К 4 апреля на участке 2 дивизии восставших красные сосредоточили: 15-ю Инзинскую пехотную дивизию, 3-й Богучарский и 3-й-Петроградский пех. полки и повели энергичное наступление. 2-я дивизия, оказывая частичное сопротивление, отошла на уровень хуторов Наполов ц Фролов. Красные стремительным наступлением к 4 часам дня овладели хуторами — Тиховской, Варварин, Калинин, и западной окраиной хутора Меркулова (Вешенской ст.). Все эти хутора, немедленно, но занятии красными, пылали заревом пожара. Красные жгли все беспощадно. Там, где утром еще были цветущие хутора, остались развалины почерневших труб да обгорелые пни деревьев. Высланный из Вешенской дивизион пехоты, заняв восточную окраину хутора Меркулова, задержал дальнейшее продвижение противника. Одновременно наступлением, предпринятым красными на участке 2-й дивизии, они перешли в наступление на участке 5-й дивизии, но здесь, после двухдневного боя, были отброшены в исходное положение. 5-я дивизия укрепилась по реке Расгвердяевке.
Сердобский сов. пех. полк, перешедший на сторону восставших во главе с командиром полка г. Врановским, 8 апреля, при поддержке усть-хоперских казаков, мобилизовавшихся по собственной инициативе, повел наступление на станицу Усть-Медведицкую, с целью овладения ею. Вероятно г. Врановский выполнил бы задачу, но, когда красные открыли ураганный огонь по наступающим цепям доблестных сердобцев, казаки усть-хоперцы предательски открыли фланг сердобцев и скрылись с поля сражения. Конница красных, пользуясь изменой последних, обошла правый обнаженный фланг сердобцев и бросилась в атаку. Окруженные сердобцы спешно стали отступать к станице Усть-Хоперской, отбивая атаки красной конницы. На поддержку отступающим сердобцам был выслан конный полк от 1-й бригады восставших, который дал возможность остаткам сердобского полка отойти на линию хутора Чеботарева.
Сердобцы, потеряв три четверти боевого состава, были отведены в тыл и расформированы.
Красные, овладев Усть. Хоперской, 10 апреля повели наступление по всему участку 1-й бригады и 1-й дивизии — на хутора Чеботарев, Горбатый и станицу Каргиновскую. 1-я дивизия, завязав бой с наступающими красными, в ту же ночь прорвала фронт красных в районе хутора Горбатый и заняла хутор Большой. Бригада же, группируясь на своем правом фланге и пользуясь коридором прорыва, на рассвете 11 апреля атаковала красных с фланга; группа красных лыжников, занимавшая хутор Чеботарев и другие, лежащие к Дону, была выбита из занимаемых хуторов и обращена в бегство. Бригада восставших, преследуя лыжников, овладела станицей Усть Хоперской, захватив пленных и 11 пулеметов. Того же числа, красная конница товарпца Пануцова обрушилась на первую дивизию со стороны хутора Дуленкин (стан. Боковская), но к вечеру была отброшена за станицу Боковскую. Красные, одновременно с наступлением на участках первой дивизии и первой бригады, вели наступление по всему участку 3-й и 4-й дивизий, но после упорного боя, который продолжался весь день, были разбиты и отброшены на север, оставив на поле сражения 3 орудия, 17 пулеметов и несколько сот пленных. 2-я дивизия восставших с 5-го по 12 апреля удерживала красных на х. х. Меркулов, Колодезный, Наполов. Красные по каким-то своим соображениям, в течение 7 дней не предпринимали никаких энергичных наступлений на участке 2-й дивизии, а только лишь частичные, но все же жгли хутора и грабили все, что было можно.
Чтобы ликвидировать накопившихся красных по реке Тихой дон х. Меркулова включительно, которые стремились прорваться на станицу Вешенскую, я приказал начальнику 3-й дивизии есаулу Егорову во главе одного конного полка с партизанским отрядом хорунжего Шумилина к рассвету прибыть в Вешенскую. 13-го утром, есаул Егоров прибыл в Вешенскую, где получил задание и в сумерках переправился на правый берег Дона и вступил в расположение 2-й дивизии. 14 апреля конная группа есаула Егорова внезапно атаковала части красных, которые занимали хут. Провальский, Колодезный и безостановочно преследовала их до хутора Сетракова. Отбросив последних к хутору Сегракову. конная группа есаула Егорова повернула обратно и повела стремительное наступление по дороге, идущей к х. х. Мешков, Федоровский и ст. Казанской.
