Глава 10
– Если нас ещё раз потащат в такое мрачное место, я, пожалуй, останусь в гостинице, – Лера наклонилась над перилами балкона и выдохнула в сырую темноту дым. Было ветрено и противно, но когда Лера сказала, что идти курить на улицу не хочет, а вышла бы лучше на балкон, Андрей с одноклассником Антоном взломали эту балконную дверь, заботливо запечатанную администрацией на зиму. Гостиница была дешёвая, старая, и щели в балконной двери заклеены по старинке бумагой.
– Ты про Петропавловскую крепость?
Ему самому вовсе не показалось, что там мрачно. И даже в тюремной одиночке понравилось, они с пацанами маялись дурью, по очереди укладываясь на железную кровать, где раньше спали политические заключённые. Конечно, он понимал – никому тут, кроме экскурсантов, весело не было, в таком холоде и сырости люди наверняка мгновенно подхватывали чахотку и умирали. Но это было давно… А у них всех – приподнятое настроение. Они уехали из дома, от родителей, и это уже повод не печалиться. За группой в двадцать человек следили всего двое взрослых – физрук и физичка, на время поездки переименованные Андреем в Эф-Эм и Эф-Жо. Его кодовое прозвище подхватили и с удовольствием использовали. Сейчас в гостинице остался и вовсе один Эф-Эм, физичка же, взяв с группы страшную клятву не стоять на ушах и лечь спать вовремя, отбыла к каким-то питерским родственникам. Физрук, заявив, что если поймает кого-то нетрезвым, всю третью четверть будет подвергать страшным спортивным мучениям, купил пива и уединился в своей комнате. Одноклассники, расселённые по двое, занимались тем, что в голову придёт – кто, как Андрей и Лера, курил, кто играл в карты, а самые послушные, возможно, и правда легли спать. Ну а кто-то испытывал судьбу, раздобыв пиво или вино. Антон привёз с собой из Москвы чеснок и предлагал всем желающим – зажевать запах. Пусть, мол, Эф-Эм ещё докажет, что они пили.
– Крепость как крепость, – сказал Лере Андрей, – мне в церкви и то меньше понравилось. Скучно.
Выбросив окурок, Лера повернулась к нему и уставилась прямо в глаза.
– Я договорилась, Янка уйдёт. И поверь, это было непросто.
В животе у него что-то сжалось и начало медленно опускаться. Да, они ещё перед поездкой условились – именно здесь, в другом городе, у них всё и произойдёт. Но как бы ему этого ни хотелось, было немного страшно – а что если? Вдруг что-то пойдёт не так или вовсе не получится? Опозориться перед девушкой в первом же контакте – как потом с этим жить?
– Почему непросто? – вопрос немного оттягивал время и позволял лишний раз вдохнуть и собраться с духом.
– Потому что эта дура влюблена в тебя по уши, – Лера засмеялась. – Ты что, не заметил?
Андрей помотал головой. Как он мог заметить какую-то Яну, если с первого сентября глядел только на Леру? Он даже цвет стен в разных кабинетах школы сейчас не вспомнит. Всё это время для него существовало два объекта, на которые стоит смотреть, – собственная тетрадь и любимая девушка. Тетрадь, разумеется, привлекала куда меньше.
