II
Багряное небо почернело, словно запёкшаяся кровь. Восток встречал Теньзяня потоком ветра, пытавшимся сломать строй его товарищей по монастырю. Воздух нёс с собой немного дыма, – свидетеля беды. Он говорил, что воины почти у цели. Но также он давал понять, что время на исходе. Отряд даоши-цу – монахов-воинов должен поспешить.
Когда из-за леса в дали показался город, монахи увидели пожарище перед каменной стеной. Враги каким-то чудом расчистили себе путь к штурму и вели сражение с защитниками. Будучи лао-даоши – одним из старших монахов, Теньзянь изучал военное искусство и, глядя на происходящее недоумевал. Не было ни штурмовой техники, ни лестниц, ничего, чтобы могло помочь пробиться в город. Всё сражение велось у открытых ворот. Гвардия должна была сломить варваров, не позволяя тем воспользоваться численным преимуществом, но враг был уже внутри и само сражение монахи видеть не могли.
Прозвучал гул боевого рога. Жанбей-даоши – старший из старших дал приказ готовиться к бою. Монахи стали перестраиваться из походной колонны, выходя с дороги в поле. Правый фланг был занят конным отрядом Теньзяня.
Начав движение, монахи быстро сблизились с врагом, который послал отряды навстречу явившейся защитникам подмоге. Разделившись, конные отряды позволили пехоте связать боем врага. Затем, левый фланг выступил навстречу коннице противника, в то время как Теньзянь ударил вражью пехоту с боку. Пройдя сквозь разбитого врага, лао-даоши направил отряд дальше, чтобы помочь добить кавалерию северян.
Пока одни продолжали отбивать атаки конных рейдов, пехота перестроилась в длинные колонны – штурмовые змеи. Впереди и с краёв шли воины с большими щитами, позади которых были монахи с баграми, копьями и глефами, а в центре – лучники. По команде, они ворвались в построение врага, окружая малые группы варваров, сминая их порядок, расстреливая в упор и беря числом в отдельном участке боя. Вместе монахам удалось отделить тех, кто в городе от основной массы варварского войска. Пехота создала коридор, в котором укрылась конница, ударившая запертых в городе северян с тыла.
В момент, когда Теньзянь ворвался в строй врагов, он увидел посреди них черноту. Тёмная фигура с двумя блестящими длинными ножами сражалась с гвардией, оставляя за собой следы из луж крови. Лао-даоши направил к ней коня и замахнулся лунным посохом, но чернота словно растворилась в воздухе, избежав смертельного металла. Такой быстроты не видели даже монахи, а кожа словно покрылась льдом. Тьма стала застилать взор, лошадь взбесилась, стараясь скинуть хозяина. Воин мысленно помолился небу… и то ему ответило светом, разогнавшим тьму.
***
В тени густых ветвей гинкго было хорошо. Стоило только нырнуть под раскидистое дерево и жара не смела преследовать вас дальше, окружив пространство под кроной частоколом обжигающего воздуха и пыли. Юный Теньзянь наслаждался крупицами свободы, которые он мог обменять на эту свежесть, пока учитель Сяо Шу готовился к следующему уроку.
– Пылающее сердце, – услышал Теньзянь своё духовное имя, сорвавшееся с уст учителя. В сообщении было скрыто больше, чем можно было понять тому, кто никогда не общался с Сяо Шу. Но на то он и великий, что ему достаточно бросить одну лишь фразу, чтобы тот, кому она адресована, всё понял.
Юноша поспешил покинуть спасительную тень, вновь встретившись с палящим зноем. Горячий воздух выступал преградой, мешавшей каждому движению, но гнев учителя пугал сильнее.
– У поводка есть два конца. Как нам понять, на каком конце хозяин?
– Хозяин тот, кто тянет за поводок другого, учитель, – смиренно ответил Теньзянь, силясь сдержать позыв и не смахнуть пот с лица во время разговора со старшим.
– Если твоя слабость тянет тебя под дерево с того места, в котором тебе положено быть, кто твой хозяин? – строгость голоса не предполагала ответ. Юноша почтительно молчал, глядя на старика.
