 1823 году Фейтом было выполнено две копии "Торжества Религии", но были и другие.
Вскоре после приезда Филиппа Фейта в Рим он в числе четверых назарейцев получил работу по росписи фресками квартиры прусского консула в Риме Якова Людвига Соломона Бартольди, расположенной в палацо Дзукари на площади Тринита деи Монти. Я уже отмечала, что Фейты были в свойстве с Соломоном Бартольди через их родного дядю Авраама Мендельсона Бартольди. Фамилия Бартольди появилась у Соломонов после их крещения в католичество, а Авраам Мендельсон, женившись на Лее Соломон Бартольди, тоже перешел в католичество и добавил к фамилии Мендельсон вторую фамилию жены - Бартольди.
Создание фресок в апартаментах консула Соломона Бартольди на третьем этаже палаццо Дзукари было начато в октябре 1816 года. Фрески выполняли Петер фон Корнелиус, Фридрих фон Шадов, Филипп Фейт и Иоганн Овербек.
Все четверо приготовили картоны, являвшиеся эскизами фресок. Они были представлены на суд посланника Пруссии в Риме, Бертольда Георга Нибура, фактически выполнявшего тогда функции министра правительства Пруссии, и получили его одобрение. Требовалось, чтобы фрески, предназначенные украсить дом прусского консула, выражали "общечеловеческие" идеи.
Выбранные художниками сюжеты из жизнеописания святого Иосифа отвечали целям назарейцев в создании "ново-немецкого религиозно-патриотического искусства". Католическая церковь толковала эпизоды из жизни Иосифа как пролог к историй жизни Иисуса Христа.
Зал предстояло расписать восемью фресками. В марте 1817 года фрески были окончены, и консул Соломон Бартольди сообщил в письме канцлеру Пруссии Карлу Августу фон Харденбергу:
"Я пожертвовал более половины своего жалованья на то, чтобы дать этим молодым людям возможность сделать себе имя, и я чувствую себя вознагражденным тем, что их работа увенчалась успехом и даже сделала честь обществу и нации". Заказчик был доволен.
Для знакомства с работами четверых назарейцев в Берлине (и для роста их популярности, естественно) Соломон Бартольди предложил им выполнить уменьшенные акварельные копии фресок, которые были отосланы в Берлин в дар королю Фридриху Вильгельму III. Акварельные копии были показаны на выставке Берлинской академии осенью 1818 года, и пять из них до настоящего времени хранятся в Старой Национальной галерее в Берлине.
Сами фрески в для частном помещении прусского консула не предназначались для публичной экспозиции. Но показ акварельных копий в Берлинской академии позволил привлечь к ним внимание широкого круга публики.
Яков Людвиг Соломон Бартольди вышел в отставку в 1825 году и вскоре умер в Риме в возрасте 46 лет.
Фрескам в палаццо Дзукари в последующие годы не уделялось должного внимания, и они проданы были владельцами палаццо Пруссии, в 1886-87 годах сняты и перевезены в Старую Национальную галерею в Берлине, где они сейчас и находятся.
Филипп Вейт написал фреску "Иосиф и жена Потифара" на потолке зала. Стилистически рисунки к фрескам свидетельствуют, что их авторы вдохновлялись творчеством Рафаэля, Луки Синьорелли, Микеланджело, Мантеньи...
Фрески в палаццо Дзукари стали событием в художественной жизни Рима и вызвали отклики в прессе. Технологии создания популярности известны с древности, просто каждая эпоха, каждое время обладали своими инструментами. Искусство назарейцев, эпигонское и подражательное по своей сути, было все больше на слуху - о них заговорили в салонах, а имена художников приобретали известность.
Назарейцы вначале своего объединения не ставили целью организацию совместных выставок, однако в 1819 году их общая большая выставка состоялась в палаццо Кафарелли-Клементино на Капитолийском холме, где находилась резиденция прусского посланника Бертольда Георга Нибура, и при его активном покровительстве.
Выставка была приурочена к прибытию в Рим австрийского императора Франца I. Выставке также способствовали прусский консул Яков Людвиг Соломон Бартольди и жена прежнего прусского консула Вильгельма фон Гумбольдта, Каролина фон Гумбольдт. Она была названа "Ново-немецкое религиозно-патриотическое искусство" ("Neudeutsche religios-patriotische Kuпst").
"Впоследствии выставки назарейцев (или с их участием) проходили в Риме в 1822, 1825, 1826, 1827 и 1828 годах. В выставках nринимали участие также художники молодого поколения назарейцев. Эти эксnозиции обычно были nриурочены к nосещению города знатными особами и освещались в газете Berliner KunstЬlatt.
На выставке 1819 года Филипп Фейт выставил копию "Торжества Религии".
Известность назарейцев росла. Их намерение во фресковой живописи "выразить величие эпохи и дух нации", получило развитие в росписях казино Массимо в Риме. Этот небольшой павильон располагался в парке виллы принца Карло Массимо.
Павильон - здание в стиле позднего маньеризма — это то, что осталось от виллы Джустиниани Массимо, построенной между 1605 и 1618 годами по приказу маркиза Винченцо Джустиниани. Маркиз представлял себе свой дом как загородную виллу в городе, где он мог бы отдохнуть от тягот аристократической жизни. В начале девятнадцатого века, в 1802 году, вилла стала собственностью маркиза Карло Массимо. Позже имущество перешло к семье принца Ланчеллотти, которая передала сады городскому совету, а остальное было продано францисканцам.