Штаб красной экспедиции, который находился в хуторе Мешков, был захвачен и уничтожен. 2-я дивизия одной бригадой удерживала красных по реке Чир — хутор Наполов включительно, а другою перешла в наступление в направлении хут. Тиховской. Красные же, вследствие утери связи прорывом конной группы Егорова, все же продолжали занимать х. х. Тиховской, Варварин, Калиновский, Меркулов, но будучи обойденными бригадой восставших с тылу, бежали в разные стороны, бросая оружие и снаряжение. Будучи прижатыми к Дону, многие нашли в его волнах вечный покой.
Красные, занимавшие правый берег реки Дона против станицы Казанской, очутились под ударом с тылу, но, поддержанные 3-м Богучарским пешим полком, оказали упорное сопротивление; завязавшийся рукопашный бой носил характер беспощадного избиения с обоих сторон. 3-я дивизия восставших, расположенная по левому берегу реки Дона, сосредоточила артиллерийский, ружейный и пулеметный огонь по красным; последние, поражаемые с трех сторон, отошли за рубеж казачьей земли. В этом ожесточенном двухдневном бою пали смертью храбрых: начальник партизанского отряда хорунжий Шумилин — доблестный герой Великой войны и кавалер 1-й степени, подхорунжий Алиманов и другие.
С 15 по 22 апреля по всему фронту происходили частичные столкновения с сохранением занятых позиций. Необходимо подчеркнуть, что кроме боевого порыва, желания разбить сильнейшего врага, вторгнувшегося в чужую землю, в душе каждого восставшего казака был вопрос: „Существует ли Донская армия или же она давно ликвидирована“, о чем упорно твердила красная печать. Из 12 человек пешеходов, посланных в Донскую армию, чтобы дать знать о действительности восстания верхне-донцов, никто не возвратился и никаких слухов, хотя бы случайных, получить было неоткуда.
Армия же красных с каждым днем увеличивалась, а поэтому не исключалась возможность, чтобы ту площадь, которую занимала армия восставших, быть может в силу ряда поражений, или в силу неизбежной утраты боевой площади, придется уступить гой вооруженной силе, которая напирала со всех сторон. Но Бог хранил, этого не случилось, но если бы это и случилось, то я глубоко, верил, что боеспособность и решительность восставших казаков не изменились бы; в критический момент армия восставших могла бы прорвать фронт красных там, где бы она захотела и с успехом отыскала новое поле для нового боевого счастья. Но не об армии болела казачья душа, а о тех несчастных детях, женщинах и стариках, которые должны были бы предстать перед беспощадным судом озверелых завоевателей. Боевое счастье пока было на стороне восставших казаков, и я решил драться до последней возможности, а заранее подготовленный план прорыва иметь в запасе.
Несмотря на отсутствие сведений, все верили, что родная Донская армия существует и не „в ущельях Дарьяла и в пустынных степях Каспия“, а здесь, на родной земле. Иногда, в тишине апрельского вечера, откуда-то глухо доносились раскаты орудийной стрельбы.15 апреля, около 12 часов дня, казаки первой дивизии, будучи в резерве на отдыхе, вдруг услышали глухой шум пропеллера и в несколько голосов крикнули: „Глядите, братцы, где-то аэроплан трещит!.. Да где же, где? Куда летит? Смотрите знак на крыльях! Сюда летит! Не стреляйте, быть может и наш! "Аэроплан, постепенно опускаясь, держал направление в степь между хуторами Сингин и Кривской. Вдруг крики: „Наш! наш!“ Полувзвод конных казаков был послан к тому месту, где аэроплан, описывая круги, медленно опускался.