Сухая кожа пергаментом покрывала мышцы и кости рук и лица, – остальное было скрыто многослойным одеянием. В такую жару он не только не отказывал себе в повседневной одежде – он казалось, контролировал своё тело настолько, что даже не потел. Ученики же были в одних шароварах, а кожа блестела на солнце от пота.
– Вы – сыны неба. Ваша сила – свет. Но чтобы он поддался вам, вы должны его обуздать, а значит быть себе хозяином, а не рабом. Ты понял?
– Да, учитель!
***
Свет рассеялся и Теньзянь вернулся в битву, силясь понять, что происходит. Он видел лишь движения своего лунного посоха, на одном конце которого было широкое лезвие, похожее на лопату, а с другой рогатый полумесяц. Когда тело врага распласталось на земле, гвардия, до этого дрожащая от страха, закричала, снося врага своим боевым кличем и гуань-дао, разрубавшими северян на куски. Минуты хватило, чтобы очистить город от варваров и укрепить оборону, не дав врагу и шанса проникнуть внутрь.
Из глубины города донеслись звуки битвы. Теньзянь взглянул на жанбей-даоши и тот кивнул, без слов давая понять, что нужно действовать. Выкрикнув команду, лао-даоши возглавил движение своего конного отряда в город, на помощь гвардии вана Канга, сражавшейся с врагом.
Разрозненные группы не задерживали монахов-сэнбин. Кровь северян орошала каменную дорогу, что вела к сердцу города – дворцовый комплекс. Судя по звукам, путь отряда вёл их туда, где слишком ушлые воины врага решили пограбить, опередив своих товарищей по войску. Остатки охраны не могли долго сдерживать их натиск и в этот момент подоспели даоши-цу.
Спешившись перед воротами, монахи вбежали во двор. Нескольких гвардейцев окружала толпа богато снаряжённых северян, выглядевших как представители высоких родов. Украшенные доспехи, шелка, оружие – всё говорило о знатности и богатстве их семей. Однако это им не помогло, когда товарищи Теньзяня ринулись в атаку. Храбрый Бато, освоивший технику тысячи рук, наносил удары по врагу железными перчатками. Ловкий Цхань сражался двумя длинными дао, разрубавшими доспехи и плоть под ними. Циу Ло орудовал пикой, чьи точные уколы держали противника на расстоянии, дожидаясь возможности ужалить в уязвимую точку.
Сам лао-даоши воспользовался инерцией собственного тела, чтобы помочь себе раскрутить лунный посох. Вращая его перед собой, он напугал знатных воинов, не спешивших бросаться на него. Резко вырвавшись вперёд, Теньзянь нанёс удар, сбивший неосторожного врага и продолжил крутить посох уже вокруг себя, вращаясь как волчок. Смертельная мельница тут же ворвалась в ряды врагов, лишь кровь и крики стали разлетаться.
Внезапно, лао-даоши почуял холод, а, затем, как будто бы угас и свет луны. Мгновения хватило, чтобы чувство исчезло, но краем глаза Теньзянь заметил, как за углом скрывалась тень. Отпрыгнув от врага и закрутив посох пред собой, монах посмотрел туда, куда юркнула чернота. Хоть он не увидел никого, уверенность его не покидала. В бою необходимо действовать стремительно и, видя, что братья точно преуспеют, старший товарищ бросился в погоню по следу из холода и тьмы.
Он пробежал почти весь комплекс, то теряя, то вновь находя тот хладный след. Наконец, он оказался по другую сторону дворца и уже мог слышать битву. Звуки доносились изнутри, но пришлось оббежать угол, чтобы найти двери. Раздался женский крик. Он был наполнен ужасом и холодил кровь в жилах сильнее, чем тьма, напавшая ранее.
Крик беззащитной женщины заставил поспешить. Разбив дверь ногой, Теньзянь увидел нечто. Фигура, покрытая чёрной тканью, длинная чёрная грива волос. Бледная кожа рук держала косу, занеся её над сидевшим на полу воином. Монах почувствовал, как свет вырывается из глаз. Он преодолел свой страх и теперь мог подчинить любую силу.