Клён ты мой опавший. Глава 2.
В сельсовете давно порывались поговорить с Фадеевым, наставить, так сказать, на путь истинный, и вернуть в лоно семьи. Когда Шура пришла, чтобы настоять на разводе, председатель наконец решил воззвать к его коммунистической совести, понимая, что обычной будет недостаточно.
Ссылка на начало:
До войны Захар работал в совхозе механизатором, был уважаемым человеком. Это по настоянию жены он в своё время не бросил техникум, где учился заочно, получил профессию. Вроде грамотный, не дурак, чтобы позволить себе увлечься разного рода глупостями или влюбиться, как мальчишка.
Воевал, награждён орденами и медалями, вернулся с полным иконостасом на груди, одним словом, герой. Может поэтому никто и не решался применить к нему кардинальные меры, как знать?
Хотя, в те времена, компартия довольно активно вмешивалась в дела семьи. А вот к Фадееву старались не лезть, обидеть всё боялись, зато друзья и соседи рубили правду матку, невзирая на чины и звания. Так и сказали, что остолоп он первостатейный.
Близкий друг детства, Лёнька хромой, которого трижды заворачивали из военкомата, говоря, что он не годен к строевой и боевой, прямо так и заявил, с бесстрашным упрямством, глядя в глаза:
- Нехорошо ты поступаешь, Захар.
- Ты это об чём, друг мой разлюбезный?
- Я тебя не понимаю, чего тебе дураку не хватало? Ну, ладно, гульнул на фронте, война всё спишет, но зачем надо было тащить домой другую бабу?
- Согласен, перегнул я палку, не надо было в открытую действовать. Хотел, понимаешь, по-честному.
- Да разве же это по-честному по отношению к матери твоих детей? Она такого не заслуживает.
- А тебе почём знать, чего заслуживает моя жена?
- Шура женщина правильная, настоящая, цельная натура. Не хочешь с ней жить, разведись, дай ей возможность стать счастливой, может, найдётся ещё человек, да замуж позовёт?
- В каком это смысле? У Александры трое детей, не забыл?
- Ну и что с того? Если любишь женщину, полюбишь и её детей.
- Ах вот оно что? Выходит, ты на мою жинку глаз положил? Давно я заприметил, как ты на неё смотришь.
- Ох, и дурак же ты, Захар. Ну, дурак.
- Не дурнее тебя, нечего меня поучать. А узнаю, что к Шурке моей клеишься, удавлю.
- Думаешь, я угроз твоих испугался? Да была бы моя воля, может и правда бы посватался, да только любит она тебя, дубину стоеросовую, оттого на других и не смотрит.
- То-то же, вот и подбери слюни.
В общем, о разводе Захар даже не помышлял, его, как раз, всё устраивало. Это что-то из серии собака на сене, сам не гам и другим не дам. Он бы и рад вернуть всё на круги своя, да гордость не позволяла признать, что был неправ.
Матрёну его в деревне сразу невзлюбили, а той хоть бы хны. Она и раньше с мужиками якшалась больше, мол, все остальные бабы ей просто завидуют. А чему там завидовать, распутству, да бесстыжести?
В тот день оторвали Захара от механизаторских дел, вызвали в сельсовет для разговора, даже пожурили слегка. Он не отрицал преступной связи, обещал найти в себе силы порвать с женщиной, правда, не сказал, с какой именно.
Гулящему мужчине как будто было приятно, что жена привлекла общественность к тому, чтобы его вернуть. Председатель, что называется, удружил бедной Шуре, хотя, гордая женщина помощи ни у кого не просила.
Вернувшись с работы, Захар первым делом прошёл в дом, где жила законная жена с детьми. Матрёна его в это время была на смене, устроилась в столовую посудомойкой. Ребятишки бегали по двору и родителям своим не мешали.
- Ну, здравствуй, Шура.
- Чего надо?
- Как чего? Вот, поговорить с тобой пришёл, по-хорошему.
- Не о чем нам с тобой разговоры разговаривать.
- Как же не о чём? Ты мне всё ещё жена, как никак, к тому же дети у нас есть.
- А что же ты не думал о детях, когда жену новую с войны привёз?
