Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
- Рад, что собрались - возможно, и не все, но наверняка по какой-нибудь весьма уважительной причине - на второе по счёту заседание нашего необязательного клоба. "Необязательный" для вас, уважаемые читатели. Для меня же - как для спикера - он как раз самый что ни на есть "обязательный". Более того, уже с декабря я выбрал для него текст посурьёзнее и пообстоятельнее, чем предлагаемое нынче и предлагавшееся ранее. Поэтому сегодня, думаю, мы просто отдохнём в преддверии приближающихся выходных (примерно так, как это выглядит на титульной иллюстрации... Роли изображённых не возбраняется при этом примерить на себя) и вспомним... Да, вспомним годы 90-ые - время, когда все ринулись что-то продавать, что-то покупать, закупленное - продавать опять, и так по кругу. Сам вынужден был бросить своё КБ, в котором, между прочим, занимался очень важным и полезным для государства делом, и удариться во все коммерческие тяжкие, да... Итогом такого моего опыта и стал публикуемый ниже рассказ с незатейливым названием "Арнольд Генрихович". Надеюсь, придётся впору нашей "недопятнице"!
АРНОЛЬД ГЕНРИХОВИЧ
Знаете ли вы, что в Питере на улице Белы Куна какое-то время назад проживал , наверное, самый старый менеджер по продажам в России? Звали его Арнольд Генрихович, и на пенсию его спровадили только когда ему стукнуло за семьдесят. Арнольд Генрихович работал в небольшой компании по продажам туалетной бумаги и салфеток уже более десяти лет, работал, собственно, очень плохо, не выполнял планов и до самого увольнения не освоил 1С, записывая все в потрепанную коленкоровую тетрадь, но, так как считался ветераном и, в некотором роде, символом компании, его терпели и не увольняли. Он был очень удобен для начальства: так способно ругать других менеджеров, спрашивая их: «Ну ты что – Арнольд Генрихович, что ли?» Менеджеры возмущенно трясут головами – мол, нет, что вы, я совсем не Арнольд Генрихович, я другой… А всамделишный Арнольд Генрихович слышит их и не обижается. Он давно привык.
В большой бизнес Арнольд Генрихович попал по географическому принципу. В 1994 году в здании НИИ, где он работал инженером II категории, арендовало помещение АОЗТ «Звезда Парижа». Арнольд Генрихович, проходя мимо него по длинному институтскому коридору, частенько заглядывал в приоткрытые двери и с завистью смотрел на длинноногую секретаршу в черных колготках и на ее начальника, которого звали Туманян. Туманян все время шумел, кипятился, кого-то отчитывал, а секретарша равнодушно слушала его, обводя туманным взором полки с выставленным товаром: там гордо красовались разноцветные рулоны туалетной бумаги и еще какие-то непонятные упаковки, которые Туманян называл «сопутствующим ассортиментом».
Когда дела в НИИ пошли совсем плохо, Арнольд Генрихович, набравшись смелости, постучался в «Звезду Парижа» и попросился на работу. Туманян долго рассматривал неказистого визитера, а потом, решив для себя, что тот как минимум не будет воровать, взял его торговым агентом. Что это такое – Арнольд Генрихович не знал, но в тот же день с готовностью написал два заявления: об увольнении и о приеме на работу. «В большой бизнес ухожу!» - с гордостью сказал он начальнику своего отдела, а тот, в душе завидуя везению ничем не выдающегося сотрудника, сурово насупившись, бумагу завизировал.
С тех пор прошло немало лет, а Арнольд Генрихович все так же работает в «Звезде Парижа», сменившей за это время несколько названий, и ставшей теперь ООО «Птолемей», и частенько в беседе любит подчеркнуть новичкам, как он застал рождение их вотчины. Туманян, когда слышит это, морщится – хоть масштаб его бизнеса и весьма подрос с той поры, но сказать, что его нынешние обороты устраивают Туманяна, он не смог бы даже под пыткой.
Арнольд Генрихович не женат и живет в двухкомнатной квартире со старенькой мамой. Отчего он к своим не слишком-то молодым годам до сих пор не имеет семьи, Арнольд Генрихович распространяться не любит, умело уводя беседу на совершенно посторонние темы. Сослуживцам, однако, известно, что причиной такой странной ситуации была его мама Елена Георгиевна, отвадившая даже тех немногих дам, что хоть в какой-то степени интересовались ее ненаглядным сыночком. Неизвестно, что думает об этом сам Арнольд Генрихович, – впрочем, весьма может быть, что он уже перебесился и даже вполне доволен столь удивительным обстоятельством. Он даже умудряется видеть в своем положении некоторые достоинства: ему не нужно покупать жене духи и цветы на 8-е марта и 14 февраля, не нужно переживать из-за детских двоек в дневнике, все свое свободное время он может посвящать себе. Это – очень удобно!
