Давно дело было. После войны Нина осталась одна - муж Василий пропал без вести. Родители с обеих сторон умерли, не пережили голода и страха. Только дочку Василий после себя оставил, которую так и не увидел никогда - Нина родила Людочку спустя три месяца после того, как муж ушёл на фронт.
Шёл тысяча девятьсот сорок шестой год. Страна потихоньку приходила в себя после разрушительной войны, а люди заново учились жить мирной жизнью. Людочка подросла и радовала маму - дочка осталась для Нины самым родным и близким человеком на этом свете.
***
Но не бывает всё гладко. Промозглая, слякотная осень сделала своё дело - Людочка заболела. Девочку, которой едва-едва исполнилось пять лет, свалила "горлуха", в то время, ввиду отсутствия антибиотиков в доступности, болезнь страшная, зачастую смертельная. Это в наше время ангина - всего лишь обычное заболевание, которое лечится довольно легко при правильном подходе. А тогда, да ещё и в глухой деревне - фактически приговор для маленького ребёнка.
Людочка слабела на глазах. Высокая температура доканала девочку, холодные компрессы и простейшие средства, вроде горячего молока, не могли справиться с грозной болезнью. В тёмной, холодной избе витал стойкий аромат лука и чеснока. Нина же в те короткие моменты, когда дочка ненадолго забывалась тревожным сном, всё время проводила на коленях перед иконостасом. Она усердно молилась и просила Бога не забирать её единственного ребёнка...
В тот вечер, когда Людочка вновь провалилась в сон, безутешная мать вновь упала на колени. Слезы текли рекой по её щекам. Колени распухли и покраснели, но Нина этого не замечала. В мыслях было только одно - только бы её единственная доченька выжила.
В избе стояла звенящая тишина, нарушаемая только треском пламени свечи да жалобными стонами слабеющей Людочки. Жар не спадал. Ручки и ножки девочки похолодели, личико бледнело на глазах, губы приобрели синюшный оттенок. Где-то в глубине души Нина понимала, что её дочка не переживёт эту ночь.
За окном что-то мелькнуло. Что-то тёмное и зловещее, от чего у Нины мурашки пробежали по спине. Женщина прервала свою истовую молитву и замерла, уставившись в темноту оконного проёма. Но в маленьком окошке виднелся только круглый диск луны, да качающиеся ветви уже скинувшей листву яблони, похожие на лапы неведомого чудовища.
Нина посмотрела на дочку и вновь вернулась к молитве. Она жалела дочку, жалела себя. Вот бы сейчас попасть в город, в больницу! Говорят, там есть какое-то лекарство, которое спасло множество жизней солдат на фронте...
Но город был далеко. А здесь, за окном, совсем рядом, вновь замаячила чёрная, огромная тень. Она мелькнула, испугав Нину, куда-то в сторону двери.
Входная дверь со скрипом отворилась, пол в сенях заскрипел под чьими-то тяжёлыми шагами... Нина замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Нечто приближалось к избяной двери, медленно и настойчиво. Оно остановилось прямо за дверью, и Нине показалось, что она слышит хриплое дыхание незваного гостя. Липкий пот покрыл тело женщины, она ощущала животный страх и не могла справиться с ознобом. Вот уже и вторая дверь распахнулась, и на пороге Нина увидела своего мужа, Василия. Только выглядел он не так, как правило жизни: неестественно бледный, полупрозрачный, его зловещий взгляд буравил Нину, проникая в самую душу. Нина понимала, что это не Василий, а злое нечто в его облике. Чёрный вестник смерти, который зачем-то прикинулся её супругом...
Взгляд существа блуждал по избе, и наконец остановился на кровати, на которой лежала Людочка. Он протянул руку с вытянутым пальцем и ехидно захохотал. Людочка застонала. И тут Нина наконец очнулась от ступора.
- Уходи отсюда вон! Сгинь! Не отдам тебе своё дитя! - заорала Нина, вскочила на ноги и бросилась к двери, - Иди вон Райку-соседку забирай, чай девяносто лет ей, пора уже!