Прилетели сотник П. Богатырев и хорунжий Тарарин, которых пославшие должны были считать верной жертвой красных. Ведь, как штаб Донской армии, а также и летчики не имели никаких положительных сведений о восстании верхне-донцов, а если штаб и имел, то эти сведения настолько были мрачны (хотя и основательны), что по ним не представлялось возможности определить ни характер восстания, ни площадь занимаемую восставшими, а только можно было приблизительно определить ту местность, в районе которой вспыхнуло восстание; следовательно и расчеты сотника П. Богатырева и хорунжего Тарарина в достижении поставленной цели — связи с восставшими, зависели от их находчивости.
Храбрые летчики быстро опустились на землю между хуторами Сингин и Дубовской. Полувзвод конных, который был послан от одного из полков 1-й дивизии, к месту, где опустился аэроплан, уже был в одной версте от последнего, как вдруг с противной стороны показался незначительный конный разъезд красных, но почувствовав свою малочисленность он круто повернул назад и скрылся. Полувзвод конных казаков, приблизившись к аэроплану, который был уже на готове, что бы вновь подняться, но к неожиданной радости один казак издали узнал своего ближайшего станичника, — сотника Богатырева. С помощью казаков аэроплан дотащили в хутор Сингин, к двору отца Богатырева. Неожиданное известие о прибытии сотника Богатырева из Донской армии с молниеносной быстротой прокатилось по всему фронту армии восставших. Я, будучи на фронте 1-й дивизии, получил телефонограмму о том, что с аэропланом, который опустился между хуторами Сингин и Дубовской, прибыли из штаба Донской армии сотник Богатырев и хорунжий Тарарин. „Теперь мы знаем, что не одни здесь бьёмся с врагом залившим кровью казачью землю“. Так говорили по рядам армии.
Возвратившись с фронта и обменявшись с сотником Богатыревым взаимными сведениями, я вкратце написал о количестве армии, о материильных и технических нуждах и вручил хорунжему Тарарину для передачи штабу Донской армии. Из доклада сотника Богатырева было видно, что штаб Донской армии, узнавши о восстании от одного казака станицы Казанской, который был послан из штаба армии восставших, сосредоточил значительную часть конницы, которая, как только получит подтверждение о действительности восстания, пойдет для соединения с восставшими.
В последних числах апреля прилетел капитан Веселовский, который передал, что конная группа под командой ганерала Секретева уже двинулась к цели своего назначения. Маршрут — Миллерово-Дегтево — хут. Сетраков и стан. Казанская. Соединение не позже, как через 15 дней. Кроме того, привез для 25 тысяч восставших бойцов — подарок правительства — 10 фунтов табаку. 29 апреля прилетел капитан Петров для подробных информаций обеих армий — Донской и Восставших. В оперативной сводке штаба Донской армии, которая мне была передана капитаном Петровым, значилось, что против восставших верхне-донцов, насчитывающих до 25000 бойцов, действует 40000 армия красных.
После 15 дневных частичных столкновений и перестрелок, красный штаб сосредоточил на всей окружности фронта восставших крупные, отличные комплектованные части; кроме того, ввел в действие 9-ю сов. армию, снятую с фронта Донской армии, с целью раздавить восставших и не дать соедини соединиться с конной группой. Секретева. 2 мая красные перешли в общее наступление по всему фронту с применением дальнобойных пушек и броневых автомобилей. После короткого затишья вновь загрохотали пушки, пулеметы, завизжали снаряды; все вновь задвигалось, закружилось, устремившись туда, где закипела страшная битва двух народов. То там, то здесь неслась конница в атаку, сметая красных захватчиков, которые вооруженной силой вторглись в чужую землю, с явным намерением сжечь, разорить станицы, хутора, разграбить домашние пожитки и тем положит конец не только существованию казачества, но самого имени „казак“. Иначе говоря, докончить то подлое жестокое дело, которое не докончило павшее самодержавие.
Несмотря на многочисленность красных бойцов, которых с приходом 9-й сов. армии насчитывалось до 60000, части армии восставших оказывали упорное сопротивление и не раз лихими конными атаками обращали в бегство полки красных мужиков. С 1-го по 10-е мая правобережные части восставших удерживали прежнее положение. На участках же левобережных частей, также происходили ежедневные бои без особых перемен. 11-го мая, численно далеко превосходящий противник (9 сов. армия) обрушился на 1-ю и 2-ю дивизии и первую бригаду; последняя, за отсутствием патронов и снарядов, медленно начала отходить назад к Дону, задерживая красных исключительно конными атаками. 1-я дивизия, продолжая удерживать станицу Каргиновскую, успешно отбивала фланговые марши красных. К ночи 11 мая перевес все же был на стороне красных.