На службу Арнольд Генрихович одевает серый твидовый пиджак в мелкую клеточку, белую рубашку и черный галстук с лейблом на обратной стороне «Vittorio Angelini». Его Арнольду Генриховичу подарила мама, купив в кооперативном ларьке у метро «Фрунзенская» в 1996 году. Галстук сделан из некоей загадочной материи, которая ото времени совсем не ветшает. То, что никто в мире больше не знает, чем известен старик Витторио, Арнольда Генриховича не смущает: «Штучный товар!» - с гордостью говорит он. Некоторые верят. Пиджак Арнольда Генриховича выглядит несколько хуже галстука, но на его протертые локти Елена Георгиевна нашила оранжевые кожаные заплаты, так что теперь внешний облик его хозяина вполне презентабелен. Однажды на 23 февраля дамы подарили Арнольду Генриховичу другой галстук – от Хуго Босса, но изменить старику Анджелини Арнольд Генрихович так и не решился, положив подарок подальше в шкаф. Поговаривают, что ни он, ни мама просто не умеют завязывать галстуки.
В «Птолемее» Арнольд Генрихович работает в секторе городского опта и ведет трех клиентов. Два их них остались с незапамятных времен (когда-то их было девять!), а третьего ему передал из жалости руководитель сектора Павел. Когда Павел или даже сам Туманян внушают Арнольду Генриховичу, что «надо расширять клиентскую базу», он удивленно и беспомощно разводит руками, всем своим видом как бы показывая, что кто-кто, а уж он-то как раз делает всё, что можно, и даже сверх того, но проклятая база почему-то никак не расширяется.
Однажды Арнольду Генриховичу поручили заключать договор с «Лентой», но он так перепугался, что от волнения у него случился гипертонический криз и он не ходил на работу целую неделю. Когда он вышел, над договором трудился уже другой менеджер, а Арнольд Генрихович, узнав об этом, истово перекрестился втихаря на календарь с полуобнаженными красотками.
Как-то раз Арнольда Генриховича отправили в командировку в Петрозаводск – расширять ту самую клиентскую базу, за которую ему постоянно доставалось. На тот момент просто некого было отправить – региональный менеджер уволился, а нового еще не нашли. Арнольд Генрихович отнесся к делу обстоятельно: обошел несколько петрозаводских магазинов и в каждом сурово спрашивал - кто, мол, поставляет им туалетную бумагу? В одном ему не ответили, в двух назвали несколько фирм, из которых Арнольд Генрихович выбрал одну – с красивым названием «Губерния». Когда он, уже предвкушая удачу, пришел в «Губернию». то страшно расстроился, услышав следующий ответ: а зачем нам ваша бумага? Мы свою не знаем куда девать! Арнольд Генрихович не нашелся что ответить и понуро пожал плечами, как бы соглашаясь с услышанным, ибо сам не представлял, куда девать СВОЮ. Вернувшись ни с чем, Арнольд Генрихович, волнуясь, сбивчиво поведал обо всем Туманяну, а тот распорядился высчитать из его зарплаты расходы на командировку. «Это всего лишь бизнес!» - философски пояснил коллегам Арнольд Генрихович. – «Сегодня ты в минусе, а завтра – на коне!»
Однажды Арнольд Генрихович гулял по Купчино и увидел неизвестный ему ранее огромный магазин под названием «Максидом». «Завтра позвоню им и буду работать!» - решил он для себя и в страшном возбуждении от собственной смелости пришел на работу аж на полчаса раньше, чтобы подготовить коммерческое предложение. «Никому не скажу! Больше никто не брякнет – эх, Арнольд Генрихович!» - думал Арнольд Генрихович. Он, действительно, позвонил в «Максидом» и был страшно разочарован, когда на другом конце провода ему недоуменно ответили: - позвольте, а мы же с вами уже работаем! Что вы нам голову морочите? «Неувязки!» - вздохнул Арнольд Генрихович, в глубине души все же досадуя на себя, что не он первым обнаружил такой большой магазин.