– Какой ты ещё наивный…
Он тоже перегнулся через перила, будто высматривая, куда отправить окурок. На самом деле в очередной раз кольнуло. Это было то, что в их общении задевало, несмотря на всю его тягу к Лере и готовность многое ей простить. Она порой давала понять, что в пятнадцать женщина уже взрослая, а парень – ещё ребёнок. Вот, например, она. Уже попала на обложку какого-то рекламного каталога. А он? Бегает за мячиком и читает фантастику. Папа у Леры был большим начальником, а мама раньше – моделью. Снималась для советских журналов мод. Что моделью станет и Лера – решено было давно. Мать возила её на какие-то нужные мероприятия, на фотосессии и тому подобное. Престижная же школа понадобилась папе в каких-то его интересах. Лера знала – аттестат ей не пригодится никогда. Её аттестат – внешность. «Поверь, оценки – ничто, они никому не нужны». И приводила кучу разных примеров, когда двоечники и хулиганы достигали в жизни чего-то невероятно крутого. Что-то в нём протестовало против этого, но вслух он соглашался. Если такие люди существуют – значит, это вполне вероятное развитие событий. Не учился – не учился, но всего достиг. Наверное, чтобы показать ему этот параллельный мир, где не нужны никакие усилия, а требуется лишь природная изворотливость, она сразу после праздников сводила его в свою компанию. Компания состояла из трёх взрослых парней, один из которых уверял, что он художник, и разговаривал на странной смеси мата и стихов, и ещё двоих – бритых налысо не то спортсменов, не то бандитов. Были там и три девицы – одна Лериного возраста и две явно старше. Они очень много пили и курили траву, от которой полуподвальное помещение, гордо называемое мастерской тем, который матерился, пропахло сладковатым запахом, и голова у Андрея начала кружиться ещё до того, как ему тоже дали покурить…
– Пойдём?
– Пойдём.
В номере Лера стащила матрас со своей кровати на пол, а ему в руку вложила квадратик в пёстрой фольге.
– Нам же не нужны спиногрызы.
Предложила ещё вина, спрятанного за одной из тумбочек, но Андрей отказался. Опасался, что, как обычно, быстро опьянеет и не почувствует всего, что ощутил бы трезвым…
Всё было так, как он и ожидал. Страх прошёл с первыми же поцелуями, а потом осталось только положиться на природу и на то, что один из них точно знает, как всё должно происходить…
Вернувшись в свой номер, Андрей в темноте споткнулся о чьи-то вытянутые ноги и услышал забористый мат. Антон щёлкнул выключателем лишь на минуту, чтобы некоторые «слепошарые дебилы» нашли дорогу к кровати, и тут же его погасил – они с Воропаевым пили в темноте, чтобы полоса света из-под двери не заинтересовала физрука, если тому вдруг приспичит обойти этаж дозором.
– Жданов, а ты где вообще был? – поинтересовался Сашка, уже с трудом выговаривая слова. И Андрей почему-то мстительно порадовался – такая степень опьянения бесследно не пройдёт, скорее всего, Воропаев завтра огребёт по полной программе, а главное – как пообещал физрук, будет ставить спортивные рекорды всю четверть, что лично его только порадует. Насколько раньше Андрею было наплевать на Сашку – живёт себе как-то и пускай живёт, – настолько теперь он его постоянно раздражал. Наверное, тем, что никак не мог оставить Андрея в покое. То намекал, что его способности сильно преувеличены, а на деле он дурак дураком, то отпускал пошлые шуточки насчёт них с Лерой, то заявлял, что когда сам он, двигаясь по стопам своего отца, займёт большой и ответственный пост на фабрике, таких как Жданов и близко не подпустит. Хоть в виде экономистов, хоть как обслугу для станков.
– Где он был, его уже точно нет, – ответил за Андрея Антон. – Воропаев, тебе не хватит?
– Я свою норму знаю, – заявил Сашка, и Андрей хмыкнул – ну-ну, оно и видно.
А чтобы Сашка отстал, притворился, что уснул сразу, лишь стоило коснуться щекой подушки. На самом же деле долго не спалось. То, что произошло сегодня, казалось крайне важным. Теперь он уже не мальчик, а мужчина. Кто после такого сразу заснёт?
Где-то на краю сознания мелькали мысли, что поездка – это, конечно, прекрасно, но вопросы денег и места для встреч встанут теперь ещё острее. Сейчас ему будет недостаточно только целоваться с Лерой, а значит, надо как-то выкручиваться, что-то придумывать… Мысли мелькали-мелькали, и Андрей нашёл простейший и очевидный выход – можно приходить к ним домой утром, когда мама абсолютно точно на работе. После обеда она могла появиться в разное время, до обеда – никогда. Подумаешь, пропустят пару-тройку уроков. От этого, как выяснилось, никто не умирает.