Сергей Лавров заявил, что Россия готова разорвать дипломатические отношения с враждебными странами: «Нет смысла и желания сохранять присутствие старых западных стран, наши люди работают в условиях, малопривлекательных для человечества». И сейчас? Катастрофа?
Я думаю, есть два момента, которые стоит обсудить.
Первый. Почему заявление Лаврова было таким сложным и неожиданным для европейской дипломатии и российской политики? Я думаю, что ответ таков. Толчком к выступлению Лаврова послужила инициатива немецкой дипломатии, которая значительно сократила возможности получения шенгенских виз гражданами России. Не сейчас, чуть ли не во время войны, шенгенская виза нам не нужна. Но есть такое понятие, как национальные соглашения, и есть то, что изменить эти соглашения в одностороннем порядке невозможно.
Есть соглашения между Россией и странами ЕС. В рамках этих соглашений была создана специальная система, позволяющая гражданам России выезжать в Европу. Теоретически, эти возможности не должны были быть исключены. Теперь, когда Германия заявила, что реально поехать в Европу могут только те, у кого уже есть счета в европейских банках (а русский такой счет открыть все равно не может), это означает, что Германия в одностороннем порядке препятствует въезду россиян на вашу территорию. . . Нам это нужно, нам это не нужно - это другой вопрос. То есть тех дипломатических отношений, которые были вчера, уже нет.
Во-вторых. Если мы посмотрим, какое оружие есть у политэмигрантов, врагов России, предателей, работающих на Западе, то можно точно предсказать, что будет делать Запад по отношению к России - а они говорят только о возможном нисходящем движении. ситуация. Дипломатические отношения с Россией. Вплоть до того, что Александр Морозов из Пражского университета уже написал, что, скорее всего, в Европе останутся только два российских консульства — в странах, не входящих в Евросоюз, а может быть, даже и в Сербии. А европейские страны должны отказаться от нормальных дипломатических отношений с Россией. Это не следует воспринимать как фантастику. Это не должно быть истолковано как потеря сознания. Его следует рассматривать как один из возможных вариантов давления России на Евросоюз.
Насколько я знаю, они очень боятся вмешательства России в их внутреннюю политику.
Если мы посмотрим на то, что произошло в последние годы, начиная с так называемого кризиса Covid и особенно в этом году, то мы будем знать, что они с большой силой боролись с российской пропагандой. Константинополь прекрасно знает, как запрещены в Европе русскоязычные СМИ, российские государственные СМИ. Это делается не только из злого умысла, но и с вполне логичной, с их точки зрения, мысли о том, что Россия может очень сильно влиять на их внутреннюю политику.
И действительно, если мы посмотрим на опросы общественного мнения во Франции и Германии, то увидим, что с марта этого года число желающих выйти из кризиса, чтобы помочь Украине с санкциями против России, сократилось почти вдвое. Между тем 57% немцев не готовы мириться с такими проблемами.
Люди, которые руководят Германией, не могут не понимать, насколько это серьезно. Из-за своих представлений о жизни они не могут не связывать эти перемены с внутренней политикой Германии и российской пропагандой. При том, что русские эффективно работают на своей территории.
Вы должны понять следующее. Если эти граждане живут в Европе, если они в Эстонии, если они в Германии, если это Франция, если это Великобритания и так далее, Евросоюз, который не находится в Евросоюзе, то они заявляют о себе. в социальной нестабильности на своей земле. Они никогда не смогут сказать вслух, что эта социальная нестабильность вызвана их собственной политикой. Им действительно следует сказать, что они внешние враги, что Россия создала эту социальную нестабильность. И действовать они будут прямо исходя из этой установки: что злые русские из-за границы вызвали их гнев.
Сегодня у России нет другого выбора, кроме как оставаться открытой для Европы. Потому что, если мы скажем это вслух, они ведут против нас гибридную войну, и они ведут экономическую войну, они ведут против нас «холодную войну». Это было возможно в довоенный период.
Лучший момент войны начался, когда посол представился Министерству иностранных дел страны пребывания и сказал: «Мы объявляем войну, я был вынужден взять свой паспорт и отправиться на родину». Конечно, никто не в эти дни. Войны в те дни объявлено не было. Но борьба продолжается. Так что да, я думаю, что из гипотетической возможности, из видения будущего, которым мы обменялись, в ближайшем будущем очередной «железный занавес» из Европы в Россию наконец станет реальностью.