Вследствие наступления огромнейших сил красных, которых без боевых припасов, а лишь одними атаками удерживать было чрезвычайно трудно, так как это стоило больших жертв, я решил лучше потерять местность, но сохранить армию. В ночь под 12 мая мною был отдан следующий приказ: Начальнику 1-й дивизии, копия начальнику 2-й дивизии 1-й бригады. Приказываю начальнику 1-й дивизии, соблюдая строжайшую тишину и сохраняя полное спокойствие в частях, под прикрытием усиленных разъездов, медленно отойти на уровень позиций, занимаемых 2-й дивизией и бригадой.
По истечении 12 часов ночи 2-й дивизии и бригаде оставить правый берег реки Дона и переправиться на левый на участке своего расположения. Местность переправы и перевозочные средства отыскать самим. Переправу обеспечить усиленной разведкой. 1-я дивизия — в арьергарде; выделив из себя разведывательные сотни, а главными силами к 5 часам утра должна быть у переправы Вешенская, куда будут поданы все имеющиеся перевозочные средства. Переправу закончить к 6 с половиной часам утра. По окончании переправы занять позиции по левому берегу реки Дона в следующем порядке: 1-я бригада — станица Букановская исключительно по рекам Хопру и Дону до хут. Красноярска включительно. 1-я дивизия — хутор Красноярск исключительно, по реке Дону до хут. Чиганаки (Вешенской) включительно. 2-я дивизия — хутор Чиганацкий, по реке Дону до р. б. Лесковатка. Начальникам же дивизий и командиру бригады к 12 часам дня прибыть в штаб для получения распоряжений. 8 часов вечера 11 мая 1919 года. Стан. Вешенская.
Командующий войсками Павел Кудинов. Начальник
штаба И. Сафонов.
Утром 12 мая все части дивизий и бригады были на указанных местах.
Красные, несмотря на свою многочисленность, не успели привести в исполнение того, что им было приказано свыше (своим стремительным наступлением уничтожить правобережную группу восставших, не допустив до переправы). Ровно в час дня 12 мая на горизонте правобережной возвышенности показались густые цепи красных, которые с криком „ура!“ бросились громить пустые хутора. Через некоторое время в хуторах, расположенных по правой стороне реки Дона взлетали густые клубы дыма и красное пламя с треском пожирало ряд казачьих куреней. Специальные команды красных поджигателей бродили днем и ночью, сжигая все то, что называлось казачьим именем.
14 мая прилетел капитан Иванов, который передал
документы оперативного характера и финансовый. Помещаю дословное его содержание:
Начальник штаба Донской армии
13 мая 1919 года.
Командующему Войсками
Верхне-Донского Округа.
На командуемую вами армию отпущено
пять миллионов (5.000.000) рублей, которые
будут переданы в ваше распоряжение со следующим аэропланом.
Начальник штаба, ген. штаба
генерал Кельчевский.
В действительности же штабом было доставлено
250.000 рублей, а куда исчезла остальная сумма об этом
знает один Бог и генерал Сидорин.
