— Даш, а сырники из чего?
Дарья внимательно посмотрела на мужа. Тот держал в руках вилку с надкусанным сырником и оглядывал его со всех сторон.
— Из творога, Сережа. Сырники делают из творога.
Муж едва заметно поморщился и спросил:
— Так а творог какой? Зареченский?
— Нет, сама делала. Невкусно? — Даша потянулась рукой к тарелке. Попробовать что не так. Обычно она сырники не ела. Рецепт был проверен годами.
— Да не, нормально. Все, я поехал, — Сергей промокнул рот салфеткой и быстро переместился в прихожую.
Поехал... А до этого было "пошел". А еще раньше даже "побежал"...
— Во сколько приедешь? — поинтересовалась Даша, подставляя для поцелуя щеку.
— Не знаю, — дверь резко хлопнула, вместо теплых губ кожу куснул холодный осенний воздух.
И стало совсем тихо. Так, что казалось, слышно как опадают за окном листья. Хотя быть этого не могло, стеклопакеты отлично задерживали все уличные шумы.
Даша посмотрела, как Сергей выехал с парковки. На капот машины налипла желто-бурая пятерня кленового листа. Вот и осень наступает. Её личная осень... Время, когда нужно считать цыплят и собирать камни. Как быстро лето пролетело. Дети почти выросли. На столе поселились Сережины таблетки от давления и её кальций. И дождь моросит. Почти незаметный. По щекам. Просто осенний дождь. Надо убрать на кухне. Даша мыла посуду, когда зазвонил телефон. Вано. Ваня. Друг детства.
— Привет, я тут недалеко от вас, загляну?
— Давай, жду!
— Минут через пять буду.
А Ванька всё прежний. Спонтанный, открытый, общительный. Даже слишком общительный для семейного человека. Удивительно: ладно он — ходок и бабник, но почему дамы сами к нему липнут? Их с детства все "женили", но Даша знала, что ей такого мужа не надо. Вот Сергей — другое дело. Надежный, ответственный. Как бабушкин холодильник "Бирюса" на даче. Дизайн, правда, такой же незамысловатый. Так и Ванька — не Бред Питт, и даже Безруков. Он, если в холодильниках, максимум "Полюс".
О, уже приехал.
— Дашунчик, привет! — Ванька чмокнул её в щеку.
— Привет! Что-то ты как холодильник холодный.
— Да, пора уже утепляться. Не лето. Но холодильники — они снаружи теплые. А я если снаружи холодный, значит теплый внутри.
— Есть хочешь, "негатив" холодильника?
— Ага. Только я — позитив. Ходячий. Пока ещё. А потом буду сидячий позитив.
Даша быстро убрала со стола вилку с недоеденным сырником и поставила чайник.
Вано бодро начал жевать предложенное.
— Ууу, какие у тебя вкусные сырники получаются. И кексы...У Лильки не такие.
— Кексы не такие? Ей рецепт дать?
— Сырники не такие. А кексы она не печет.
— А что у нее вкусно получается? — Даша посмотрела на Ивана, слегка прищурив глаза
— Вкусно? Нууу... Тушенку из оленины она вкусную привозит. От родителей. Как раз уехала сейчас.
— А ты, значит, и вспомнил о старой подруге?
— Ты не старая, ты — опытная! Нет, я правда мимо проезжал. И подумал: а вдруг у тебя борщ сегодня?
— Нет борща. Щи есть, будешь?
— Давай щи! Плотный завтрак — это правильное начало дня.
— А куриный рулет?
— Угу, давай! Как ты такая стройная, когда дома столько еды?
— Я ее готовлю, а не ем, — Даша засмеялась и слегка зарумянилась. В последнее время каждый год жизни приносил ей новый килограмм. Даже Сережа подметил, что Даша подбирается все ближе к идеальной форме шара.
— Зря не ешь, всё очень вкусно, — отвесил Вано кулинарный комплимент сквозь щи.
— Да брось, щи как щи...— Даша почувствовала, что предатель-дождь снова готов окропить лицо, и повернулась к плите. Начала заваривать чай.
— Слушай, а к чаю ничего нет? — она отрицательно мотнула головой. — Я тогда сейчас сгоняю до магаза. Быстро. Одна нога там, и другая тоже там.
Ванька упругим мячиком подскочил со стула и выпрыгнул на лестницу.
Даша снова посмотрела в окно. Вано шел к магазину всё той же, знакомой ей с детства, походкой: слегка подскакивая и отчаянно размахивая левой рукой. Нет, он точно не меняется...Вышел, в руках, как прежде, вафельный торт.
Даша отошла от окна и начала протирать стол. Есть аккуратно Ванька тоже не научился. А сейчас уже и поздно учить.
— Девушка, у вас такая лучезарная улыбка, что я не смог устоять. Это вам, — на пороге стоял Вано с тортом и протягивал Даше букет из кленовых листьев. Только эти были не бурыми. Эти были багряными, красными, карминными и охряными. Совсем как в детстве. Даша замешкалась.
— Ну чего ты? Бери торт, режь! Мне уже ехать надо.
Вано быстро допил чай и чмокнул Дашу в другую щеку на прощанье. Она закрыла дверь и прислушалась, как гудит лифт. К окну подходить не стала.
Пошла в кабинет, достала конверт и лист бумаги. На конверте Даша вывела: "Дочке Кате от мамы. Открыть, когда решишь выйти замуж".
Посередине листка была одна короткая фраза: "Выходи только за того, кому нравится, как ты готовишь". Капля осеннего дождя набухла и ляпнулась точкой в конце.
Даша решительно запечатала конверт и сунула в один из конспектов дочери. Затем вдела в уши массивные серьги, которые давно не носила, накинула плащ и отправилась гулять.
Она ходила по парку до позднего вечера, наблюдая, как меняет свой цвет осенняя листва в красках заката. Временами начинал моросить дождик, но Даша стряхивала капли с лица, тряся серьгами. Они выводили тонкую, почти забытую мелодию. Даша улыбалась.
Домой она пришла, ты когда совсем стемнело. Навстречу выбежал кот, а затем выглянула из своей комнаты дочь Катя. Она смотрела на мать изменившимся взглядом, в котором было много вопросов. Но большинство у Даши ответов не было. Всё, что она точно поняла в этой жизни, написано в письме.