После службы на Северном Флоте и приключений в Африке каплей прибывает в Одессу на сухогрузе, отбитом у пиратом и полным груза для рынка "7 КМ" ( "Ах, Одесса!") Там он встречается со своим давним другом штурманом пл Буйволкотом ("Вася-Бык") и едет в Питер ("Из Одессы в Питер. 30 см"), где встречается с бывшей ( "Питер. Встреча с бывшей"). В Москве он встречается с Мариной ("Москва. Встреча с будущей") и с генералом Катковым("Встреча у "стекляшки"). Дима размышляет над будущей жизнью ("На распутье")
В Пулково он приехал налегке, при себе была только спортивная сумка со сменой белья, электробритвой и зубной щеткой, которую не нужно сдавать в багаж. Ту-134 приземлился в аэропорту Мурмаши. Снаружи и внутри здание аэровокзала выглядело потрепанным и каким-то уставшим от жизни. Явно, несколько лет не ремонтировалось, да и за чистотой следили из рук вон плохо. Такси на стоянке стояло немного. Возле видавшей виды «волги» спросил:
– Шеф, свободен?
После утвердительного кивка устроился на переднем сиденье:
– Бегает старушка? – поинтересовался Дима.
– Побегаешь, здесь, – невесело ответил пожилой шофер. – Таксопарк развалился, зарплату не платили, вот и машины в счет долгов отдали. Правда, за эту рухлядь еще доплачивать пришлось. Я 30 лет шоферил. А куда деваться, если я кроме как баранку крутить, ничего не умею?
– Невесело.
– Ехать тут недалеко. Вы в курсе, что лучше до железнодорожного вокзала ехать?
– Да, знаю, не впервой. Лишь, когда первый раз добирался, настоял, чтобы до морского вокзала. И как результат, когда уже рукой подать до места, на этих переездах мы простояли больше часа. Так что, едем на железку.
У вокзала Дима вышел, расплатившись несколькими долларами. Отсюда до причалов начинался длинный пешеходный переход, прозванный «дорогой жизни», над путями железной дороги, который героически преодолевали семьи моряков, увешанные после отпуска неподъемным грузом.
Хорошо были маленькие дети, которые сторожили багаж, пока их родители короткими перебежками переносили вещи с дарами Большой Земли.
Ощущение неустроенности, заброшенности не покидало его. Кругом было грязно, валялся мусор. Вот и морвокзал и причалы пассажирского порта.
Диме стали попадаться знакомые лица сослуживцев по дивизии. Судя по всему, его не узнавали из-за длинных волос, которые он не стал коротко стричь, и шрама на лице. Никто из экипажа не встретился.
С билетами на теплоход проблем не было. Кассир мельком посмотрела прописку и спросила, какую каюту хочет пассажир. Удивительно, раньше все размещались в четырёхместных каютах, люксы доставались лишь адмиралам, а сейчас предлагают выбор.
– И люкс есть?
– Есть и 1-ый класс, и люкс. Вам какой?
– Люкс давайте.
Девушка удивленно подняла глаза.
– Так это дорого.
– Ничего, выписывайте.
Кассир протянула билет Трёшникову.
– Вам как пассажиру каюты люкс на теплоход можно идти прямо сейчас, не ожидая начала общей посадки. Вас встретят и разместят. Об остальных услугах расскажут на борту.
Теплоход отошел по расписанию.
По сравнению с тем, что окружало на берегу, судно выглядело вполне сносно, но и на борту чувствовалась нехватка денег. Мебель стояла обшарпанная, флотского лоска, которым славится любая посудина на воде, не наблюдалось. Люксовая каюта состояла из двух комнат. Набор удобств – вполне себе ничего. В ней был даже телевизор и видеомагнитофон с набором кассет.
По чуть заметной вибрации корпуса Дима понял, что теплоход взял курс на выход из Кольского залива. Время 18.00. Дима прогулялся по судну. Из двух ресторанов работал только один. Дима заглянул в бар, там было пусто.
Кинозал переоборудовали в видеосалон, где без перерыва демонстрировались иностранные боевики и фильмы ужасов. В танцзале был второй видеосалон с примерно таким же набором фильмов.
Началась качка. Значит, теплоход вышел из Кольского залива и повернул направо в сторону острова Кильдин.
Ужин можно было заказать в каюту, но Трёшников пошел в ресторан в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Его предчувствия оправдались. Спиной к входу сидел «Химоза». Трёшников его сразу узнал по щекам, которые три года назад просматривались даже со спины. Со времени их последней встречи химик прибавил килограмм десять, так что эта особенность во внешности стала еще более отчетливой.
– Свободно? – вежливо спросил Дима.
– С незнакомыми не ужинаю, в азартные игры не играю, – неприветливо парировал «Химоза», не поднимая головы.
– Вовчик, неужели не узнаешь?