Противник, овладев правой стороной реки Дона, сосредоточил ударные группы в пунктах: ’Обрывская переправа — хутор Плешаков, хутора Базки и Белоюрка (Вешенская), с целью отбросить восставших, которые укрепились по левому берегу реки Дона, на север и не дать соединиться с Донской армией, которая вследствие ухода 9-й сов. армии на фронт восставших, успешно продвигалась вперед. Красные, закончив перегруппировку ударных частей, 15 мая перешли в энергичное наступление по всему фронту, а главное на участке 3-й и 4 дивизий и 1-й бригады и, в то же время, сосредоточили артиллерийский страшный огонь, но станице Вешенской. 3-я, 4-я и 5-я дивизии, завязавшие ожесточённый бой с красными, к вечеру 16 мая одержали блестящую победу, разгромив лучшие бригады московских и петроградских курсантов и кронштадтские полки матросов, захватив 1200 пленных, броневой автомобиль с приспособленными к нему пушками, три орудия, до 15 пулеметов и пр. Кроме трофеев и пленных, также был взят в плен командир бригады красных курсантов генерал царской службы (фамилию его не помню), который после соединения с генералом Секретевым был передан начальнику штаба генерала Секретева полковнику Калиновскому, т. к. последний узнал в нем своего знакомого по прежней службе. Части бригады восставших, удерживая переправу „Обрыв“ (через Дон) и не имея ни одного патрона, в упор расстреливались артиллерией красных, орудия которых были поставлены на дистанции одной версты. В ночь под 17 мая застава, которая охраняла упомянутую переправу, была вновь подвергнута артиллерийскому, ружейному и пулеметному огню, и, потеряв половинную часть своего состава, рассеялась кто куда мог. Красные, взрывая снарядами весь участок, прилегающий к переправе „Обрыв“, к рассвету 17 мая перебросили
на левый берег реки Дона полк пехоты, эскадрон конницы при 18 пулеметах и быстро перешли в наступление на станицу Еланскую и хутор Безбородов. Командир бригады, поздно узнавший о гибели заставы, бросил несколько конных сотен, чтобы остановить дальнейшую переправу красных, но было поздно; красные, развернувшись в боевой порядок, густыми цепями двигались вперед, рассеивая нашу конницу огнем. Части бригады, за отсутствием патронов оказывая слабое сопротивление, подходили к станице Еланской и хуторам, расположенным, но реке Елань. Потеря переправы „Обрыв“ не могла быть допустима, так как это был главный ключ для красных: оттеснить восставших от левого берега реки Дона и не допустить соединиться с Донской армией. Для ликвидации прорвавшегося противника я приказал начальнику 5-й дивизии, немедленно выслать 6 конных сотен, сформированных из хуторов лежащих по реке Еланке, в распоряжение командира 1-й бригады. Прибывшие 6 конных сотен, 17 мая в составе бригады, под общей командой начальника штаба бригады есаула Алферова А. С., лихой конной атакой смяли наступающего противника, который бросился к переправе; бригада, атаковав с фланга, в упор расстреливала красных, в панике перебиравшихся на правую сторону реки Дона и левую сторону реки Хопра. Овладев переправой, бригада захватила: 12 пулеметов, винтовки и 170 пленных. Руководя атакой, есаул Алферов был ранен пулей навылет.
18 мая красные, под прикрытием артиллерийского огня, открытого из 6 батарей, переправились через Дон у х. Белогорский; конный полк 1-й дивизии, который удерживал колено „Черные рощи“, будучи подвергнут особой силе артиллерийского огня, отошел на уровень Вешенская, где и укрепился в заранее приготовленных окопах. Торжествующие красные, овладев достаточно скрытым стратегическим пунктом „Черная роща“, неудержимо ринулись на Вешенскую, где находился главный штаб армии восставших. Лично воодушевляя казаков, укрепившихся в окопах, я приказал всем: Бойцам сохранить полное спокойствие, не терять присутствия духа и мужества и враг будет разбит.
Настала мертвая тишина в окопах восставших. Усиленно бились сердца казаков, сжимавших холодные стволы винтовок; блестели в гнездах стволы пулеметов в ожидании наступающего красного врага. Цепи красных, поддерживаемые огнем артиллерии, которая немилосердно громила Вешенскую с 2-х верстной дистанции, как червь ползли по займищу, усиливая ружейный и пулеметный огонь. Огонь красных, доведенный до крайнего напряжения настолько был силен, что показаться на улице абсолютно не представлялось возможным.
Красные, будучи уверены, что у восставших нет патронов и, подойдя к станице на расстояние 100 саженей, с диким ревом „ура“! бросились в атаку, но к своему удивлению натолкнулись на второй Дон (как они кричали: „Товарищи, здесь другой Дон!“). Это было озеро, которое по своей широте и глубине равно Дону. Растерявшиеся красные цепи, столпившиеся над озером, бросались то вправо, то влево и ревели что есть мочи: „Казаки, сдавайтесь!“ Как вдруг из мертвых окопов затарахтели пулеметы, защелкали винтовки, поражая оторопевшую красную толпу. Красные, придя в полное замешательство, беспорядочным стадом ринулись обратно к переправе. Части восставших, которые удерживали перешеек между озером и Доном, перешли в энергичное наступление, выйдя во фланг красным слева.