Арнольд Генрихович никогда не умел водить машину и, собственно, никогда ее не имел. К тем, кто умеет водить машину, он относится с нескрываемым уважением и даже с каким-то мистическим трепетом. Нередко, сидя в стареньком офисном «Логане», он спрашивает шофера Гришу: «А трудно водить машину?» «Да бог с тобой, Арнольд!» - усмехается Гриша, с которым они на «ты». – «Не сложнее, чем с бабой спать: туда-сюда, туда-сюда…» «Ну, не скажи!» - с сомнением возражает ему Арнольд Генрихович, вероятнее всего, имеющий по обоим вопросам самые смутные представления. Ему решительно непонятно, как возможно одновременно переставлять ноги, дергать рычаг и рулить. «Наверное, водить машину могут только очень спортивные люди!» - думает он. Сам Арнольд Генрихович катастрофически неспортивен, а в школе по физкультуре имел «четыре» - правда, всем остальным одноклассникам, даже еще более неспортивного сложения, ставились «пятерки» - за старание. Арнольд же Генрихович постоянно заваливал физрука справками и освобождениями от уроков, тот ничего не говорил и презрительно махал на него рукой.
Любимого клиента Арнольда Генриховича звали Алик, он был азербайджанцем и когда-то имел около десяти торговых точек по всему городу и пять контейнеров – два на Южном рынке и три на Салова. Достался он Арнольду Генриховичу случайно: просто Арнольд Генрихович был тогда один в офисе и снял трубку телефона. Уже на следующий день была сделана первая поставка, а к концу месяца Туманян с гордостью сказал менеджерам: вот, мол, смотрите – как надо работать! С тех пор прошло уже много лет, с приходом сетей и губернатора Валентины Ивановны ларьковая торговля вовсе сошла на «нет», а на рынки люди почти перестали ходить. Алик вложил деньги в другой бизнес, но пару контейнеров на рынке оставил – для обналички. Арнольд же Генрихович, однако, свой тогдашний успех помнил и частенько говаривал новичкам: «Все-то у вас сейчас сети, сети… А вот, помню, раньше – вот это был бизнес! Вот это продажи! И всё в налик, всё в налик!..»
Когда Арнольду Генриховичу стукнуло шестьдесят пять лет, все вокруг стали намекать ему насчет «проставы». Некоторые намекали так – машинально, а другие – очень даже настойчиво: «Куда пойдем-то?», явно имея в виду ресторан. «Еще чего выдумаешь!» - возмутилась мама. – «Да я вон пирогов испеку, рогаликов, купишь им вина какого пару бутылок – и хватит! Ишь тоже – ресторан! Абрамовича нашли – по ресторанам шастать!» Арнольд Генрихович, однако, понимал, что рогалики – это верх моветона, и, заранее расстроившись, забронировал в кафе без названия три составленных вместе стола. В меню, чтобы никто из гостей не вздумал заказать что-нибудь этакое, значились селедка под шубой, селедка с картошкой, кока-кола и полтора литра водки. Арнольд Генрихович хотел заказать один литр, но, просчитав количество приглашенных, быстро сообразил, что литра на всех не хватит. Впрочем, не хватило и полутора, но чем кончилось дело Арнольд Генрихович так и не узнал, ибо самым постыдным образом уснул за столом, а когда проснулся, ему предъявили счет еще на пять тысяч. Холодея от ужаса, Арнольд Генрихович читал в счете страшные слова: «Салат «Греческий», «Вино «Кинзмараули», «Шашлык «По-восточному» и даже какие-то «цукини»… Маме он ничего не сказал, побоявшись, что она станет ругаться. На работе тоже никому ничего не сказал, впредь зарекшись отмечать дни своего рождения и всегда предусмотрительно уходя на них в отпуск.
На совещания по дебиторской задолженности Арнольд Генрихович ходит только ради приличия, так как очередь до него доходит в самом конце и то из-за сущих копеек. «Вот как надо работать!» - наставительно говорит он молодежи, наплодившей неоплаченных вовремя поставок на устрашающие цифры со множеством нулей. Иногда коллеги тоже пугают его – мол, Арнольд Генрихович, там у вас неоплаченных двести двадцать пять тысяч откуда-то вылезло! Он лихорадочно кидается к своей замусоленной тетради, долго молча что-то высчитывает, шевеля губами как выброшенный на берег карась, и с достоинством парирует: «Этого не может быть, молодой человек!»
