Владимир Высоцкий был кумиром миллионов советских граждан. Когда летом 1980 года во время Олимпиады в Москве знаменитого актера и поэта не стало, проститься с ним в Театр на Таганке пришли более ста тысяч человек — очередь, двигавшаяся по направлению к театру, растянулась, по словам очевидцев, на девять километров. Сын Высоцкого Никита, которому на момент смерти отца было 16 лет, вспоминал: «Вся траурная колонна ехала по цветам, словно кто-то срежиссировал эту сцену, как в кино».
На фоне все еще существовавшей в Советском Союзе цензуры творчество Высоцкого — в первую очередь его знаменитые бардовские песни — воспринималось нашими соотечественниками как глоток свежего воздуха.
Но были у Владимира Семеновича и недоброжелатели: кому-то просто не нравились его песни и спектакли, а кто-то недолюбливал барда за пристрастие к алкоголю и наркотикам (доподлинно известно, что Высоцкий употреблял морфин и омнопон). Советский футболист Юрий Гаврилов, который в 1977–1985 гг. выступал за московский «Спартак», рассказывал в интервью «СЭ», что главный тренер Константин Иванович Бесков однажды запретил ему появляться на базе из-за прослушивания песен Высоцкого.
Слово Гаврилову: «Тихий час на сборе для Бескова — святое. А в тот раз в Тарасовке я днем не мог уснуть. Ладно, думаю, прогуляюсь по аллеям базы. Оделся, вышел на улицу. Вдруг навстречу Бесков. Понес на меня: «Почему не спишь?! Почему к тренировке не готовишься? Вечером на поле «вареный» выйдешь». Я ничего не ответил, поплелся к корпусу. Лег на кровать, включил тихонько магнитофон. Я любил Высоцкого, эмигрантские песни — Гулько, Токарева».
Дверь в комнату Гаврилова была приоткрыта, и Бесков, проходя по коридору, обратил внимание на включенную музыку. Тогда Константин Иванович зашел внутрь и сделал своему полузащитнику выговор: «Что разлегся? Это тебе не дом отдыха!» Гаврилов не нашелся, что ответить, и тренер кивнул на магнитофон: «Знаешь, кто это поет?» — «Высоцкий», — сказал футболист. — «А кто он, знаешь?» — продолжал Бесков. — «Как кто? Актер, музыкант», — не растерялся Гаврилов.
Ответ Бескова был жестким: «Нет, он пьяница и наркоман. И ты таким же станешь! Слушаешь блатные песенки, которые развращают людей, к работе несерьезно относишься». Подытожив гневную речь выводом, что Гаврилов плохо влияет на коллектив, Константин Иванович велел ему собирать вещи и отправляться домой. «На базе больше не будешь находиться. Только на тренировки приезжай», — приказал Бесков.
Оттаял главный тренер немногим позже — когда «Спартак» осенью 1983 года смог пройти «Астон Виллу» в 1/16 финала Кубка УЕФА. Отсутствие Гаврилова на базе Бесков объяснял оригинально: «На Западе нынче профессионалы на базе не живут, потренируются — и едут домой. Вот и у нас скоро так будет. Пока на примере Гаврилова посмотрим, как он дома готовится. Футболист незаурядный, профессионал, я ему доверяю».
«Я мотался как дурак на машине по два раза в день из Москвы в Тарасовку и обратно. Комедия, — вспоминает Гаврилов. — Продолжалось все это до «Астон Виллы». В первом матче я забил два гола, 2:2 сыграли. Через две недели в Англии выиграли, и Бесков оттаял. А ребятам объявил: «Поэкспериментировали, и хватит». Вернул меня на базу».