Историки утверждают, что, несмотря на почти 2 тысячи лет существования письменности, люди начали читать «про себя» всего 300-400 лет назад. До этого чтением занимались исключительно вслух. Почему?
Это грех
Историки считают, что до XVIII века чтение было общественным делом. Библию читали в храмах, дома в семье, какие-то деловые документы — в конторах, государственные приказы — на городских площадях, а записи о происшествиях и приключениях — в трактирах. Это было само собой разумеющееся, что текст воздействовал исключительно на слух. И если кто-то читал иначе, то это было удивительно. Например, сохранились восторженные записи Святого Августина, как он в молодости удивлялся своему наставнику. Святой Амвросий, епископ Медиоланский, читая Библию, пробегал глазами по страницам, не произнося ни слова и не шевеля губами. Августин это видел не раз, потому что епископ никому не запрещал входить в свои покои. Он и другие ученики старца Амвросия недоумевали о таком поведении учителя и пытались найти ему объяснение. «...Я полагаю, он читал таким образом, чтобы беречь голос, который у него часто пропадал. Во всяком случае, каково бы ни было намерение подобного человека, оно, без сомненья, было благим...» То есть в конце IV века молчаливое чтение имело место быть, но нуждалось в оправдании. Возможно, что иначе его могли счесть за грех.
Это технически невозможно
Однако дело не только в том, что читать «про себя» считалось неправильным. Это было невероятно сложно. Только в XVIII веке во многих европейских языках появились попытки применения пунктуации и отделения смысловых частей предложения друг от друга. До этого времени текст часто представлял собой слова, написанные между собой слитно, и разобрать предложение было возможно только прочитав его вслух. В старом церковно-славянском языке вообще в словах не стояли гласные, и постоянно использовались сокращения, поэтому читать такой текст нужно было исключительно произнося нараспев, и только тогда его можно было понять. В России, в 1710 году, царь Петр I провел первую реформу русского алфавита, исключив из него несколько ненужных букв. А до этого времени грамотные русские люди читали «пси», «кси», «омега», «ижица», «зело». То есть одно написанное слово состояло из нескольких других и лишь при чтении вслух, наученный россиянин убирал, например из «ижицы» все остальное, оставляя от нее «и».
Нечего читать
Огромное влияние на европейскую литературу оказала эпоха Возрождения. До XV века тексты были либо религиозные, либо государственные. Конечно, еще до нашей эры существовала поэзия и драматургия, но это были так называемые прикладные тексты, которые на площадях и в трактирах распевали менестрели и разыгрывали артисты. И только в Возрождение, с его изменением сознания человека о самом себе стали появляться трактаты, которые были обращены не к публике — пастве, гражданам, зрителям, а к человеческой душе. Впервые человек стал размышлять о самом себе, о своей жизни и читать вслух подобную литературу оказалось не самое правильное занятие. Но таких авторов еще было очень мало и европейское общество медленно принимало идеи Возрождения. Чума, болезни никак не способствовали тому, что человек соглашался, что он подобен Богу. Еще очень долгое время окружающая действительность доказывала правильность средневековых суждений: ты — раб Божий и никак иначе. Однако реформы, которые происходили в национальных языках, способствовали просвещению и уже в XVII веке появилось первое «тихое чтение». Человек еще вслух произносил прочитанное, но делал это не для публики, а для самого себя. В то же время появились первые большие литературные произведения — «плутовские романы», и они были рассчитаны на индивидуального читателя. Но для государственных и религиозных деятелей такое «тихое» чтение долгое время было подозрительным и неправильным. Ведь человек начал воспринимать информацию не от церкви или власти, а словно от самого себя. Только в XIX веке, когда на всех европейских языках начали массово издаваться романы, чтение «про себя» стало популярным и даже оказалось признаком образованности. Но вплоть до начала XX века находились люди, которые все еще считали подобное занятие праздным, способствующим опасной мечтательности и позволяющим отказаться от настоящих и серьезных дел.