- Ладно тебе, Шурец, ну, хочешь, я её выгоню? Понял я, что люблю только тебя одну, а Матрёна так, баловство одно.
- Ну, уж нет, продолжай баловаться дальше, а я себя не на помойке нашла.
- Вон как ты заговорила? А что же тогда к председателю жалиться бегала? Поговорить его со мной просила, сказала, что жить без меня не можешь.
- Я? Жаловалась? Ещё чего.
- Скажешь, не ходила в сельсовет?
- Ходила, но только для того, чтобы заявление на развод написать. Хочу быть свободной женщиной.
- Ах, вот оно что? Никак нашла себе кого?
- Не твоё дело.
- Отвечай, кто он? Это Лёнька, да? Я прав?
- Совсем с ума сошёл. А ну, вали отсюда, подобру-поздорову.
- А то, что будет, милёнка своего хромого позовёшь?
- Да хоть бы и так, мигом тебе рога пообломает.
- Понятно, значит давно с увечным снюхалась, ещё когда я на фронте был. Не зря, на рога намекаешь.
- Господи, какой же ты бессовестный. Сам гулёна и других изгадить норовишь?
- Так я же простить готов, если что, Шурочка. Ты только скажи, люб ли я тебе по-прежнему, али нет? - Захар схватил жену в объятия и притиснул к себе потеснее, успевая облапить её ладную фигурку, не пострадавшую от трёх беременностей.
В следующую секунду отскочил, потирая рукой горящую от пощёчины щёку. Глаза Александры ещё больше потемнели от гнева, она смотрела на него не то, чтобы с презрением, а с отвращением что ли.
- Простишь, говоришь? Да я сама себя не прощу, если близко тебя подпущу.
- Все вы бабы одинаковые, вначале одному о любви песни поёте, потом другому.
- Пошёл вон отсюда, чтобы глаза мои тебя больше не видели.
- Хорошо, я уйду, но ты крепко запомни мои слова, Шура. Коли подпустишь к себе кого, сразу порешу. Может тогда хоть успокоишься?
- Иди уже к своей лярве, поди заждалась, болезная. Вот её и успокой, а меня не надо.
Громко хлопнув дверью, мужчина наконец ушёл, оставив жену одну. Она горько заплакала, уткнувшись лицом в снятый с головы платок, стараясь хоть так заглушить душившие её рыдания.
Больше всего на свете Шура боялась уступить мужниным ласкам. Когда он обнял её, прижал к себе крепко, сердце так и забилось, затрепыхалось раненой птицей. Ведь сколько лет не трогал, как на фронт ушёл?
Меж тем, Захар слонялся из угла в угол в старом домишке. Он и сам не понимал, как жить дальше. С каждым днём его одолевали всё большие сомнения в правильности своего поступка.
Сожительница прекрасно понимала, что разрыв неизбежен, и уже давно приготовила плацдарм к отступлению. Приглянулся разгульной бабёнке кузнец местный, Иван, силищи неимоверной, уж если обнимет, так косточки захрустят, куда там остальным?
Кишка у всех тонка супротив Ванечки, да к тому же, свободный он, не то, что многодетный папаша Захар. Уезжать из Покровки насовсем Матрёна точно не собиралась.
Вот ещё, была охота сбегать из деревни от злых пересудов, не бывать такому никогда. Ну и что с того, что кузнец не в курсе её планов и возможно даже будет сопротивляться? Ничего, не таких обламывали.
Поговаривали, конечно, якобы он с Раисой Фадеевой, сестрой Захара якшается после смерти жены своей, но, скорее всего, это не более, чем слухи. Хотя, сам Иван этого не отрицал.
Продолжение тут:
Ссылка на навигатор:
Уважаемые читатели и подписчики, буду очень благодарна за подписку на мой второй канал в Дзен. Там я под своим именем Аида Богдан:
Кроме этих двух каналов, у меня есть ещё две площадки для размещения своих рассказов. Одна из них на сайте АТ, вот ссылка:
https://author.today/u/aidabogdan
Заходите, подписывайтесь и читайте, обещаю много хороших историй, все они бесплатны. Сайт Литнет нашёл нового хозяина в России, так что можно смело туда возвращаться. Вот ссылка на мою страницу в Литнет:
https://litnet.com/ru/aida-bogdan-u7797137