Красные, опасаясь быть отрезанными от переправы, в панике бросали винтовки, пулеметы, и бежали к месту переправы. Наскоро созданный красными понтонный мост, не выдержав огромного напора красных солдат, обрушился, увлекая за собою все, что было на его поверхности. После неудачных переправ, предпринятых красными на участках 1-й дивизии и бригады, красные день и ночь громили артиллерией Вешенскую. Утром 19 мая ко мне в штаб явилась женщина казачка с пакетом, в котором было письмо следующего содержания:
„Командующему восставшими казаками.
На ваш фронт переброшена целиком 9-я сов. армия; красная боевая сила увеличилась в два раза. Вы накануне гибели; милость к вам выражается в нескольких часах; сдавайтесь, пока не поздно, в противном случае вы будете подавлены самыми жестокими мерами красного оружия. Комиссар штаба 9-й армии Бухарцев.“
19 мая прилетел капитан Веселовский, который передал, что конная группа генерала Секретева запоздала по той причине, что дойдя до слободы Дегтево была возвращена обратно для ликвидации красных, занявших Миллерово, но сейчас снова двигается по тому же направлению и не позже, как дней через 5 будет здесь. Красные, чувствуя приближение конной группы Секретева и чтобы не дать последним возможности соединиться с восставшими, сосредоточили крупные силы с северо-западной стороны: Богучар, Бычок, ст. и н. Криуши и слобода Солонка, с конечной целью отбросить восставших на восток; с южной стороны: хутор Токин, пос. Ясиновка, Грачов, фронтом к западу, с целью выйти во фланг генералу Секретеву и в то же время прикрывать станицу Уст-Медведецкую, как главный пункт на случай отступления.
На рассвете 21 мая красные огромными силами в составе 15 Инзинской пех. дивизии, 3-го московского латышского, 3-го Богучарского пех. полков; сводной бригады Московских и Петроградских курсантов, двух батальонов матросов, нескольких карательных отрядов, крестьянских дружин‘ и небольшого количества конницы, повели наступление по всему фронту 3-й и 4-й дивизий на широте 60 верст, соприкасаясь со станицей Акишевской. Разгоревшийся бой носил ожесточённый характер; хутора, расположенные в сфере огня, то и дело переходили из рук в руки; огромнейшие пожары пожирали дома, гумна, дворовые постройки и прочие пожитки. Ожесточенный бой с 21 до 23 включительно происходил с переменным успехом. На 24 мая красная пехота, рассыпавшись во множество густых цепей, энергично наступала по всему фронту 3-й и 4-й дивизий, вклиняясь главным ядром в стык соприкасающихся флангов дивизий восставших, с целью разъединить последние. Целый день 24 мая 1919 года изогнутая серая волна бойцов, застилаемые густою пылью, сверкая на солнце остриями стальных штыков и шашек с разнообразными криками „Ги!“, „Ура“ бросались то вперед, то назад. Беспрерывно ухали пушки красных, с треском разрывались4 сотни снарядов, точно пчелиный рой жужжали пули. Конница восставших казаков, атаковывая наступающих, то сметала цепи красных, то отбитая огнем последних, мчалась назад. Едва красные сомкнут ряды, как из закрытых мест выскакивала свежая конница, опрокидывая последних. Славные пешие полки Березняговский и Казанский, не раз бросались в штыки, останавливая напор красных цепей. К вечеру 24 мая красные оттеснили 3-ю и 4-ю дивизии на восток и заняли хутора Попов и Матюмин и тем прервали связь телеграфную и телефонную между станицей Казанской и хут. Шумилиным (связь 3-й и 4-й дивизий).
С наступлением ночи во всех хуторах, занятых красными, вновь гуляло адское пламя огня и вновь очередные десятки казачьих куреней превращались в груду почерневших развалин. Однако, это страшное нашествие, грабеж и опустошение хуторов, зверское истребление беззащитного населения, не поколебали дух верхне-донцов. В 10 часов вечера 24 мая начальник 5 дивизии донес мне: «Противник, наступавший на участке моей дивизии, разбит; правый фланг его отброшен за реку Хопер, а левым удерживается станица Федосеевская. Пленных не берем. Начальник 5 дивизии Ушаков.“
Рано утром 25 мая красные вновь повели энергичное наступление, тесня восставших на восток. Все население занятых хуторов выступило на фронт. К 9 часам утра станицу Казанскую и хутор Шумилин наполовину заняли красные. Отступавшие жители, как-то старики, подростки, девушки, женщины (последние переодевались в мужское платье) вместе с казаками выстраивались в боевой порядок на высотах, лежащих сзади передовых позиций. Дударевский конный полк, снятый с участка 5 дивизии, своевременно подошел на помощь 4-й дивизии, которая под убийственным огнем красной артиллерии мужественно отстаивала каждую пядь земли. Красные, окончательно занявшие хутор Шумилин и отбросившие восставших на высоты, лежащие между хуторами Шумилин и Гусынкой (Казанской), не предпринимали дальнейшего наступления, а продолжали оставаться в занятом ими хуторе Шумилине, производя суд и расправу над всем живым и мертвым.
Прерванная телеграфная и телефонная связь между упомянутыми дивизиями была вновь восстановлена через главный штаб в Вешенской, откуда как первая, так и последняя дивизии получили необходимые сведения о положениях на фронте соседних дивизий. Начальник 4-й дивизии подхорунжий Медведев, видя толкотню красных на одном и том же месте, решил : прорвать фронт между хутором Круглым и слоб. Солонка, откуда и ударить во фланг красным, занимающим хутор Шумилин. Около 11 часов дня подхорунжий Медведев оставил на занимаемых позициях всю пехоту и для поддержки последней пришедший Дударевский конный полк и сам, во главе всей конницы, прикрываясь возвышенностью, лежащей по реке Гусынка, к 12 часам дня подошел к определенному месту прорыва. Дав коням короткий отдых, он развернул два конных полка в лаву и внезапно обрушился на слабые части красной пехоты. Рассеяв находящегося перед собой противника, подхорунжий Медведев, в тот же час, своим правым плечом ударил во фланг красным, последние, не выдержав удара конницы, спешно оставили хутор Шумилин и отступили на слободу Березняки. В 12 часов дня 25 мая 3-я дивизия вела бой на улицах станицы Казанской, а главную часть конницы и пехоты сосредоточила на своем правом фланге, удерживая наступление красных (в стык флангов). 4-я же дивизия, продолжая теснить Шумилинскую группу на северо-запад, стала угрожать вклинившемуся противнику выходом в тыл. Около часу дня центр ударной группы начал медленный отход назад, но правым флангом красные беспощадно громили станицу Казанскую.
Ровно в 2 часа дня того же 25 мая послышался подоблачный шум нескольких пропеллеров; четыре аэроплана — передовые вестники приближающейся поддержки — быстро опускались каждый в своем направлении. Капитан Веселовский, опустившись между станицей Вешенской и хутором Гроховский, сейчас же отыскал ближайшую телефонную связь со штабом армии и передал: „Конница генерала Секретова оставлена мною в хуторе Федоровском (стан. Казанская) в 8 верстах от станицы Казанской, которая сейчас начнет наступление на последнюю“. В то время, когда красные громили Казанскую, сжигая все казачье, как вдруг, с правобережной высоты, лежащей на линии станицы Казанской, послышался орудийный гул и свистящие снаряды стали разрываться над цепями красных. После нескольких удачных разрывов, уже загрохотал ураганный огонь неведомых пушек и сотни снарядов, то лопаясь в воздухе, то взрывая песчаную степь, выбрасывая облако серой пыли, приводили красных в замешательство. Артиллерийский огонь конницы Секретова из 32 орудий, приковал правый фланг противника на месте.
В то время, когда неведомые пушки громили красные ряды, из главного штаба армии восставших была передана весть по всем дивизиям о соединении с конницей генерала Секретова. Передать впечатление той радости, которая охватила армию восставших я не берусь. Я же, как командующий доблестными верхне-донцами, помню только одно, что в штабе звон телефона не прекращался; трубка мною из рук не выпускалась; все вызывали командующего, и на мой вопрос: „говорит командующий, что угодно?“, но вместо какого-либо ответа слышалось бесконечное „ура“ множества голосов.3-я дивизия, испытавшая тяжесть недавней борьбы с нашествием многочисленной московской орды, будучи подкреплена духом и огнем подошедшей конницы Секретова, бросилась в яростную атаку; сломленные красные части, бросившиеся в бегство, пытались проскочить на ст. и нов. Криуши, но отрезанные 4-й дивизией с севера, спасались беспорядочным бегством по тракту слобод Погорелое, Бычок и далее.
К ночи 25 мая 3-я и 4-я дивизии одержали блестящую победу, отбросив красных на Богучар и Петропавловку. Добровольцы женщины и девушки, которые принимали активное участие под хутором Шумилиным, проявили необычайную храбрость, за что девица Ш. Субярова была награждена георгиевским крестом 4-й степени. Конная группа генерала Секретова, не встретивши
сопротивления красных по дороге к Казанской, обрушилась на станицу Мигулинскую. Слабые части красных, которые прикрывали обоз, без сопротивления бросились кто куда. Одних ловили во дворах, гумнах, сараях, другие бросались в Дон. Конница генерала Секретова в ночь 26 мая расположилась в районе станицы Мигулинской. Утром 26 мая она двинулась на восток и по пути следования до хутора Фролова противника не встретила. Занявши последний и, выслав разведку далее на восток, которая обнаружила красных на линии хут. Токин, поселок Ясиновка, соприкасаясь своим левым флангом с хутором Грачев, тщательно установивши месторасположения красных, конница Секретова произвела ряд конных атак, но безуспешно. Пехота красных, окопавшаяся на упомянутых позициях, успешно отбивала атаку последних; До 4 часов дня все попытки генерала Секретова — сломить сопротивление красных успеха не имели.
Несмотря на неудачу, генерал Секретов поручил дальнейшее руководство боем одному из старших начальников дивизий, а сам с начальником штаба прибыл в Вешенскую. 1-я дивизия восставших, под огнем противника переправилась через Дон и, выбив красных из х.х. Белогорка и Базки, повела наступление на хутор Токин, во фланг противнику. Вновь возобновившийся бой между пехотой красных и конницей Секретова длился до 6 часов вечера без перемен; красные по-прежнему удерживали занятую позицию. Подошедшая 1-я дивизия восставших повела наступление и ударом в правый фланг красных заставила их спешно отступать на ст. Усть-Медведицкую. Генерал Секретов в стан. Вешенской был встречен почетным караулом из седых стариков. Во время нашей беседы с ним было доставлено генералу Секрстеву донесение от его начальников дивизий следующего содержания: „Противник разбит и спешно отступает на Усть-Медведицкую. Потери колоссальны“. После этого начальник штаба Секретева полк. Калиновский заявил мне: „Наши части устали и преследовать красных не в состоянии; возьмите нашу артиллерию в свое распоряжение“. Начальник 1-й дивизии восставших с приданной ему артиллерией успешно преследовал отступающего противника, захватывая пункт за пунктом.
Красные, отступая на Усть-Медведицкию, 28 мая укрепились на высотах Монастырских пирамид и, упорно сопротивляясь, прикрывали переправу через Дон своих обозов. 1-я дивизия продолжала бой на подступах к станице Усть-Медведицкой. 6-я дивизия (быв. 13 бригада) под командой сотника Богатырева (назначенного мною начальником дивизии) переправилась через реку Хопер (в устьи Хопра и Дона) и наступала левым берегом Дона на восток, с целью отрезать путь отступления красных от Усть-Медведицкой. Красные, продержавшись на занимаемых позициях до ночи 28 мая, с наступлением сумерек, оставив Усть-Медведицкую, спешно отступили на стан. Александровскую, Глазуновскую и Скуришенскую. При вступлении частей армии восставших в Усть=Медведицкую, все и все смеялось и плакало от радости