Химик посмотрел на Трёшникова и удивленно воскликнул:
– Димон, ты? Вот так встреча. Тебя, такого лохматого, не узнать. Как ты здесь оказался? Три года о тебе ни слуху, ни духу. Ты в гарнизон едешь?
– Да, Володя.
– В гости к кому-нибудь или по делам?
– Хочу посетить места боевой лейтенантской славы. С сослуживцами встретиться, с бывшими начальниками.
– Видишь ли, Дима. Мало кто из нашей старой гвардии остался служить. Ты, это, давай присаживайся, сейчас встречу отмечать будем. Лилечка, можно тебя? – химик по-свойски позвал официантку.
– Владимир, ну, сколько можно напоминать, меня – нельзя, я – замужем, а вот заказ принять, пожалуйста, – улыбнулась подошедшая девушка. – Слушаю вас.
– Лилия Ивановна, замужество – это не приговор и не обет безбрачия. А нам принеси рыбки красной, икорки, да водочки «Столичной». Попроси из второй провизионки выдать, скажи для меня.
– Володь, вижу, ты здесь свой человек. Прямо, как у себя дома командуешь, – удивился Трёшников.
– Да, пришлось из химических войск переквалифицироваться в снабженцы всего для всех.
– Ты расскажи обстоятельно, что за эти годы произошло.
Лиля принесла запотевший графин и закуски. Друзья углубились в воспоминания и обсуждение событий последних лет.
«Химоза» рассказал, что перестройка, развал СССР и отмена компартии перевернули флотскую жизнь с ног на голову. Подводные лодки оказались никому не нужны. Боевые службы прекратились. Экипажи сократили, финансирование флота резко ухудшилось. Некоторое время все держалось на энтузиазме офицеров, но всему есть предел. Зарплату не платили по полгода. Потихоньку люди стали разбегаться. Из экипажа, где служил Дима, никого в гарнизоне не осталось. Флотилия превратилась в пункт базирования. Кто как мог, так и пристраивался. Химик занялся поставкой продуктов в магазины гарнизона, параллельно поставлял дефицит на рейсовый теплоход, поэтому был своим на этом судне.
Друзья сидели допоздна.
Химик сказал, что завтра за ним придет машина и пригласил Трёшникова остановиться у него. Дима поблагодарил и сказал, что, скорее всего, воспользуется приглашением.
На следующее утро Дима проснулся от того, что прекратилась качка и еле слышный гул двигателей. Значит, пришли и ошвартовались. Дима выглянул в иллюминаторное окно, там было еще темно. Он попросил по телефону принести завтрак и с удовольствием обитателя каюты люкс съел яичницу, запив крепким ароматным кофе.
Пассажиры покидали каюты и с вещами подходили к выходу. Диме спешить было некуда, и он сошел на берег в числе последних. Беседа с сослуживцем подтолкнула его к мысли, что путь на флот для него закрыт.
Проверка паспорта контролером комендантского взвода подтвердила надежность документа, выписанного в Одессе. На причале ждал «Химоза»:
– Ну что, Дима подбросить тебя?
– Володя, спасибо, я сам. Хочу, как говорят африканские охотники на слонов, понюхать воздух, ознакомиться с обстановкой. Так что, своим ходом доберусь.
– Ну, как знаешь. Заглядывай вечерком, буду дома.
– Договорились.
Начинало светать, и Дима двинулся по дороге в сторону бывшей военно-морской базы. Постепенно открывался унылый пейзаж запустения и заброшенности. Ржавеющие подводные лодки у причалов, заколоченные фанерой окна нежилых домов, одиночные фигуры неизвестно куда идущих моряков, мичманов и офицеров.
Несколько дней Дима прожил в гостях у химика.
Чтобы воскресить приятные воспоминания, гулял в тех местах, где они с женой собирали грибы, а порой, пользуясь безлюдной обстановкой, совершали супружеское таинство. Но сейчас это не тронуло… Зато, поднявшись на сопку, оказался в том месте, где у самого обрыва газовал на служебной «волге» капраз из контрразведки. Там обдало холодком, ведь африканская история начиналась у того обрыва.
В гарнизоне узнал, что штабы трех дивизий и тыла не функционировали. Более-менее, в рабочем состоянии оставался только штаб флотилии. Трёшников почувствовал себя Сталкером в Зоне. Дом офицеров с разбитыми окнами лишь добавлял уныния в настроение. Ресторан не работал, сонная официантка в буфете могла предложить залётному посетителю черствый коржик с кефиром с витрины, и стакан водки с бутербродом из-под полы.
Дима погулял несколько дней и окончательно утвердился в отсутствии каких-либо перспектив дальнейшей службы на флоте. Вскоре на борту теплохода он закачался на морской волне, отправившись в обратный путь.
Продолжение следует.
Ставьте лайки. Подписывайтесь на канал.