С этими словами Нина захлопнула дверь прямо перед носом незваного гостя и прильнула к ней спиной. Она осознавала, что пришедшему нипочём стены и двери, и закрыла глаза. Она молилась. Молилась так, как никогда. Удивительно, но существо, ехидно хихикая, стало удаляться. Тяжёлые шаги слышались всё дальше и дальше, и наконец затихли. Нина вздрогнула, когда услышала хлопок входной двери, судорожно сглотнула и сползла на пол.
***
Сколько она так просидела, рыдая и не сводя глаз со своей обессиленной дочери, Нина не знала. Она очнулась, когда входная дверь вновь скрипнула и по полу послышалось шарканье шагов. Женщина отчаянно завыла от безысходности, но вдруг услышала голос её старой соседки Раисы:
- Нинушка, ты не спишь? - прошамкала за дверью старуха.
Нина напряглась. А вдруг это не соседка, а вновь... оно?
- Нинушка, не боись, это не тот, кого ты ко мне отправила, это я, Рая! - вновь прошамкала бабушка.
Вот тут Нина уже попросту удивилась. Она отпрянула от двери и уставилась на неё. Словно в замедленной съёмке, дверь открылась, и на пороге показалась сутулая, сухощавая соседка баба Рая.
- Да я это, я, не пужайся. Зачем к тебе смертушка заглянула?
- Смертушка? - переспросила удивлённая Нина.
Но старуха, увидев девочку, уже всё поняла. Она подошла к кровати, откинула одеяло и покачала головой:
- Ох, девоньки, чаво же так затянули то? Ужо и не знаю, помогу али нет... Но попробовать надоть. Жди.
Старуха откинула одеяло до конца и погрозила Нине кривым пальцем:
- Негоже так кутать! Жар не спадёт так!
Она развернулась и засеменила к выходу. Вернулась она примерно через несколько минут с небольшой холщовой сумкой.
- Дай табуретку, да давай молися. Будем твою девочку вызволять с того света.
Нина поставила рядом с кроватью потемневшую от времени табуретку и отошла, наблюдая, как старуха достаёт из сумки какие-то баночки, свечи и... сильно плесневелый хлеб.
Всю ночь старуха читала над Людочкой заговоры, поила её отварами трав. Дважды баба Рая отщипывала от позеленевшего куска хлеба маленькие кусочки и скармливала их девочке. Наконец к утру, когда за окном забрезжил рассвет, старуха поднялась с табуретки, держась за поясницу:
- Будет жить твоя доченька. Жар спадает. Смотри - вот этот хлеб давай ей как можно чаще, малыми кусочками, да дней семь, не меньше. А потом, как лучше будет, сытно накорми дочку.
Старуха протянула Нине плесневелый хлеб. Нина в полном недоумении уставилась на бабушку Раю:
- Что всё это... как вы... что было-то? Вот всё это, и вчера, и то, что ты, баб Рай, делала?
- Не бери в голову, девонька. Смертушка приходила вчера к твоей дочери, да ты её взяла и ко мне послала. Гляжу - стоит в дверях мой дед-упокойник... А ведь поначалу-то тень по твоему двору кружилася, тут я всё и поняла. Вот, думаю, Нинушка, взяла и отправила смертушку к старой бабке. Нет, милая, рано мне ещё, я пока пожить хочу. А про доченьку твою... Не знахарка я, конечно, но кой-чего умею, вот и думаю, дай помогу бедной вдове. Зеленушка на хлебе от "горлухи" помогает, из неё, говорят, большие умы даже лекарство сделали, в городе им лечут людей.
Через несколько дней Людочка пошла на поправку. А к вечеру пятого дня девочка уже встала с кровати и наконец попросила у матери поесть. Нина специально для дочери даже пожертвовала одной из молодых курочек в курятнике, да наварила для Людочки ароматной лапши.
А добрая бабушка Рая прожила ещё одиннадцать лет и умерла в возрасте сто два года, успев увидеть ожившую после войны деревню, отстроенный заново колхоз, повзрослевшую Людочку и даже погулять на свадьбе у Нины.
Желающим выразить автору материальное спасибо:
Карта Сбербанк:
5469 6100 1290 1160
Номер кошелька Юмани:
4100112007733929
Почитать ещё: