Судьба Мандельштама. Сценарий этюда

Университетская аудитория. За преподавательским столом перед пустыми партами сидит МИХАИЛ (около 30 лет), читает работы студентов. Дверь открывается, заглядывает ИВАН (выглядит старше Михаила лет на пять, да и одет не в джинсы и ветровку, как он, а скромный, но всё же костюм).

ИВАН: Готов?

МИХАИЛ: Да, пойдёмте.

Михаил убирает работы в рюкзак, достаёт из-под стола объёмный пакет, выходит из аудитории в коридор, где ждёт его Иван с портфелем и таким же большим пакетом. Михаил закрывает аудиторию на ключ и вместе с Иваном идёт в сторону выхода.

ИВАН: Мы, кажется, вчера не договорили.

МИХАИЛ: Да ладно, вам. Проехали.

ИВАН: Почему же? Тема интересная. Ну перестаньте, всё равно же время есть. На чём мы там остановились?

Подходят к проходной, сдают ключи от аудиторий охраннику, расписываются в журнале.

МИХАИЛ: Мы остановились на том, что при наличии оправдания цели (а его, вообще-то, легко можно найти для чего угодно)… с этим оправданием законны любые поступки. Вплоть до уничтожения собственного народа!

ИВАН: Ну нет, вы перевираете.

Выходят на улицу. Тёплый осенний день в самом разгаре. Михаил и Иван проходят мимо вывески «Оренбургский государственный педагогический университет», и идут по тротуару, из-за своих пакетов с трудом разминаясь со встречными прохожими. То и дело раздаются «Здрасти» студентов, на которые мужчины отвечают кивками, не отвлекаясь от беседы.

МИХАИЛ: Совершенно нет. Вчера вы ясно дали понять, что политика Ивана Грозного и сталинские репрессии были естественным продолжением исторических процессов, происходящих в стране. И без них сегодня вообще не было бы нашего государства. Я всего лишь повторяю ваши, Иван Дмитриевич, слова.

ИВАН: Я вижу к чему вы, Михаил, клоните, но если отбросить этот гуманистический пафос...

МИХАИЛ: Гуманистический пафос!

ИВАН: Да. То вы поймёте, что так оно и есть! Во-первых, все эти события в тот конкретный отрезок времени были не то чтобы необходимы, а неизбежны. Если бы, к примеру, Сталин не был бы тем руководителем, каким он был, то его бы просто смели. Просто смели. Пришёл бы второй, третий генсек, но в итоге у власти остался именно такой сильный правитель, который стал бы инициатором тех же самых событий.

МИХАИЛ: А! Геноцид собственного народа – это, по-вашему, сильное правление. Круто. Вы этому студентов учите?

ИВАН: Нет, я признаю, что это не лучшие страницы нашей истории. Но они вполне понятны с исторической и политической точки зрения.

МИХАИЛ: Поэтому в любой момент, хоть завтра, всё это повторится. И всех, кто не будет думать так, как вы, просто уничтожат.

ИВАН: (вздыхает) Знаете, Михаил, за то время, что мы тут с вами… дискутируем на свежем воздухе, я понял, что вы любую тему сведёте к этому выводу. А ведь начинали так мило. С поэзии Мандельштама…

Михаил и Иван выходят на оживлённую пешеходную улицу. Подходят к киоску с яркой вывеской «ШАУРМА». Стучатся в окошко. Из него выглядывает продавщица ЛЕНА (45 лет), затем выходит к ним из киоска.

ИВАН: Простите, Леночка, а нельзя нам эти пакеты у вас как-то оставлять? Очень неудобно с ними в университет ходить.

ЛЕНА: Куда? На голову мне?

Иван и Михаил отдают ей рюкзак и дипломат, которые она небрежно убирает внутрь киоска. Затем открывают пакеты и достают костюмы ростовых кукол: сосиска в тесте и шаурма. Переодеваются за киоском.

МИХАИЛ: А то что мы начинали с Мандельштама, так это было к тому, что из-за убеждений, которые и вы тут так яро защищаете, его арестовали и сгнобили в ссылках. И это лишь за высказывание своего мнения. Только за мнение. Понимаете?

ИВАН: Вы утрируете.

МИХАИЛ: Совсем нет. И всё это скоро опять повторится.

ИВАН : И вот опять. А! Подождите! Я понял! Вы себя считаете Мандельштамом! Да? Я прав? Вы и есть Мандельштам, да?

Выходит Лена с пачкой флаеров в руках.

ЛЕНА: Сосиски! Чё копаетесь? Смена уже началась ваще-то.

Михаил и Иван отдают ей пакеты, забирают флаеры и бредут рядышком по улице, раздавая листовки прохожим. Лена смотрит на них со смесью презрения и снисхождения и возвращается в киоск. Здесь среди оборудования примощён маленький телевизор, который без звука показывает программу с Владимиром Соловьёвым. Лена томно вздыхает и смотрит на него с умилением, не обращая внимания на стук в окошко.

2018, Людмила Ковалёва