Понедельник, а значит Анастасия Завозова рассказывает о книгах.
#толще_твиттера
Новая рубрика «Не войдет в обзор» – для крупных новинок, которые мне скорее не понравились, а значит я не могу с чистым сердцем их рекомендовать, но при этом считаю небезнадежными и заслуживающими хотя бы упоминания.
Эдуард Веркин
Снарк снарк. Книга 1. Чагинск (Inspria)
Мужик возвращается в город детства, где сгущается странная атмосфера. Сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгущается сгуща
Это удивительно хорошо написанный роман, и поэтому ужасно жаль, что написано в нем примерно обо всем. Маленький городок Чагинск, куда главный герой приезжает ради легкой литературной халтурки – кажется улучшенной версией кинговского Дерри. Там, где у Кинга под асфальтом почавкивает детскими страхами банальное злое зло, Чагинск Веркина, с его пыльным обаянием, баром «Чага», где немедленно хочется выпить, городскими столовками, библиотекой и ДК, бабкой с велосипедом и девочкой с ведром мороженого, в какой-то момент начинает казаться отчасти даже симпатичным городом-воспоминанием, в котором все мы когда-то бывали или даже росли. Но и обаяние, и атмосферность, и прекрасный, бойко несущийся вперед текст никак не могут скрыть того факта, что сюжет тут похож на слабый нитевидный пульс, который к тому же начинает прощупываться примерно к пятисотой странице. Потенциально хорошая история о провинциальном – нутряном, топяном и болотном – зле, о тайнах прошлого и пропавших детях, о гиблом, в общем-то месте, исчезает в бесконечных ремарках, отступлениях, воспоминаниях, бесцельных блужданиях, разговорах, попойках, трагикомических сценках из русской жизни и трехстраничных bon mots. А хочется, чтобы не исчезала.
Габриэль Зевин
Завтра, завтра, завтра (МИФ. Проза, перевод Маргариты Лобия)
Любые совпадения этого романа с «Маленькой жизнью» являются тупо совпадениями
Отчего-то и впрямь, когда этот роман только появился, и критики, и читатели стали сравнивать его с «Маленькой жизнью», хотя общего у этих двух романов – одна отрезанная нога, которую в какой-то момент приходится ампутировать главному герою. Однако вполне понятно, откуда растут эти сравнения: Зевин попыталась написать роман о людях, которые связаны общим делом и дружбой, о семье, которую мы выбираем себе сами, а еще – о компьютерных играх, но получилось, если честно, только про игры. Роман о том, как три человека – два гения и один NPC – встретились и создали мегауспешную игровую студию, попутно пытаясь жить вот эту самую реальную жизнь, где нельзя засэйвиться и воскресить убитого персонажа, все время сам кажется сэйвом от какого-то другого романа, более плотного, более проработанного и более объемного. Герои теряют ноги и родных, заводят собак и детей, зарабатывают миллионы и теряют их, ссорятся и мирятся, пытаются изменить мир и рассуждают о социальных проблемах (невидимость женщин в мужском мире геймдевов, ненависть к чужой инаковости, систематический расизм, злоупотребление властью, домашнее насилие и так далее), но все это обилие намеченных тем и тропок исчезает или провисает после поистине гениально написанной и продуманной первой трети романа: о мальчике и девочке, которые встретились в больнице и вылечили друг друга при помощи сеансов совместной игры в Нинтендо. После этого роман входит в режим тематической ряби: герой мучается фантомными болями в отрезанной ноге, но потом просто о них забывает, заведенная когда-то собака исчезает вместе с ногой, героиня стирает из памяти домашнее насилие и любимое дело, внезапно появляются новые персонажи, дети и студенты, и все это рывками, схематично, оживая лишь там, где выросшие мальчик и девочка играют в игры, потому что этот роман, конечно, - любовное письмо всем геймерам и геймдевам, а жизнь – маленькая или большая – только мешает играть.
