У Ивана умерла жена — Онюшка. В одночасье.
Утром не встала завтрак подать. Он потихонечку сам собрал да на работу ушёл, а в обед, придя домой, увидел жену в той же позе на кровати, что и утром: руки под щекой лодочкой сложены, ноги подогнуты, и вроде спит, тихо да мирненько. Подошёл, потрогал, а она, матушка, окоченевшая. Так и рухнул мужик подле кровати, и выл, и рычал, как дворовый пёс.
Потом пришли соседи, похороны, поминки, и нет его Онюшки, с которой двадцать лет отмыкали. Разно жили, больше хорошо, да и по-всякому бывало. А без неё тоска лютая. Вечером домой Иван плетётся, а дом на него пустыми зенками изумлённо глядит. Пока печь топит, скот управит, есть и расхочется. Молоко с хлебом похлебает, чайку хлебнёт и к телевизору. А там судьбы людские, чужие, немного забудется Иван и спать. А во снах Онюшка, живая, желанная. Проснётся, а подушка рядом пустая, и только лунный свет по половицам скользит. Тошно мужику, тошнёхонько. Друзья советуют: присватайся к какой-нибудь разведёнке!
Нет у Ивана желания чужих в дом приводить, где всё об его Онюшке напоминает. Вот жили же, мыкались, детей Бог не дал. Скотина и кошки тоже по хозяйке тоскуют. Как жить дальше? А тут новогодние праздники надвигаются, радости никакой.
Лежал как-то Иван на своей вдовой постели да придумал: а не забрать ли мне к себе тёщу вместе с Лидушкой, увечной сестрой они?
Ту ещё в младенчестве пьяный отец изувечил, уронив с крыльца. Так она и живёт возле матери, хроменькая и кособокая. Замуж так и не вышла, лет-то уже за тридцать. Ещё с ними старший брат с многочисленным семейством живёт, загоняли бабку с тёткой, те уж места себе не находят.
- А что? - думает Иван. - Родные они мне через Онюшку, и в доме жилым запахнет. Мне полегче будет и им поспокойней.
Позвал. Согласились. Пришли, зажили. Иван с работы идёт - в окнах свет горит, скотина сытая, дом натоплен, щи да каша в печи томятся.
Всё, как у людей. Лида по дому челноком снуёт, ну точь-в-точь Оня. И голос похож, и лицом в неё. Иван иной раз и забудет, что Онюшки нет, а иной раз и окликнет Лиду Онюшкой. Та лишь улыбнётся, дело-то житейское.
А по селу слухи поползли. Иван ещё ни слухом, ни духом, а его уже женили. Мужики подмигивают, бабы вслед шепчутся: что, мол, лучше не было?
А и не было! Да и не искал, привык к Лидушке. Увечья не замечает, так однажды утром и проснулись мужем и женой.
Тёща - человек понятливый, говорит:
- Живите, живите вы. Оню не вернёшь, а жить надо.
Вот и живут. Лида добрая, мягкая, куда Оне до неё. Оня вспыльчивая была, правда, отходчивая. Оня - Лида, Лида - Оня, вроде как одно.