Назарейцам предстояло украсить фресками со сценами, описанными в произведениях Данте, Ариосто и Тассо, три зала в этом павильоне на первом этаже. Эти поэты и их произведения признаны в Италии краеугольными в здании итальянской литературы.
В мировой литературе эти авторы и их творения не равны по своему значению и содержанию их творений: глубокое содержание "Божественной комедии" нельзя сравнивать с авантюристическими приключениями, представленными в поэзии Ариосто и Тассо.
Центральную комнату павильона на вилле Массимо расписали сценами из "Неистового Роланда" Людовико Ариосто, левую - сценами из Божественной комедии Данте Алигьери, а правую - сценами из "Освобожденного Иерусалима" Торквато Тассо. Для полного понимания происходящего на стенах казино Массимо, необходимо хорошо знать содержание перечисленных литературных произведений. Иначе для смотрящего - это всего лишь отвлеченный, хотя и красивый видеоряд.
Цикл фресок в казино Джустиниани Массимо — одна из немногих работ назарейцев, сохранившихся в Риме до настоящего времени. Они находятся в отличном состоянии.
Данте считался наследником средневековой поэзии, первым среди тех, кто создал мифологию, основанную на идее величия христианства и католической веры как наивысшей степени религиозности. Католицизм заключал в себе все лучшее, что есть в христианстве. Рыцарство же было неотъемлемой частью христианства и католицизма.
По разным причинам работы по украшению фресками трёх комнат в казино Джустилиани Массимо велись целых двенадцать лет и были завершены уже при новом владельце виллы - Массимилиано Массимо.
Первоначально для работы были наняты трое: Питер фон Корнелиус готовил картоны для сцен из Данте, Юлиус Шнорр фон Карольсфельд - из Ариосто, Иоганн Фридрих Овербек - из Тассо.
Корнелиус в 1818 году уехал из Рима в Мюнхен, чтобы по приглашению Людвига I Баварского работать над украшением Мюнхенской глиптотеки. Фрески в глиптотеке в Мюнхене не сохранились - погибли во Вторую мировую войну. Впоследствии Корнелиус стал первым директором Дюссельдорфской академии художеств.
Работу Корнелиуса продолжил Филипп Фейт, расписавший сценами "Рая" только потолок комнаты. Сцены из "Чистилища" и "Ада" расписывал Йозеф Антон Кох, а Франц Хорни писал гирлянды из цветов и фруктов.
Писавший фрески со сценами из "Освобожденного Иерусалима" Овербек оставил работу в 1827 году. Дописывал их Йозеф фон Фюрих, добавивший на стены фигуры новых владельцев: Массимилиано Массимо с его женой Кристиной Саксонской и их двумя детьми, Барбарой и Витторио. По приказанию Кристины Саксонской некоторые особенно откровенные фигуры были "приодеты".
Сцены из Тассо, созданные Карольсфельдом, посвящены любовным похождениям основателей династии Д'Эсте, в сочетании со сценами из эпоса: на своде изображены победоносные сражения паладинов с неверными, а на стенах сцены из разных военных событий.
В росписях залов в казино Массимо были выражены идеи христианства, католицизма и рыцарства - те идеи, что были главными в программе эстетических взглядов назарейцев.
Течение назарейцев распадалось на отдельные личности. Связи и покровительство назарейству со стороны представителей власти были причиной, что художники средней одарённости, как Питер фон Корнелиус, получали прижизненные почести и славу, которыми были обделены многие значительные таланты.
Постепенно большинство художников, когда-то входивших в течение назарейцев, уехали из Италии. Кто-то вернулся в Германию, в Австрию, вернувшись в лоно академизма, кто-то уехал в Париж или Лондон.
Филипп Фейт жил в Риме до 1830 года. В 1819 году умер его отец, оставив немалое наследство своим двум сыновьям. В 1821 году Филипп женился на 13-летней Каролине, дочери скульптора Джоакино Пулини (Gioacchino Pulini), у которого он снимал квартиру.
До своего отъезда из Рима во Франкфурт в 1830 году Филипп Фейт создал картину для часовни Непорочного зачатия Орсини в церкви Тринита деи Монти.
Ранние немецкие романтики связывали рыцарское Средневековье с современностью XIX века, полагая, что идеалы рыцарства способны обратить общество к добродетели, поиску патриотических и нравственно возвышенных идеалов, преодолеть проявления варварства и жестокости, возродить истинно христианскую мораль.
По словам А. Шлегеля, "С привнесением христианских воззрений, из сурового, но честного героизма северных завоевателей возникает рыцарство, задача которого состоит в том, чтобы благодаря введению свято чтимых обетов предотвратить злоупотребление силой и оружием".
Еще в XVIII веке английский писатель Сэмюэль Джонсон сказал: "Ад вымощен благими намерениями". Благие намерения немецких романтиков точно умостили участок Ада, ибо дальнейший ход истории показал, что их возвышенные намерения "преодолеть проявления варварства и жестокости" не только не являлись препятствием, но и способствовали проявлениям истинной бесчеловечности и уничтожению Европы под рыцарским знаменем "сурового, но честного героизма северных завоевателей".