Из пещеры вышел насупившийся Козявкин с ведром.
– Развели тут всякую погань! – проворчал он и вылил пузырящуюся жижу прямо под сухой куст подальше от входа. – Говорили мне старшие: не дели жилище с грызунами, один вред от них!
Толпа собравшихся только ахнула, когда из-под злосчастного куста повалил сизый дым, а жидкость с неприятным чавканьем полностью впиталась в сухой песок.
– Что ты наделал! – схватился за голову Крысь. – Мы даже исследовать толком не успели, что там получилось! А вдруг теперь всё рухнет?
– Сгорел сарай – гори и хата, – мрачно ответил Слон. – Всё равно какой-то всемирный катаклизм, терять нечего.
– Экий вы, батенька, пессимист, – укоризненно покачал головой Крысь. – Сразу уж и всемирный!
– Мышь, а Мышь, – Ящерица стряхнула со своего загривка тщедушного Ящера. Тот едва слышно застонал. – Получай своего гонца, допрашивай.
– Ну-с, – голос Мыши не предвещал ничего хорошего, – смылся, голубчик? Не сказал куда идти, зачем идти, кто позвал – и смылся?!
– Да семья у меня! – принялся оправдываться пришедший в себя Ящер. – Дети только вылупились! Ну беспокоился, вот за семейством решил сбегать, пока вы спите… здесь-то небось безопаснее!
– Хороший он у меня, – Ящерица посмотрела на супруга с затаённой гордостью, – дурачок немножко и трусишка, но хороший. Лапу вот подвернул, так бы своим ходом пришёл.
Она слегка присвистнула, и из травы гурьбой выбежали крохотные ящерки. Насекомые на всякий случай отползли подальше.
Ящер собрался с духом и стал рассказывать:
– Сижу я значит на камушке, греюсь. Вдруг что-то как бабахнет! А потом на меня что-то плюх! Чуть не раздавило. Гляжу – а это мышь, с той стороны лабиринта. Ну знаете, они там все каменные в Кремниевой долине. И бубнит, мол зови Самую Быструю Мышь, а то беда. – Ящер помолчал и продолжил проникновенно: – Очень уж они в тебя верят. Говорят – Волшебная мол, только она сможет. Тут опять как бабахнет! И эта пыль посыпалась. Я прямо расчихался, чуть не задохнулся. Не стал я дальше слушать, пока она договорит – больно туго они соображают, эти каменные. Бегом к своим. Велел в норе сидеть, пока вернусь. И побежал. Ух как я бежал! Я думал – всё сказал, что надо. А что, разве нет?
– Ладно, проехали, – смягчилась Мышь. – На месте разберёмся.
И тут явно мышиный бес толкнул Гондурасова под рёбра: с какой это радости все вокруг превозносят эту малограмотную самоучку?
– Ну допустим, – съехидничал он, – кое-что ты в окрестностях Слоновьей пещеры умеешь, а в Лабиринте? Да ты и здесь-то так себе колдуешь, вон вчера вместо стакана у тебя ведро получилось. Ты ещё сказала – зуб даю, колдовать не стану! Тоже мне, волшебница!
– Дружище, не надо, – забеспокоился Крысь, дёрнув приятеля за хвост, – мало ли что…
– Да я! Да я! – Мышь задохнулась от возмущения. – Да если хочешь знать, я вообще всё могу!
Она осеклась, ощупывая зубы. Затем взглянула на солнце, и гневно сверкнула глазами: в конце концов, это она ночью зубом клялась, а уже белый день!
– Ну-ну, – не переставал ехидничать Гондурасов, – скажи ещё, ты вот прямо здесь единолично порядок наведёшь!
– И наведу! – кажется, Мышь сердилась впервые в жизни.
– Спорим, ничего не выйдет? – азартно предложил Гондурасов.
– Ах так? – грозно сказала Мышь. – Ахалай махалай, пусть будет чисто! – Ляськи-масяськи!
Сотни насекомых затаили дыхание. Серая трава слегка дрогнула, и… ничего не случилось.
– А мы-то надеялись, – с горечью сказал один кузнечик. В глазах Ящера мелькнуло разочарование. Ящерица сочувственно покачала головой. Козявкин косился на оторопевшую Мышь; на душе у него скребли кошки. Крысь молча отвесил Гондурасову подзатыльник.
Но Мышь ничего этого не замечала. Такого с ней ещё не случалось. Ну ладно, ведро вместо стакана, но чтоб вообще ничего не вышло?! И все таращатся, небось втихаря радуются, что она так опозорилась! Ну и подумаешь! Ну и ладно! Обойдётся она без всех! Сама! Одна! Не нужны ей вообще никакие друзья! Тем более, такие противные! Уж лучше в одиночку без всякой магии сразиться с каким угодно чудищем, чем оставаться тут. Отчаяние придало сил, и она со всех лап помчалась в сторону Лабиринта.
На площадке перед пещерой воцарилось тягостное молчание. Никто не сдвинулся с места.
– Зря ты так, – проговорил робокот, – у неё получилось.
Он бесшумно расправил железные крылья и стрелой взмыл в небо, затем спикировал в траву и вновь взлетел.
– Куда это он? – смущённо буркнул Гондурасов.
– К Лабиринту, – сказал Крысь, хорошенько всмотревшись в силуэт робокота. – С нашей Избранной на загривке. Она его починила.
Опомнившийся Козявкин, ни слова не говоря, подхватил грызунов, посадил себе на голову и пошёл вперёд. Туда, где над Лабиринтом поднимались всё новые и новые клубы зловредной пыли.