Из соображений экономии Арнольд Генрихович принципиально не ходит в отпуск, если не считать той недели раз в году, когда он скрывается от собственного дня рождения и необходимости проставляться. Когда его спрашивают, отчего он никуда не ездит, он вздыхает и отвечает: «Дорого!» Самые настойчивые начинают убеждать его, что отдыхать необходимо для здоровья, и что можно отдохнуть очень даже дешево, но Арнольд Генрихович категорично мотает головой и с гордостью возражает: «А я и не устаю!», что является сущей правдой – уставать ему, и в самом деле, не от чего. Кроме того, однажды, в конце восьмидесятых он уже ездил отдыхать в Крым и сохранил об этом событии самые мрачные воспоминания: в поезде было безумно душно, на пляже он сбил себе о камень большой палец ноги, а на вокзале его обокрали – нагло уперли сумку с сандалиями и полотенцем. «И что же в этом хорошего?» - мрачно вопрошал Арнольд Генрихович, и возразить ему – нечего.
Однажды Туманян отправил Арнольда Генриховича на инвентаризацию склада. Арнольд Генрихович возражал самым энергическим образом, ссылался на неважное самочувствие, на то, что в этот день на него должны посыпаться заказы и, вообще, он безумно занят, но его доводы не возымели никакого действия. На следующий день с инвентаризации он не вернулся. Звонок на склад прояснил тайну его исчезновения: оказывается, уворачиваясь от проносящегося мимо погрузчика, Арнольд Генрихович зацепился ботинком о поддон и навернулся на пол, сломав себе мизинец на левой руке. Явившись-таки к обеду в офис, он мрачно продемонстрировал Туманяну и сотрудникам загипсованную руку. «Вот, пострадал на производстве!» - скорбно произнес Арнольд Генрихович, взглядом ища сочувствия у окружающих. Жестокосердые сослуживцы только фыркали и прятали глаза.
У Арнольда Генриховича на изумление скверная память на анекдоты. Один и тот же ему можно рассказывать бесконечное число раз, а он будет все так же хохотать, крутя плешивой, аккуратно причесанной головой и приговаривая: «Ну ты смотри… Ну, придумают…» Сам он достаточно твердо помнит только один – очень длинный, столь же несмешной, сколь и неприличный - про поручика Ржевского и Наташу Болконскую. Кучкуясь с молодежью, он долго хихикает, слушая анекдоты, и все время пытается вставить свой. Сослуживцы, уже неоднократно слышавшие анекдот Арнольда Генриховича, умело перебивают его, новички же – неизменно «попадают», и вынуждены в течении пяти минут выслушивать эту ужасную ахинею. Арнольд же Генрихович, добившись своего, довольно хохочет и все так же приговаривает, крутя головой: «Вот, черти! Придумают же!»
В середине двухтысячных в «Птолемей» пришел новый коммерческий директор, принес с собой целый пакет новых поставщиков и контрактов, договорился об увеличении кредитования, дело значительно расширилось. Туманян был страшно доволен. Когда коммерческий стал утверждать новое штатное расписание, фигура Арнольда Генриховича вызвала у него самый живейший интерес. «Извините, Ашот Мгерович, я этого не понимаю!» - отшвырнул от себя коммерческий распечатку с оборотами продаж Арнольда Генриховича. – «Это же просто… балласт!» Туманян покраснел, словно уличенный в чем-то неприличном, подумал с минуту и тихо попросил: «Этого – давайте оставим. Считайте это моей личной просьбой!» «Наверное, родственник!», - подумал коммерческий, и, как человек деловой и практический, хоть не любил всяческое кумовство, от Арнольда Генриховича отстал, демонстративно делая при встрече с ним насмешливое лицо. Со стороны это выглядело, будто у коммерческого что-то попало в дупло зуба – во всяком случае, Арнольд Генрихович думал именно так.
Когда прайс-лист «Птолемея» с приходом нового коммерческого расширился до четырех страниц, Арнольд Генрихович совсем запутался. Он совершенно не различал одни и те же наименования продукции разных производителей и выписывал заявки по-старому, без указания полного названия, в результате чего на складе возникала страшная чехарда. А однажды его клиенту сделали отгрузку из резерва, предназначавшейся для «О`КЕЯ», итогом чего стал штраф за недопоставку. «Понарасплодили одного и того же!» - ворчал Арнольд Генрихович. – «Под тех – то, под других – это! А если они, понимаешь, захотят серо-буро-малиновые салфетки с запахом нанаса – что ж им теперь, вынь да положь?» Сам Арнольд Генрихович новых позиций своим трем клиентам принципиально не продавал, тщательно скрывая от них тот факт, что его ассортимент значительно расширился, и даже когда его спрашивали – нет ли чего новенького, Арнольд Генрихович пугался и кричал в трубку: нет! У нас все по-старому! Если же руководство пеняло ему за то, что он совершенно не обращает внимания на новые позиции, он с достоинством отвечал: «У меня клиенты старой формации!»
