Если Эрот стремится к красоте человека, а красота человеческого тела заключена в некоей согласованности, которая есть соразмерность,
то только то, что соразмерно, скромно и пристойно, вызывает любовь.
Поэтому Эрот не только не желает наслаждений вкуса и осязания,
которые до такой степени страстны и неистовы, что выводят разум из
равновесия и смущают человека,—но ненавидит их и гонит прочь, так как
они по причине разнузданности противоположны красоте.
Если Эрот стремится к красоте человека, а красота человеческого тела заключена в некоей согласованности, которая есть соразмерность,
то только то, что соразмерно, скромно и пристойно, вызывает любовь.
Поэтому Эрот не только не желает наслаждений вкуса и осязания,
которые до такой степени страстны и неистовы, что выводят разум из
равновесия и смущают человека,—но ненавидит их и гонит прочь, так как
они по причине разнузданности противоположны красоте.
