Разгоряченная бегом Мышь сначала не поняла, что происходит. Она продолжала перебирать лапами, пока сообразила, что не чувствует опоры, а земля осталась где-то далеко внизу.
«Меня похитили! – похолодела Мышь. – А как же подвиги?!» – спохватилась она, принялась вырываться и завопила, что есть силы:
– Отпусти меня, супостат окаянный, не то отведаешь силушки богатырской! – и замолчала, удивившись собственной лексике.
– Уймись уже, – недовольно произнёс подозрительно знакомый голос, – былин что ли начиталась? Никакой я тебе не супостат! Я твой друг. Садись и держись крепче!
Миг – и гибкая телескопическая лапа бережно перенесла искательницу подвигов на загривок посланца Его Железячества.
– А, это ты, Железякин, – успокоилась Мышь и изо всех сил вцепилась в подобие ушей на робокотовьей голове.
– Как ты меня назвала? – с любопытством произнес робокот, не переставая мерно махать железными крыльями. – Вообще-то у меня серийный номер есть, а ты мне имя дала? Ух ты! Мне нравится!
– Это фамилия, – небрежно сказала Мышь. – Номер запоминать слишком хлопотно.
– Железякин так Железякин, – согласился робокот с затаённой гордостью. Он был первым в своей серии, получившим ещё и такой знак отличия.
При взгляде с высоты поверхность земли напоминала серое бархатное одеяло с редкими вкраплениями зелёного; Мышь так увлеклась зрелищем, что чуть не забыла о своей цели.
– Эй! – спохватилась она. – А куда мы летим?
– К Лабиринту, – коротко ответил Железякин. – Подброшу тебя.
– А с какой это радости? – подозрительно спросила Мышь, вспомнив о недавнем своём позоре. – Ты же видел, что у меня ничего не сработало!
– Частично сработало, – хмыкнул робокот. – Сама глянь.
Только сейчас Мышь осознала, что железная шкура её транспортного средства сверкает на утреннем солнце, словно зеркало, а крылья работают мерно и бесшумно.
– Ух ты! Ну тогда другое дело! – обрадовалась Мышь и приосанилась. Всё-таки она молодец!
– Тебя ко входу подбросить? – спросил робокот.
– Вот ещё, – фыркнула Мышь. – Дура я что ли пешком там ходить, да ещё и заблудиться? Мы его по небу преодолеем. Ой… – пискнула она, цепляясь за уши робокота, и крепко зажмурилась. – Выше! Выше забирай!
Железякин рванул вверх, вовремя увернувшись от облака серой пыли. Коварные пылинки задели только его хвост.
– Апчхи! – Мышь осторожно разлепила глаза и с беспокойством посмотрела на Железякина: вдруг эта наждачная пыль снова повредит его лётным качествам?
– Похоже, ты какое-то крутое покрытие по ходу дела придумала, – робокот мельком оглянулся на свой сверкающий хвост. – Надёжное!
Лабиринт неумолимо приближался, Мышь отчаянно трусила, но виду не подавала. Геройствовать так геройствовать!
Зловещее облако серой пыли висело над Лабиринтом, стены сооружения содрогались от тяжелых ударов.
– Видимость нулевая, – озабоченно сказала Мышь. – Железякин, там явно что-то происходит.
– Пфф, – презрительно фыркнул робокот. – У меня локаторы всякие есть и прочие технические средства. Сейчас.
Что-то внутри него пискнуло, зажужжало и спустя несколько секунд
робокот доложил:
– Эхолокатор обнаружил движущийся объект.
Мышь навострила уши.
– Неорганический, – бесстрастно продолжал Железякин. – Движется хаотически, сталкиваясь со стенами Лабиринта. Тревога! Применяет низкочастотное звуковое оружие!
– Мааау! – послышался отчаянный басовитый вопль.
– Тьфу ты, – сказала Мышь. – Тоже мне, звуковое оружие, подумаешь! С этим неопознанным объектом я без всякой магии справлюсь!
Былая уверенность вернулась к ней полностью.
– Громкоговоритель есть? – строго спросила Мышь.
– Есть! – отрапортовал робокот.
– Включай! – скомандовала Мышь. – Снижаемся!
Железякин чем-то щёлкнул, из его затылка выдвинулся микрофон.
– Всем. Стоять. Бояться! – громовой голос Мыши, стократно усиленный, разнёсся над Лабиринтом. – Стоять! Бояться! Всем! Стоять!
Мышь говорила медленно и чётко, старательно разделяя слова.
В Лабиринте всё стихло. Серая пыль потихоньку оседала, и вскоре стали видны очертания огромного зверя.
– Помогите. – раздался голос Каменного Кота. – Я. Застрял. Не могу. Выбраться. Ничего. Не. Вижу.
– Козявкин у нас пророк, – произнесла Мышь с благоговением. – Он первый про котоклизм догадался. Вот он, котоклизм. Собственной персоной.