Последние несколько лет «Птолемей» стал заказывать фирменные «птолемеевские» ежедневники и календари для поздравлений клиентам. По одному экземпляру перепадает и менеджерам. Получив свой ежедневник, Арнольд Генрихович на несколько часов погружается в его изучение, с особенным тщанием ревизуя совпадение праздничных и выходных дней, причем, одинаково радуют его и случаи, когда праздники с выходными не совпадают, приходясь, например, на среду. Когда ему припоминают его же слова, что, мол, он от работы не устает, Арнольд Генрихович делает многозначительное лицо и говорит, вздевая палец кверху: «Это – другое! Государство хочет, чтобы мы праздновали – значит, будем праздновать!», ставя вопрос таким боком, что он-то, Арнольд Генрихович, и поработал бы, да, вишь ты, какое дело – государство-то против!
Как человек, успевший пожить в эпоху застоя в сознательном возрасте и в самом расцвете сил, Арнольд Генрихович относится к своей работе обстоятельно и со вкусом. Каждый полученный заказ он выписывает на бланк каллиграфическим почерком, долго что-то высчитывает, с мечтательным лицом любуется на плоды своего труда и только после этого отдает оператору. Лицу непосвященному может показаться, что этот мегачеловек только что продал как минимум пол-склада. Впрочем, для Арнольда Генриховича это не имеет никакого значения. Он частенько говорит: «Нет маленьких заказов! Есть маленькие менеджеры». Кого он при этом имеет в виду – остается загадкой.
Несмотря на свою скромность, Арнольд Генрихович очень любит, когда к нему обращаются ленивые и некреативные менеджеры с просьбой написать поздравление сотрудницам к всеми ненавистному празднику 8 марта. Праздник этот все сотрудники «Птолемея» (как, впрочем, и других компаний) тихо ненавидят – точно так же, как ненавидят сотрудницы 23 февраля, но – традиции есть традиции.
В последний раз Арнольд Генрихович написал следующие вирши:
Сегодня праздник в нашем городе
И щеки багровеют ало,
Но цвет их не подвержен моде,
Мы любим женщин – и немало!
И сердце радостнее бьется:
Давно ли это было с нами:
И всяк от радости смеется –
Не выразить ее стихами!
Читает свои произведения Арнольд Генрихович обычно сам невыразительным, тихим как у таракана голосом – другие наотрез отказываются публично выступать с подобной белибердой. Возбужденные по привычке сотрудницы как обычно и не пытались вникнуть в тайный смысл сего послания, только коммерческий после вскользь ехидно прошелся по неизвестно чьим и по какому поводу багровым щекам и смеющемуся от радости «всяку», но самолюбия автора это не задело: Арнольд Генрихович, как всякий непризнанный творец, любит поймать свои «три минуты славы», хоть бы и в кругу столь неблагодарной публики.
Вы можете представить себе, как выглядит мировая скорбь, преумноженная поруганной верой в торжество идеалов справедливости – в целом, и в людей – в частности? Затруднительно? Тогда загляните в лицо Арнольда Генриховича, когда он раз в месяц получает из рук своего руководителя Павла премию по итогам продаж и за выполнение плана. Арнольд Генрихович никого ни о чем не спрашивает, однако чисто детское недоумение и предательски выступающие на глазах слезы всякий раз заставляют Павла чувствовать себя виноватым. Он быстро сует Арнольду тощенькую стопочку купюр и делает вид, что страшно занят. Арнольд Генрихович судорожно дергает кадыком, на неверных ногах почти валится за свой стол и, демонстративно подперев голову руками, до конца дня сидит с лицом гнусно изнасилованной бандой махновцев селянки.
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
Предыдущие заседания клоба "НЕДОПЯТНИЦА", а также много ещё чего - в иллюстрированном гиде "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE
ЗДЕСЬ - "Русскiй РезонёрЪ" ЛУЧШЕЕ. Сокращённый гид по каналу